Глава 69.
Услышав, как Лин И собирается научить ее варить кофе, Фэй Ни улыбнулась:
— Если Фан Муян захочет кофе, он сам его себе сварит. Подождем, пока он вернется, и я спрошу у него, умеет ли он это делать. Если нет, то буду вынуждена попросить тебя научить его.
Улыбка на лице Лин И, не ожидавшей, что Фэй Ни скажет такое, слегка застыла.
Фэй Ни вновь обратилась к ней:
— Ты получила место в издательстве сразу после окончания университета?
В прошлом году она специально пригласила Лин И, чтобы она пришла навестить Фан Муяна в больнице, и та лишь однажды снизошла до этого, а после и тени ее негде было видать; сегодня же она явилась к ним без приглашения и только и делает, что постоянно упоминает «Муяна» — так часто, что у Фэй Ни от этого аж разболелась голова. Раз ей так нравится вспоминать о своих былых днях с Фан Муяном, Фэй Ни не прочь помочь ей вспомнить, как именно она поступила в университет.
Лин И, не понимая, почему Фэй Ни вдруг спрашивает об этом, просто ответила: «Да».
— Если бы Фан Муян тогда в пункте Образованной молодежи не уступил свое место в университете кое-кому другому, он, наверное, сейчас тоже работал бы в издательстве. Лин И, ты так не думаешь?
Услышав это, Лин И начала сожалеть, что пригласила Су Юй с собой. Чтобы Фэй Ни не перевела разговор на нее, ей оставалось только продолжать поддакивать и соглашаться с ней.
Фэй Ни снова обратилась к Лин И:
— Тебе ли не знать, насколько важна была эта квота для Фан Муяна. Тогда, уступив ее, ему не оставалось ничего другого, кроме как зарабатывать трудоединицы вместе с односельчанами, а во время стихийных бедствий так вообще не наедаться досыта. Сейчас же, работая официантом, он, по крайней мере, получает зарплату и живет в безбедности*. Если говорить о сожалении, то тебе следовало жалеть его именно тогда. — Фэй Ни улыбнулась: — Лин И, ты наверняка очень переживала за Фан Муяна в то время, ведь он упустил такую прекрасную возможность, вдобавок к этому он не только не мог пить кофе, но, возможно, даже не мог достать себе хоть немного сладкого супа. Хотя сейчас в нашей семье мы кофе не пьем, но я слежу за тем, чтобы супа ему досталось вдоволь.
Однако Фан Муян не особо любил сладкие супы и напитки, и Фэй Ни подумала, что, возможно, ему действительно мог бы понравиться кофе, который принесла Лин И. Если он правда любит кофе, пусть сам его заваривает в гейзерной кофеварке, которую та ему подарила, — она не собиралась его обслуживать.
Фэй Ни не хотела затрагивать прошлое в присутствии Лин И, в конце концов, это дело Лин И и Фан Муяна. Но та пришла к ней, чтобы продемонстрировать свое превосходство, и Фэй Ни почувствовала себя обязанной напомнить ей об этом.
Лицо Лин И краснело все больше и больше, и она была не в состоянии это скрыть. Слова Фэй Ни задели ее за живое, но она не могла ей ответить.
Она вновь вспомнила те тяжелые времена в деревне, и дни те были просто невыносимы. В то время как она мучилась в сельской общине, с мозолями на руках и не в состоянии нормально ходить от боли в ногах, вынужденная выходить на работу во что бы то ни стало, чтобы заработать трудоединицы, такие люди, как Фэй Ни, спокойно трудились на фабриках и получали зарплату. Только потому, что родители Фэй Ни были более заурядными и бездарными, чем ее родители, в те годы именно такие люди, как Фэй Ни, могли жить лучше, чем она, а быть выдающейся, напротив, стало своего рода проступком, за которое отвергали и притесняли. Если бы не Фан Муян, она правда не была уверена, что смогла бы выдержать все это тогда. В детстве все баловали ее за то, что она была красивой и милой; в фотоателье ей делали снимки бесплатно, потому что там хотели выставить ее фотографии на витрине. Ее детство было счастливым, а все несчастья были связаны с Фан Муяном: она сама подходила к нему, чтобы поиграть, но он даже не удосуживался хотя бы обратить на нее внимание. Лишь однажды Фан Муян сам подошел к ней, чтобы нарисовать ее портрет: он попросил ее подержать своего котенка, но в итоге она просидела так полдня, а на картине оказался только кот в ее объятиях. В деревне Фан Муян словно преобразился, перестав относиться к ней так же холодно, как раньше. Он был лучиком света в ее унылой жизни, но этот лучик погас, когда Фан Муян попал в больницу.
К счастью, все это было уже позади, и времена, когда такие люди, как Фэй Ни, жили хорошо за счет своего бедного происхождения, скоро останутся в прошлом.
Лин И хотела сказать, что если Фан Муян хочет устроиться в издательство, она тоже может ему помочь, и готова сделать все, что в ее силах, — главное, чтобы Фэй Ни не мешала из-за своей ревности, но в присутствии постороннего человека, Су Юй, Лин И не могла произнести этого вслух.
Лин И не хотела продолжать эту тему, она открыла сумку, достала из нее письма и стала пересчитывать их:
— Этих писем, наверное, набралось уже около ста.
Но Су Юй не собиралась заканчивать эту тему и спросила Лин И:
— Фан Муян уступил свое место в университете кому-то из вашего пункта Образованной молодежи? — до этого Лин И рассказывала Су Юй, что они с Фан Муяном были из одного пункта.
Лин И немного раздражало то, что Су Юй лезет в чужой разговор. Как она могла это отрицать, когда рядом была Фэй Ни?
Лин И лишь тихонько мыкнула в подтверждение ее слов, думая, что Фэй Ни, вероятно, смеется над ней про себя. Они обе прекрасно знали, что Фан Муян отдал свою квоту именно ей, а она не смела признаться в этом при посторонних.
Да, семейное положение Фэй Ни было не таким хорошим, как у нее, работа была не такой хорошей, как у нее, но стоит лишь Фэй Ни завести разговор о прошлом, она всегда будет в проигрышной позиции, потому что Фан Муян действительно уступил ей место в университете, и она была в огромном долгу перед ним. Когда он лежал в больнице, помимо медсестер, Фэй Ни была единственной, кто заботился о нем. Как только Фэй Ни заговорит об этом, окружающие, независимо от того, сколько скрытых горестей она в себе несла, подумают, что она неблагодарна*.
Но должна она была Фан Муяну: какое отношение это имело к Фэй Ни? И если бы Фан Муян не попал в беду, на каком основании Фэй Ни вышла бы за него замуж?
Но ничего из этого она не могла сказать вслух.
Су Юй уже собиралась продолжить расспросы, когда своевременное возвращение Фан Муяна разрешило кризисную ситуацию, в которой оказалась Лин И.
Фан Муян отправился на почту, чтобы забрать посылку; выйдя оттуда, он купил себе бумагу для рисования и краски, а затем заглянул в магазин, чтобы приобрести для Фэй Ни двустороннюю утепленную куртку с капюшоном. У Фэй Ни была лишь одна стеганка и две накидки*, которые она носила по очереди, так что ей явно не хватало еще одной вещи для зимнего гардероба. Купив куртку, он заодно купил для Фэй Ни еще шаль из тонкой овечьей шерсти, которую она могла бы носить и как обычный шарф. Прежний шарф Фэй Ни был довольно длинным, но она распустила его, чтобы связать для Фан Муяна жилет; теперь от шарфа остался лишь короткий обрывок, который выглядел несколько нелепо, когда она обматывала его вокруг шеи.
Как только Фэй Ни открыла дверь, она увидела стоящего на пороге Фан Муяна — с кучей вещей в руках. Фан Муян протянул ей бумажный сверток с шалью и предложить ей пойти примерить. Затем он передал Фэй Ни пакет, в котором лежала стеганая куртка:
— Эта куртка двусторонняя — ее можно носить двумя разными способами, так что получается сразу два разных наряда. Я ведь умею делать покупки, да?
Название магазина на пакета подсказало Фэй Ни, что эта вещь стоит недешево. Пластиковые пакеты — такая дешевая и вредная для экологии вещь — в то время в Китае были еще редкостью, и обычно в магазинах их не выдавали.
Он, наверное, потратил все деньги, что были при себе, на эту одну короткую вылазку. И как, спрашивается, это вообще можно было назвать «умением делать покупки»?
Однако, в присутствовали посторонних, она сочла своим долгом помочь ему «сохранить лицо».
— Ты и правда умеешь делать покупки, — ответила она.
Фан Муян погладил ее за ухом:
— Откуда тебе знать, если ты даже не примерила ничего? Давай скорее, иди мерить.
Фэй Ни испытала странную смесь раздражения и веселья: как Фан Муян мог не заметить двух лишних людей в такой крошечной комнате?
Ей пришлось напомнить ему:
— У нас гости. Они пришли специально, чтобы передать тебе письма от читателей.
Только тогда Фан Муян заметил Су Юй и Лин И и улыбнулся, поздоровавшись с ними.
Су Юй впервые в жизни видела столь открыто проявляющую нежность молодую пару. Ей стало даже немного неловко, словно она стала невольной свидетельницей чего-то сугубо личного, чего видеть ей не следовало. Опустив голову, она сделала несколько глотков чая.
Лин И не ожидала увидеть между ними столь естественную близость; они совершенно не походили на пару, поженившуюся лишь в силу жизненных обстоятельств. Логотип марки на пакете служил напоминанием о том, что Фан Муян сейчас жил куда лучше, чем она могла себе представить.
К тому же, он, похоже, вполне был доволен своей нынешней жизнью и совершенно не нуждался в ее помощи.
Это снова вызвало у Лин И легкое чувство разочарования, но тут же она подумала: Фан Муян, как и она, долгое время страдал в деревне. Теперь, когда у него наконец-то появился и дом, и работа, его положение, каким бы несовершенным оно ни было, несомненно, стало лучше, чем прежде, поэтому такое мимолетное чувство удовлетворения было вполне понятным. Однако, по мере улучшения его жизни, разрыв между ним и Фэй Ни неизбежно будет увеличиваться — в этот момент он, вероятно, перестанет быть довольным.
Фан Муян обошел стол, поставил пакеты и принадлежности для рисования, налил себе стакан воды, взял его в руки и подошел к Фэй Ни, чтобы сесть рядом с ней.
Лин И передала Фан Муяну принесенные письма:
— Я их пересчитала — всего девяносто шесть писем, все присланы в издательство читателями со всей страны. Моим родителям тоже очень нравятся твои комиксы. Я купила их и держу дома, и когда к нам приходят важные гости, папа всегда дарит им по экземпляру.
— Тогда передай от меня спасибо дяде Лину.
Лицо Лин И вновь озарилось улыбкой:
— Я не могу передать ему это, тебе лучше самому поблагодарить его. Мой отец давно хочет познакомить тебя с некоторыми своими друзьями.
В гостиной семьи Лин в этом году снова стало оживленно: время от времени к ним заглядывали молодые деятели искусства, чтобы получить совет или наставление. Лин И завела разговор о популярных в то время театральных постановках, в частности, речь зашла об одной пьесе, которая недавно не только собрала полные залы, но и получила множество наград. Ее режиссер и сценарист, Чжао Сюнь, как раз оказался одним из гостей в доме Лин. И этому гостю тоже очень понравилась эта серия комиксов.
Поскольку Фэй Ни работала на шляпной фабрике и была далека от мира искусства и литературы, Лин И, ведя беседу, постоянно ограничивала круг обсуждения тремя людьми. Она повернулась к Су Юй и Фан Муяну:
— Режиссер Чжао заинтересован в том, чтобы адаптировать эту серию комиксов для театра. Когда у вас двоих будет время, вы могли бы встретиться и поговорить об этом.
Фан Муян улыбнулся и ответил:
— Сюжет — это полностью заслуга Су Юй, так что о театральной адаптации нужно говорить с ней. Меня это никак не касается, я ведь просто иллюстратор. — Заметив на столе мандарины, он спросил Фэй Ни: — Кто их купил?
— Это от меня, — ответила Су Юй.
Фан Муян поблагодарил Су Юй за любезность и, временно взяв на себя роль хозяина этих мандаринов, предложил всем угощаться. Однако, если не считать самого Фан Муяна, к фруктам никто не притронулся.
Фан Муян очистил мандарин, выделил дольку, тщательно удалив с нее белые прожилки, и отправил ее себе в рот. Съев эту дольку, он протянул следующую — гладкую и уже очищенную — Фэй Ни. Это повторялось до тех пор, пока Фэй Ни не съела почти половину мандарина.
Фан Муян держался настолько естественно, что Су Юй вновь почувствовала неловкость — будто она помешала этой молодой паре побыть наедине. Лин И чувствовала себя ничуть не лучше: этот визит сложился совершенно иначе, чем она себе представляла. Она и подумать не могла, что Фан Муян практически не проявит интереса к тому, что она хотела сказать.
Тем не менее, раз уж она уже подготовилась, Лин И не собиралась молчать. Даже Су Юй, осознав, что Фэй Ни невольно осталась в стороне, повернулась к ней и спросила, какие романы или пьесы ей сейчас интересны.
Фэй Ни ответила довольно честно:
— Я, по правде говоря, не слежу ни за чем подобным, — она предпочитала читать произведения, выдержавшие испытание временем, а к современным веяниям не придавала особого значения.
Фан Муян продолжал подавать ей дольки мандарина, но в присутствии посторонних Фэй Ни стало неловко дальше есть, и она встала, чтобы наполнить стаканы гостей водой из термоса.
Су Юй порылась в своей сумке, достала газету и открыла последнюю страницу, чтобы показать Фан Муяну одну из колонок текста:
— Из всех этих комментариев мне кажется, что Тянь Сюэин написала самое точное.
— Тянь Сюэин? — Фан Муян не смог сдержать смешка. Он окликнул Фэй Ни: — Ни, перестань там суетиться и подойди взглянуть на эту рецензию.
Фэй Ни, стоявшая к ним спиной, услышала имя «Тянь Сюэин», и тогда рука, в которой она по-прежнему держала термос, едва заметно дрогнула.
Фэй Ни присела рядом с Фан Муяном, чтобы ознакомиться с восхищениями Тянь Сюэин.
Фан Муян улыбнулся и спросил Фэй Ни:
— Что ты думаешь об этой статье Тянь Сюэин?
Его тещу звали так — то самое имя, которое Фэй Ни позаимствовала, когда некоторое время назад писала свою рецензию на серию его комиксов.
Оценка Фэй Ни была весьма сдержанной:
— Нормально.
Су Юй, однако, не согласилась с мнением Фэй Ни и сразу же возразила:
— Это абсолютно точно не просто «нормально». Из всех прочитанных мною рецензий, я думаю, эта лучшая. Взгляните на нее еще разок, и вы увидите, что именно делает ее такой потрясающей.
Вмешалась Лин И:
— Дай мне посмотреть. — Она бегло осмотрела текст и согласилась с Су Юй: — Эта статья действительно превосходно написана. Я планирую показать ее отцу, многие из затронутых здесь моментов идеально совпадают с его собственным мнением. И если этот текст просто «нормальный», то нет ни одной другой рецензии, которую можно было бы назвать по-настоящему «хорошей».
Фэй Ни не знала, смеяться ей или плакать: Лин И действительно нацелилась на нее, и именно поэтому так безгранично нахваливала статью вопреки ей. Еще вопрос, как бы оценила Лин И эту рецензию, знай она, что ее на самом деле написала Фэй Ни.
— Это рецензия... — Фан Муян хотел раскрыть личность автора и уже собирался заговорить, но Фэй Ни легонько толкнула его в колено.
То, что жена сразу же написала восторженную рецензию на комикс, выпущенный мужем, — не повод для гордости.
Фан Муян протянул Фэй Ни дольку мандарина. Она отказалась, и он просто съел ее сам.
Улыбаясь, он повернулся к Фэй Ни и сказал:
— Мне тоже очень понравилась эта рецензия. Мы втроем согласны, что она хороша — ты единственная, кто считает ее просто «нормальной». Тебе нужно поработать над своим вкусом. Лин И, не могла бы ты объяснить Фэй Ни, что именно делает эту рецензию лучше остальных?
Фэй Ни снова толкнула Фан Муяна в колено, давая понять, чтобы он заткнулся, но Фан Муян, похоже, не заметил намека Фэй Ни и начал с ней перепалку под столом.
Тон Фан Муяна показался Лин И немного странным — он звучал не столько как упрек, а скорее как проявление близости. Тем не менее, раз Фан Муян сам затронул эту тему, она не возражала против того, чтобы преподать Фэй Ни небольшой урок.
Пока Лин И говорила, Фан Муян очистил еще один мандарин: на этот раз он разломил его пополам, протянув одну половинку Фэй Ни, а другую оставив себе. Он чувствовал себя полноправным хозяином в собственном доме. Из вежливости он взял еще два мандарина и положил один рядом с Су Юй, а другой — рядом с Лин И.
Лин И скрупулезно, слово за словом, разбирала, насколько же великолепна «Тянь Сюэин», а Фэй Ни в это время испытывала сложную гамму чувств: ей хотелось рассмеяться, но она сочла это неуместным, поэтому просто принялась есть свой мандарин — точно так же, как это делал Фан Муян.
Когда Лин И наконец закончила, Фан Муян улыбнулся Фэй Ни и сказал:
— Я считаю, что в каждом слове Лин И есть смысл. Может, тебе стоит отозвать свою оценку?
Фэй Ни проигнорировала его, взяла термос и налила себе воды. Поскольку она изо всех сил сдерживала смех, выражение ее лица в итоге получилось немного недовольным. Лин И, решив, что Фэй Ни расстроилась из-за того, что Фан Муян не встал на ее сторону, почувствовала, как ее собственное, ранее испорченное настроение немного улучшилось.
Су Юй, видя, что время уже позднее, собралась уходить, и Лин И, конечно же, решила пойти с ней. Перед уходом она сказала Фан Муяну:
— Этот кофе и кофеварка — подарок от меня. Когда будет время, можешь заварить себе чашечку.
Фан Муян поблагодарил ее, прежде чем продолжить:
— Раз вы проделали весь этот путь к нам, то угощайтесь лучше вы перед уходом. — Говоря это, он перевел взгляд на Лин И: — Я не силен в заваривании кофе — не составит ли тебе труда подсобить нам?
Лин И, немного подумав, ответила:
— Можно, конечно. Фэй Ни, не могла бы ты помолоть кофейные зерна?
Прежде чем Фэй Ни успела отказаться, Фан Муян вмешался:
— Она не умеет. Такая она неуклюжая конечно! Она, как и я, умеет только пить. Так что придется попросить об этом тебя.
— В таком случае, у вас случайно не найдется кофемолки? — она с большой долей уверенности подозревала, что нет.
— Нет. Вынуждены просить тебя измельчить их скалкой, — сказал Фан Муян, затем обратился к Фэй Ни: — Ни, сходи принеси нашу скалку и заодно найди кусок марли.
Примечания:
1* 温饱 (wēnbǎo) — в тепле и сытости; сытый и одетый (также обр. в знач.: безбедная жизнь, жить в довольстве)
2* 忘恩负义 (wàng'ēn fùyì) — позабыть о добре (сделанном тебе) и презреть долг; отплатить черной неблагодарностью
3* 罩衣 (zhàoyī) — чехол (поверх халата, куртки); накидка