Глава 67.
Фан Муян положил очищенную креветку в миску Фэй Ни:
— Ешь побольше, мой обед был явно лучше твоего.
С тех пор как Фан Муян устроился работать в отдел питания и напитков, он стал экономить на обеде, так как его кормили бесплатно.
Из-за этой экономии он стал еще более расточительным: половину своего гонорара он отдавал Фэй Ни, а оставшуюся половину оставлял себе, тратя в основном на еду.
Умывшись и почистив зубы, Фэй Ни, накинув на себя ватную куртку, склонилась над комодом и начала писать рецензию на комикс.
Угольная печь горела идеально, и каштаны внутри становились все горячее и горячее.
Огонь погас, и Фан Муян подошел сзади к Фэй Ни. Фэй Ни прикрыла бумагу, опершись локтями на стол, чтобы Фан Муян не смог ничего разглядеть.
Тот посмотрел на прикрытую бумагу и спросил:
— Что ты там пишешь? Дай взглянуть.
— Это не твое дело.
— Не мое дело? Чье имя собираешься использовать на этот раз? — Фан Муян уже догадался обо всем на семь-восемь десятых: когда вышла его предыдущая серия комиксов, некто по имени Тянь Сюэин опубликовала в газете рецензию на его работу. Фан Муяну это имя показалось знакомым: его тесть иногда называл тещу «Сюэин», а бывшее место работы этой увлеченной читательницы было фабрикой по производству головных уборов, где раньше она как раз и работала. Только вот его теща ничего не писала.
Даже после того, как Фэй Ни разоблачили, она все равно отказывалась писать в присутствии Фан Муяна.
— Ладно уж, пиши.
Спустя некоторое время Фан Муян взял один каштан щипцами и снова подошел к Фэй Ни сзади. На этот раз Фэй Ни не прикрыла бумагу рукой, а прижала к ней обе ладони, закрыв надписи. Фан Муян поднес очищенный каштан к лицу Фэй Ни, и она слегка приоткрыла губы, ожидая, пока он вложит каштан ей в рот. Но Фан Муян лишь потерся им о ее нижнюю губу, и Фэй Ни, раздраженная его поведением, закрыла рот и отказалась есть.
В этот момент Фан Муян заговорил:
— Я так старался пожарить для тебя каштаны, окажи мне честь и попробуй хотя бы кусочек, — Фэй Ни проигнорировала его, но он продолжал тереть каштан о ее губы, отчего у Фэй Ни появилась щекотка, и ей ничего не оставалось, как снова открыть рот.
Фан Муян несколько раз пытался разомкнуть губы Фэй Ни каштаном, но когда она поддавалась, он намеренно отказывался класть его ей в рот; когда она переставала обращать на него внимание, он снова пытался приоткрыть ей губы и вложить угощение.
После нескольких таких попыток Фэй Ни наконец не выдержала:
— У меня есть руки, иди занимайся своими делами.
— Сегодня мне нужна твоя помощь, я боялся, что ты откажешь, поэтому решил задобрить тебя.
— Это ты называешь задабриванием?
— Тогда научи меня, как мне завоевать твою благосклонность, чтобы ты мне помогла.
Фан Муян перестал дразнить Фэй Ни, придвинул стул и сел рядом с ней, а затем почистил ей каштаны.
Фэй Ни съела несколько подряд, сказав после:
— Больше не буду. Просто скажи, что я должна для тебя сделать?
Фан Муян скрестил руки, прикрыв ими нос и рот, так что видны были только смотрящие прямо на нее глаза, из которых постепенно пробивалась улыбка. Фэй Ни знала, что у него пронзительный взгляд, но порой все же попадалась на его уловки. Его глаза были очень выразительными, словно специально созданными для его профессии: даже если бы он смотрел, уставившись, на какую-нибудь девушку, окружающие и сама девушка предположили бы, что он просто изучает ее перед тем, как нарисовать, и не заподозрили бы никаких скрытых мотивов.
Тем не менее, Фэй Ни все равно чувствовала себя неловко под его взглядом.
Фан Муян просто пристально разглядывал ее, не говоря ни слова.
Фэй Ни спросила:
— Так что тебе нужно от меня? — она примерно представляла, что ему нужно, но также думала, что если бы дело было именно в этом, он бы никогда не сказал это так прямо.
— Ты же знаешь, в комнате не очень тепло, и мне холодно каждый раз, когда я ложусь спать. Не могла бы ты подогреть мне постель перед сном?
Услышав эти слова, Фэй Ни ощутила, как ее щеки слегка покраснели. Она опустила голову, избегая его взгляда.
— Мне казалось, ты не боишься холода. И еще ты получил деньги, но я не видела, чтобы ты покупал себе теплую одежду. И разве ты не принимаешь холодный душ каждый день?
Фан Муян улыбнулся:
— После холодного душа тем более хочется погреться в теплой постели, — он встал и подошел к Фэй Ни со спины, его пальцы скользнули по ее лбу и медленно опустились к кончику ее носа.
— Тогда положи туда грелку.
— Мне не нравится грелка, хочется живого человека.
— Тогда мерзни.
— Уверена в этом?
— А мне-то что с того? — Фэй Ни хлопнула Фан Муяна по руке: — Хватит валять дурака, тебе что, сегодня больше нечем заняться?
— Как, по-твоему, я должен тебе угодить, чтобы ты согласилась?
Рука Фан Муяна потянулась к плечу Фэй Ни, медленно скользя вниз, пока не остановилась в определенном месте. Его пальцы, стараясь доставить ей удовольствие, как бы спрашивали: «Этого достаточно? Если нет...»
Фэй Ни стиснула зубы и вновь шлепнула Фан Муяна по руке:
— Прекрати.
Фан Муян остался равнодушным к «шлепку» от Фэй Ни и продолжил заискивать перед ней.
Фэй Ни ничего не могла с ним поделать и, обмякнув на стуле, сказала немного сухим голосом:
— Подожди, пока я закончу писать.
Пальцы Фан Муяна польстили ей еще пару минуток, прежде чем отстраниться и вернуться к рисованию.
Фэй Ни сидела в постели Фан Муяна, укрывшись одеялом по грудь, и держа в руках книгу. Фан Муян, однако, не беспокоил ее, повернувшись к ней спиной и сосредоточившись теперь на рисовании.
Одеяло было выстирано и высушено, и сейчас от него все еще исходил слабый аромат стирального порошка. Оно было чистым, но мятым. Фэй Ни сидела, опираясь головой в подушку у стены и рассеянно листая роман, в ожидании, когда придет Фан Муян. Ведь сегодня была суббота, и они оба прекрасно понимали значение этого дня.
Почитав немного, она отложила книгу, закрыла глаза и притворилась, что засыпает.
Фан Муян спросил Фэй Ни:
— Я уже могу ложиться спать?
Фэй Ни знала, что Фан Муян задает этот вопрос намеренно: он ждал, когда она позовет его сама, но она не собиралась давать ему эту возможность и проигнорировала его.
Она промолчала, и Фан Муян не стал больше ничего спрашивать.
Фэй Ни услышала, как открылась дверь, и поняла, что Фан Муян вышел. Неясно, сколько времени прошло, прежде чем он вернулся обратно.
Она слышала его шаги, которые становились все ближе и ближе.
Он сел рядом с ней и стал обводить пальцами контуры ее лица. Его руки были ледяными, словно он только что окунул их в холодную воду. Фэй Ни продолжала притворяться спящей, не проявляя никакой реакции. Фан Муян развернул обертку от леденца со вкусом сливы, и его пальцы осторожно коснулись ее губ. Фэй Ни упрямо отказывалась открывать рот, поэтому Фан Муяну пришлось зажать ей нос, заставляя дышать ртом. В тот момент, когда она слегка приоткрыла губы, леденец тут же скользнул ей в рот, вынудив ее невольно зажать его между зубами. Фан Муян терпеливо проводил пальцами по ее губам, пока конфета полностью не растворилась. Его палец снова коснулся ее губ, раскрывая их, и Фэй Ни, словно в ответ на его прикосновение, задержала его палец у себя во рту, будто посасывая леденец.
Фэй Ни страдала от терпеливости Фан Муяна: ей даже казалось, что он мстит ей за то, что она отвергла его несколько дней назад, и сегодня специально заставляет ее ждать.
Фан Муян прилег рядом с Фэй Ни, отделенный от нее одеялом, и повернул ее лицо к себе, чтобы поцеловать. Фэй Ни ждала, пока он заберется под одеяло, но он оставался снаружи. Она подумала, что он, вероятно, ждет, пока она пригласит его. Она не собиралась этого делать. Фан Муян, удерживая ее за подбородок, попытался разжать ей зубы, но Фэй Ни оставалась неподвижной, продолжая сжимать челюсть. Однако Фан Муян слишком хорошо знал ее слабость. Он взял руку Фэй Ни, подул в центр ее ладони, отчего пальцы Фэй Ни неконтролируемо задрожали. Крепко держа ее, он стал щекотать Фэй Ни ее же рукой, и та не смогла больше сдерживаться, невольно открыв рот:
— Фан Муян, прекрати!
— Не слишком ли формально называть меня полностью по имени? — спросил Фан Муян, по-прежнему держа ее за руку и потихоньку касаясь ее самых чувствительных к щекотке мест.
Фэй Ни очень боялась щекотки, поэтому ей пришлось смягчить тон и обратиться к нему так, как ему нравилось.
Фан Муян спросил ее:
— В постели достаточно тепло? Можно мне уже лечь?
Фэй Ни не ответила.
— Пощекочи и меня тоже, — Фан Муян схватил руку Фэй Ни и засунул ее себе под рубашку. Он, видимо, только что ополоснулся холодной водой, потому что кожа его была все еще прохладной.
Но когда пальцы Фэй Ни коснулись его, они все еще оставались теплыми. Фан Муян слегка ослабил хватку, и Фэй Ни наконец смогла вытащить руку, не удержавшись от того, чтобы шлепнуть его. Хотя она и приложила немало сил, но удар в итоге оказался не таким сильным.
Фан Муян, напротив, посчитал, что она ударила его совсем уж слабо:
— Ударь сильнее, так легче избавиться от щекотки.
Фэй Ни тихо побранила его:
— Бесстыжий!
— Могу я? — ладонь Фан Муяна проскользнула сквозь щель в одеяле, и его пальцы, казалось, тоже задавали ей этот вопрос.
Фэй Ни больше не могла терпеть прикосновения его пальцев и, покраснев, ответила:
— Можешь.
Фан Муян наклонился к ее уху:
— Что могу?
— Присоединишься ты или нет — мне все равно!
В мгновение ока под одеялом Фэй Ни оказался еще один человек.
Поначалу Фэй Ни укрывалась клетчатым хлопчатобумажным одеялом, но затем его заменили на одеяло Фан Муяна. Однако новое одеяло оказалось слишком тяжелым, и под ним она чувствовала себя так, будто на дворе было не зима, а лето. Сначала она думала, что это ее собственный пот, но постепенно осознала, что большая его часть принадлежит Фан Муяну. Капельки его пота стекали на ее тело, и она не могла определить, чей он на самом деле.
Его усердная работа неизбежно сопровождалась шумом.
Изначально Фэй Ни боялась, что соседи услышат шум, но постепенно перестала об этом думать, потому что у нее просто не оставалось сил беспокоиться об этом.
Из-за недостатка опыта Фан Муян так и не смог полностью удовлетворить Фэй Ни за ночь. В первый раз он был нетерпелив и думал только о себе, не замечая чувств Фэй Ни; во второй раз он был слишком щепетилен в вопросах этикета, спрашивая мнение Фэй Ни по каждой мелочи, отчего лицо Фэй Ни краснело все больше и больше; только в третий раз он нашел некий баланс, поняв, чего хочет Фэй Ни, даже не спрашивая ее об этом.
Когда Фэй Ни проснулась, уже рассвело. Свет, проникавший сквозь щель в шторах, слепил ей глаза, и она увидела следы, которые оставила на Фан Муяне. Чтобы не издать ни звука, она впивалась ногтями в его кожу.
Глаза Фан Муяна были закрыты, и Фэй Ни подумала, что он все еще спит. Ее пальцы медленно скользнули по оставленным ею же следам — тогда она и не подозревала, что сжимала его так сильно.
Ее пальцы задержались на ярко-красной отметине, не в силах оторваться. Фан Муян взял ее за руку, а пальцы Фэй Ни все продолжали скользить близ того места. Она спросила его:
— Сильно болит?
— Не болит.
— Когда мы сможем получить новый дом? — спросила Фэй Ни, тут же поняв, что слишком жадничает. Столько людей хотели такое жилье, но не могли его приобрести.
Возможно, когда она отработает тридцать лет, ей удастся получить дом побольше. Тридцать лет работы... поистине немыслимо.
Фан Муян погладил Фэй Ни по уху:
— Скоро мы сможем переехать в новый дом. — В последнее время многие из ранее конфискованных частных владений были возвращены, и количество доступных для аренды домов резко возросло, но чтобы снять хорошее жилье, нужны были деньги. Самое главное — заработать побольше.
Фэй Ни подумала, что под «скоро» Фан Муян имел в виду несколько лет: с официальной работой Фан Муяну года через три-пять могли бы выделить небольшую комнату, и тогда они смогли бы обменять свои две маленькие квартиры на одну побольше.
Слова Фан Муяна вновь вселили в Фэй Ни надежду на будущее.
Подумав об этом, она обняла Фан Муяна.
Обоим казалось, что будущее обязательно станет лучше.