Глава 61.
Этот человек пренебрежительно взглянул на Фан Муяна, который был значительно выше его ростом.
— С твоим уровнем мастерства ты еще и других учишь? Иди-ка отсюда! — Будучи столь грубым с Фан Муяном, он, обратившись уже к Фэй Ни, выглядел слегка смущенным, едва не покраснел и сказал легкомысленным, но неумелым тоном: — Меня зовут Су Цзин. А ты... из какой ты школы?
Су Цзин должен быть окончить старшую среднюю школу только в следующем году, и это был первый раз в его жизни, когда он сам заговорил с девушкой. Он умел драться, его отец занимал высокую должность, поэтому он пользовался большим авторитетом среди парней, да и к тому же он неплохо выглядел, и многие его друзья считали, что у него большой опыт в отношениях с девушками. Он сам с удовольствием поддерживал эти слухи, считая, что так он выглядит более мужественным.
Он пришел сюда кататься на коньках с несколькими одноклассниками. Сначала они заметили Фэй Ни, а потом уже увидели парня, который помогал ей кататься. Все они сошлись во мнении, что девушку этот парень просто обдурил, и решили спасти ее от этого бедствия*. Но когда дело дошло до того, кто именно пойдет ее спасать, группа отступила. Фэй Ни нисколько не походила на школьницу — она либо училась в университете, либо уже работала. Хотя она казалась мягкой, но из-за возраста они невольно вспомнили о своих свирепых старших сестрах дома и побоялись, что девушка сочтет их детьми и проигнорирует, тогда они просто опозорятся на весь каток. Поэтому они единодушно выбрали Су Цзина, у которого был самый большой опыт общения с девушками. Су Цзину, подгоняемому остальными, на самом деле и самому было любопытно, поэтому он скользнул на коньках в сторону пары. На Фэй Ни был длинный шарф, завязанный под подбородком и открывающий взору красивое, изящное лицо. Су Цзин, чья старшая сестра была слишком дерзкой и наглой, увидев такое нежное лицо, сразу ощутил близость, смешанную с растерянностью и волнением. Он догадался, что она, скорее всего, учится в университете или уже работает, но все же, подражая товарищам, заговорил с ней, как с любой другой девушкой, и спросил, в какой школе она учится. Поскольку это был его первый раз, он даже немного заикался.
Когда Фэй Ни училась в средней школе, встречи с такими мальчишками вызывали у нее ужас; тогда, чтобы избежать этих хулиганов, она всегда носила большую маску, закрывавшую почти все лицо. Но теперь, когда она работала, вышла замуж и рядом с ней был Фан Муян, встречи с такими мальчиками, намного младше ее, казались ей просто нелепыми.
Улыбнувшись, она ответила:
— Я уже давно работаю. А ты, наверное, еще даже школу не окончил.
Не воспринятый всерьез собеседницей, Су Цзин почувствовал некоторое ущемление своего самолюбия.
— Это неважно, я научился кататься на коньках еще в начальной школе и я гораздо лучший учитель, чем этот парень рядом с тобой. — Су Цзин, проигнорировав сам факт того, что он даже и среднюю школу не окончил, упорно настоял на том, чтобы узнать имя Фэй Ни: — Как, говоришь, тебя зовут?
Фан Муян оглядел стоящего перед ним парня с ног до головы: ему было где-то семнадцать-восемнадцать лет, а его коньки, судя по всему, стоили целое состояние. Хотя самому Фан Муяну было чуть за двадцать, в его глазах этот парень выглядел совсем еще сопляком. И вот этот сопливый мальчишка не только пытался выставить себя важнее него, но еще и хотел поучить его жену — у Фан Муяна желание рассмеяться было гораздо сильнее, чем чувство раздражения.
«Когда я блистал на катке, ты еще в кайданку* ходил, — подумал он про себя, — так и чего ты тут выпендриваешься*?»
Но с Фэй Ни рядом Фан Муян вел себя очень вежливо. Он улыбнулся стоящему перед ним мальчишке и сказал:
— Мои навыки, конечно, оставляют желать лучшего, но все же я немного превосхожу тебя.
Су Цзин холодно усмехнулся:
— Ты превосходишь меня? Ни к чему это хвастовство. Давай померяемся силами. — Су Цзин снова свысока окинул Фан Муяна взглядом, остановив его на взятых напрокат коньках — в таком снаряжении тот ему и в подметки не годился. У мальчиков его возраста по отношению к мужчинам старше, особенно тем, кто старше всего на несколько лет, бывало только два чувства: либо восхищение, либо презрение, третьего просто не дано. Сейчас он испытывал к Фан Муяну только презрение: такой огромный, с довольно внушительной внешностью, а катается на коньках, держась под руку с девчонкой, и ведь ему даже не стыдно.
Довольно бесчестно будет соревноваться с учеником средней школы, да еще и обыграть его. Но раз он бросил вызов, Фан Муян не мог не принять его. Он улыбнулся и спросил:
— В чем хочешь посоревноваться? Я с удовольствием с тобой развлекусь.
Фэй Ни улыбнулась Фан Муяну:
— Соревноваться с ребенком, да еще и победить его, как-то уж слишком бесславно. — Затем она обратилась к мальчику: — Товарищ, пойди покатайся где-нибудь в другом месте, нам еще нужно немного потренироваться.
Близость между двумя людьми перед ним заставила Су Цзина почувствовать себя очень неловко. Он резко ответил Фэй Ни:
— Я вовсе не ребенок, я скоро стану взрослым, да и ростом я тебя намного превосхожу. С его мастерством он еще и хочет меня победить? Ты меня слишком недооцениваешь.
Хотя в средней школе, где училась Фэй Ни, мальчики и девочки учились вместе, она не понимала психологии мальчиков этого возраста. Она хотела их разнять, но в результате только разожгла в Су Цзине стремление к победе, и он решил любой ценой доказать свою правоту перед ней.
Он обратился к Фан Муяну:
— Ты больше ни на что не способен, так что давай посоревнуемся в скоростном беге на коньках и посмотрим, кто быстрее. Если проиграешь, ты громко признаешь перед всеми на катке, что ты неудачник*, идет?
Фан Муян приподнял уголки губ и улыбнулся:
— Идет! А если проиграешь ты?
— Проиграю? — Су Цзин был уверен в своей победе. — Если проиграю я, поступай как знаешь. У тебя коньки слишком изношенные, так что дам тебе фору.
Затем он обратился к Фэй Ни:
— Будешь нашей судьей. Судья, как тебя зовут?
Товарищам Су Цзина очень хотелось посмотреть, как далеко он продвинулся, и поначалу они кружили на коньках вокруг него. Су Цзин бросил им взгляд, и они отскользнули в сторону, корча ему рожицы.
Фан Муян, улыбаясь, произнес:
— В этом деле она не сможет быть беспристрастной судьей, — глянув на стоящих вдали зевак, он добавил: — Они ведь с тобой? Я позову кого-нибудь из них, пусть кто-то выступит в роли судьи.
Едва слова слетели с его губ, как Фан Муян уже проскользнул мимо. Спутники Су Цзина все еще наблюдали за его прогрессом, когда коньки Фан Муяна оказались менее чем в десяти сантиметрах от коньков одного из мальчиков. Лезвие с огромной скоростью скользнуло по льду, и ледяная пыль, мгновенно взлетевшая в воздух, обрушилась на коньки того парня, поразив всех присутствующих. Никто из них не был готов к появлению Фан Муяна.
Фан Муян с улыбкой спросил:
— Су Цзин с вами, верно? Он приглашает кого-нибудь из вас побыть судьей.
На глазах у товарищей и группы скучающих зрителей Су Цзин, как и следовало ожидать, проиграл. Сам вызвав соперника на дуэль и потерпев столь унизительное поражение, он готов был провалиться сквозь землю.
Верный своему слову*, он спросил победителя, Фан Муяна, каковы его требования.
В присутствии Фэй Ни Фан Муян не мог предъявлять чрезмерных условий, поэтому, притворившись серьезным человеком, он лишь слегка отчитал Су Цзина и его компанию, а затем велел им поскорее катиться восвояси. Конечно, в присутствии Фэй Ни он выразился тактичнее, заменив слово «катитесь» на «уходите».
Друзья Су Цзина еще не окончили среднюю школу, и хотя они любили выставлять себя крутыми и задиристыми, но, столкнувшись с настоящим мастером, не могли не проявить уважение. Увидев, как Фан Муян, несмотря на не подходящие по размеру, потрепанные коньки, так ловко катается, да еще и в сопровождении симпатичной девушки, их прежнее недовольство сменилось восхищением. Заметив, что он всего на несколько лет старше их, они, строя из себя взрослых, пытались завязать с ним знакомство, спрашивая, откуда он.
Су Цзин посчитал, что его спутники поступили крайне несправедливо, польстив ему и подначив выйти вперед, а в итоге цепляясь за Фан Муяна и пытаясь с ним подружиться. Он спросил Фэй Ни:
— Мы собираемся поиграть в хоккей, хочешь пойти? — он хотел показать Фэй Ни, как лихо он умеет играть, и вернуть себе утраченное достоинство.
Фэй Ни решительно отказалась:
— Идите развлекайтесь, нам еще нужно потренироваться в катании на коньках.
И снова это «мы».
Тогда Су Цзин спросил:
— А на следующей неделе ты придешь на каток?
Фэй Ни посмотрела на Фан Муяна:
— Придем на следующей неделе снова?
Су Цзин, увидев, как близки эти двое, на мгновение почувствовал себя униженным и совершенно бессмысленным. Его товарищи, заметив, что Фан Муян не обращает на них внимания, перестали пытаться завязать с ним разговор, переглянулись и вместе покатились к хоккейной площадке.
Товарищи утешали Су Цзина, говоря, что проиграть этому парню — не позор. Наверное, на всем катке нет никого, кто катался бы быстрее него.
Су Цзин счел их слова проявлением слабости:
— Вот и посмотрим, однажды я его превзойду.
Когда эта компания ушла, Фан Муян продолжил учить Фэй Ни кататься на коньках. Их недавнее соревнование привлекло немало зрителей, и сейчас Фэй Ни по-прежнему чувствовала на себе чужие взгляды, но Фан Муян совершенно не обращал на них внимания, словно на всем катке они вдвоем были единственными людьми.
Когда солнце уже почти село, Фэй Ни добилась в тренировке заметных успехов и сказала Фан Муяну:
— Нам пора возвращаться.
Проходя мимо хоккейной площадки, Фан Муян увидел, что игра уже переросла в драку. Фан Муян был привычен к подобным сценам: раньше, когда ему некуда было выплеснуть свою энергию, он тоже играл в хоккей на катке. Обычные столкновения, разрешенные на льду, легко вызывали физические конфликты, которые быстро перерастали в драку, а нередко одиночные стычки в итоге превращались в массовые потасовки.
Группа людей устроила драку, и один человек одновременно сражался с двумя противниками. Фэй Ни узнала в дерущемся мальчике Су Цзина, того самого, с которым они говорили совсем недавно. Су Цзин, смущенный своим выступлением на коньках, кипел от гнева, и когда кто-то его спровоцировал, он был и рад возможности выплеснуть свою злость, безжалостно избивая своего противника. Су Цзин был так увлечен дракой, что совершенно не заметил, как сзади кто-то поднялся на ноги и замахнулся хоккейной клюшкой в сторону его затылка.
Фан Муян уже собирался взять Фэй Ни за руку и отъехать подальше от потасовки, но, увидев эту сцену, невольно выругался.
— Стой здесь, я пойду взгляну, — Фан Муян ослабил хватку на руке Фэй Ни, и коньки под его ногами быстро оставили на льду две четкие борозды.
Чтоб их, ну и нравы! В драках на хоккейных матчах теперь использовали даже клюшки для неожиданных атак, а в его-то времена дрались всегда голыми руками.
Он громко крикнул, привлекая внимание Су Цзина, и, скользя на коньках, подъехал и сбил с ног человека, размахивавшего клюшкой, так что брызги льда облепили ему половину лица. Участники драки тоже опомнились и бросились на помощь.
Не успел Су Цзин его поблагодарить, как Фан Муян уже ускользнул обратно. Участники той же команды, что и упавший, увидев, что появился новый зачинщик, окружили Фан Муяна, не давая ему уйти. Для него такие преграды были делом привычным, и он без труда вырвался из окружения.
Секундная стрелка на часах Фэй Ни совершила всего три оборота, но ей показалось, что прошла целая вечность.
Фан Муян подъехал к ней и взял ее за руку:
— Не успел я на минутку отойти, а ты уже так соскучилась по мне?
Фэй Ни мотнула головой:
— Еще чего.
Она спросила Фан Муяна:
— Ты раньше часто бывал на катке?
— Часто, но я отличался от них, я просто катался на коньках. — При этом он совершенно не упомянул о том, что до отправки в сельскую общину он часто дрался с другими на хоккейной площадке.
Увидев патруль общественной охраны, Фан Муян, как добропорядочный гражданин, сразу же сообщил:
— На хоккейной площадке драка между бандой хулиганов, поспешите их проучить.
Возле хоккейной площадки старик продавал засахаренные боярышники.
Боярышник был большой, красный и выглядел очень аппетитно.
Фан Муян купил Фэй Ни одну палочку, и та спросила его:
— Ты не будешь?
— Нет, — но когда Фэй Ни поднесла засахаренный боярышник к губам Фан Муяна, тот не произнес ни слова отказа и сразу же откусил кусочек.
Когда они вернулась домой, матушка Фэй как раз готовила рыбу на плите. Фэй Ни отдала матери купленные в магазине колбасу с кедровыми орешками и консервированную говядину, а затем спросила:
— А где брат?
Фэй Ни закончила писать рецензию на комикс, но ей показалось, что ее стиль не совсем соответствует современным тенденциям, поэтому и решила попросить своего старшего брата, работающего в отделе пропаганды, немного отредактировать текст.
— Они вместе с Мэй-цзы* вышли, сегодня не будут ужинать дома.
На семейном ужине в это воскресенье отсутствовал лишь Фэй Тин.
Во время еды Фан Муян постоянно удалял рыбьи кости для Фэй Ни. Фэй Ни почувствовала неловкость из-за пристального внимания к ним остальных членов семьи, бросила на Фан Муяна сердитый взгляд и сказала, что сама справится, но тот полностью проигнорировал ее просьбу. Фэй Ни легонько толкнула его ногой, желая, чтобы он прекратил, но неожиданно колено Фан Муяна задело ее. Вместо того чтобы отстраниться, оно приблизилось к ее коленке, задевая время от времени.
В присутствии родных Фэй Ни не могла сказать ему, чтобы он прекратил, и ей оставалось только терпеть и делать вид, что ничего не происходит.
Боясь, что кто-то заметит, как покраснели ее уши, она рукой откинула волосы из-за ушей вперед.
Фэй Ни с трудом пережила этот ужин.
Когда пришло время уходить, Фэй Ни достала из сумки принесенные с собой комиксы, раздала их маме и сестре и оставила один брату. Все дома были в восторге. Мама Фэй не знала, что сказать в знак похвалы, поэтому произнесла:
— Здесь столько страниц, сколько труда это стоило! Я обязательно куплю еще несколько экземпляров.
Матушка Фэй была очень рада. Обычно, когда ее спрашивали, на каком заводе работает ее зять, она теряла дар речи, но теперь, благодаря этой серии комиксов, ей больше не придется чувствовать ту неуверенность, что раньше.
Фан Муян бросил взгляд на Фэй Ни, как бы спрашивая: «Откуда ты раздобыла столько комиксов?»
Фэй Ни, из-за случившегося под столом, теперь даже не удостаивала его взглядом.
Спустившись вниз, Фэй Ни вскочила на свой велосипед, даже не потрудившись обнять Фан Муяна за талию, а просто держась за сиденье.
— Почему ты так вел себя за ужином?
— Как так?
Она не смогла заставить себя сказать это. На самом деле, даже если бы и сказала, он не сделал ничего плохого, но в присутствии родных у нее покраснело все лицо и сердце билось как сумасшедшее.
Фан Муян спросил ее:
— Зачем ты купила столько книжек?
— Захотела и купила, тебе-то что?
— Я тебе нравлюсь настолько сильно, что мне даже неловко.
— Не наглей, — сердито ущипнула Фэй Ни его за талию. Подул порыв ветра, и Фэй Ни, схватив его за пальто, вновь обратила внимание на толщину его одежды: — Тебе не холодно?
— Если ущипнешь меня еще несколько раз, то согреюсь.
Он был настолько бесстыдным, что Фэй Ни просто не знала, как с ним совладать.
Как только они вернулись домой, Фан Муян прижал Фэй Ни к двери и попытался ее поцеловать. Фэй Ни уворачивалась от него, не собираясь давать ему желаемого, но Фан Муян прижался подбородком к изгибу ее шеи и кончиком носа потерся о уголок ее губ. Фэй Ни не могла больше сопротивляться этой щекотке и в конце концов позволила ему добиться своего.
Фэй Ни постепенно тоже стала отвечать на его ласки. Но когда они, толкаясь и теснясь, оказались на кровати, и Фан Муян попытался расстегнуть пуговицы на ее блузке, Фэй Ни решительно отстранилась. Ее лицо покраснело — не от смущения, а от попытки скрыть свое смущение за вспышкой гнева, причем «гнева» в ней было гораздо больше.
Ее такое смешанное чувство стыда и раздражения казалось чем-то из далекого прошлого, и Фан Муян мог лишь подавить свой порыв, поцеловать ее в волосы и отпустить.
— Ты чем-то расстроена?
— Нет. Я пойду умыться, — ответила Фэй Ни немного сухо.
Она ни за что не хотела ложиться с ним в одну постель: вчера и позавчера вечером ей было ужасно невыносимо, а Фан Муян, похоже, остался вполне удовлетворен и только усугубил ее страдания. В таких вопросах он был немного эгоистичен, но она не могла его в этом упрекнуть, да и не знала, как ему нужно поступить, чтобы это не выглядело так эгоистично.
Они вдвоем почистили зубы и умылись, используя один тюбик зубной пасты и один кусок мыла.
Вернувшись из водной комнаты, Фэй Ни спряталась за занавеской, чтобы омыть тело.
Несмотря на то, что ее отделяла ткань, настроение Фэй Ни во время купания было далеко не расслабленным. Она знала, что Фан Муян не полезет к ней без ее разрешения, но, потирая теперь места, к которым прикасался Фан Муян через одежду, ее сердце замирало, и она только и мечтала о том, чтобы это поскорее закончить.
В голове царил хаос, когда вдруг в комнате раздались звуки пианино.
Мелодия казалась ей одновременно незнакомой и знакомой. Фэй Ни вспомнила, что они с Фан Муяном слушали ее по радио, и что Фан Муян когда-то писал ноты на ее ладони перышком. И хотя атмосфера ныне была гораздо спокойнее, чем раньше, Фэй Ни все еще испытывала некоторое беспокойство.
Только она собралась напомнить об этом Фан Муяну, как мелодия сразу же сменилась на одну из популярных в то время.
Фэй Ни немного успокоилась, после чего большую часть своего внимания сосредоточила на звуках пианино. Он играл какую-то беспорядочную мелодию, то одну, то другую, смешивая несколько композиций, — так же беспорядочно, как и ее собственные мысли. Фэй Ни заметила, что Фан Муян не отказался от первой мелодии, а просто разделил ее другими.
Именно в этом смешанном звучании музыкального инструмента она закончила свое купание и переоделась в ночную рубашку. В комнате было недостаточно тепло, поэтому Фэй Ни накинула сверху ватную куртку.
Она, закутавшись в ватник, подошла к Фан Муяну и легонько размяла его плечи:
— Почему ты только в свитере? Я сейчас принесу тебе пальто.
Фан Муян в ответ удержал ее за руку:
— Давай сначала посмотрим в ноты.
— И где они?
Фан Муян слегка потянул Фэй Ни за руку, после чего та плюхнулась ему на колени. Он поправил ее положение, чтобы ей было удобнее на своем новом «стуле». Фэй Ни совершенно не понравилось на этом новом «стуле», хотя неудобным его нельзя было назвать, напротив, он казался довольно прочным.
Свет с потолка был слишком ярким; вчера же, когда они были так близки друг к другу, в комнате стояла полная темнота.
Фэй Ни попыталась встать, но подлокотники нового «стула» держали ее так крепко, что она не могла пошевелиться.
Фан Муян раскрыл ладонь Фэй Ни, чтобы взглянуть на ноты, которые мог прочитать только он; сама Фэй Ни, кроме линий на своей ладони, ничего не видела. Изучив их в течение некоторого времени, Фан Муян снова вернул пальцы на клавиши. С Фэй Ни между ним и пианино играть стало сложнее: теперь он не смотрел на клавиши, а играл, полагаясь исключительно на память своих пальцев.
Прижавшись губами к уху Фэй Ни, он спросил:
— Я правильно играю?
Сердце Фэй Ни билось так неровно, что она и не могла понять, правильно он играет или нет; она даже не могла отчетливо разобрать, что именно он играл.
— Я устал, теперь твоя очередь.
На этом «стуле» Фэй Ни ощутила, как что-то уперлось в нее сзади, и ей стало очень некомфортно. Она попыталась встать, но не смогла даже пошевелиться. И чем больше она ерзала, пытаясь вырваться, тем сильнее становилось это чувство дискомфорта.
Фан Муян устроился подбородком ей на плечо:
— Мне холодно, дай мне немного согреться.
— Я принесу тебе пальто.
— Пальто не поможет, — прошептал Фан Муян ей на ухо. — Просто сыграй мне любую песню, и я отпущу тебя, когда ты закончишь.
— Правда?
— Правда, но ты не можешь меня провести — если сыграешь не так, я тебя не отпущу, — Фан Муян просунул руки по обе ее стороны так, чтобы освободить ей ладони.
Фэй Ни впервые почувствовала, что играть на пианино — это действительно мучительное занятие. Пальцы Фан Муяна обращались с ней, как с инструментом — с пианино без черных клавиш, — играя на ней по своему усмотрению. Его игра была настолько искусной, что только подчеркивала неуверенность Фэй Ни.
Фан Муян, обычно очень разговорчивый, в этот момент неожиданно молчал — у его рта с языком нашлось дело поважнее.
Фэй Ни очень хотелось, чтобы он говорил, хоть что-нибудь, но он не произнес ни слова.
В комнате раздавался лишь звук ее игры на пианино.
Она вновь сыграла фальшивую ноту.
Чем больше она волновалась, тем больше ошибок совершала.
Но как раз в этот момент Фан Муян начал щекотать ее, и Фэй Ни уже просто не выдержала — она заерзала, пытаясь увернуться, но ее держали крепко, не давая пошевелиться. Однако она так боялась щекотки, что, даже не имея возможности увернуться, все равно пыталась это сделать.
Она извивалась так, что у нее слетела одна из тапок, и она чуть наклонилась вперед и вытянула пальцы ног, пытаясь достать потерянную тапочку.
Фан Муян наконец заговорил, сдавленно прохрипев ей на ухо:
— Не шевелись, ладно?
В его голосе слышались и просьба, и волнение, и легкое нетерпение.
Нетерпение? С чего бы?
Но Фэй Ни было так стыдно, что она даже не смогла произнести ни слова, чтобы его отругать.
Виноват явно был снова он, и в конце концов он вечно сваливал эту вину на нее.
«Стул» под ней доставлял ей все больше неудобств, но она знала, что если поправит положение, Фан Муян, возможно, найдет что сказать по этому поводу.
Фэй Ни догадывалась, что он специально мешает ей, чтобы она не смогла сыграть ни одной цельной мелодии, но она не собиралась идти у него на поводу.
На этот раз она играла практически из упрямства: нельзя сказать, что она ошибалась, но звучало так, будто она затаила обиду на клавиши пианино.
Ее тело становилось все слабее, но музыка звучала прямо противоположно.
Фэй Ни была уже близка к успеху, но Фан Муян изменил положение руки, заставив пальцы Фэй Ни на клавишах пианино слегка сдвинуться.
Фэй Ни была правда очень зла. Ее пальцы несколько раз ударили по клавишам пианино, словно отражая ее настроение — хаотичное и совершенно беспорядочное.
Она обернулась и сильно укусила Фан Муяна за подбородок, безжалостно и не щадя его совершенно.
Фан Муян ничуть не обиделся на нее. Целуя ее, он убрал руку с теплого места и положил ее на клавиши пианино:
— Разве это не похоже на биение твоего сердца?
На этот раз Фэй Ни действительно вышла из себя. Она ни за что не собиралась идти ему навстречу. Даже если не сможет сыграть мелодию целиком, она все равно будет играть.
Она решила, что на этот раз ему тоже придется несладко. Лучше, пусть страдают они оба, чем только один из них. Если она сдастся на этот раз, кто знает, какие методы он применит, чтобы мучить ее позже? Двух предыдущих ночей ей хватило с лихвой.
Его подбородок по-прежнему покоился на ее плече, кончик нос касался ее носа, а пальцы Фэй Ни все так же лежали на клавишах, и она продолжала играть мелодию. Хорошо это было или плохо, правильно или нет — неважно. Важно было только то, что она играет. Время от времени она поворачивала голову и слегка касалась губ Фан Муяна, совсем слегка, и она знала, что ему тоже тяжело.
— Внизу, должно быть, уже спят. Если я продолжу играть, они явятся сюда.
— Ну и пусть.
Фан Муян перестал пытаться ее уговаривать, он повернул лицо Фэй Ни к себе и прижался к ее губам, так что Фэй Ни не могла больше смотреть на клавиши — лишь на него.
Клавиши неохотно зазвучали еще несколько раз, но в конце концов смолкли.
Они слышали друг друга: дыхание и биение сердец. Фэй Ни никогда не чувствовала такой силы в объятиях Фан Муяна; он изменил ее положение, и теперь они сидели лицом друг к другу. Последние пару дней они принципиально не оставляли следов на губах и шее друг друга, но на этот раз Фэй Ни, раздраженная его поддразниваниями, на мгновение забыла об этом, а Фан Муян, раздраженный ее поведением, — тоже.
На Фэй Ни все еще была накинута ватная куртка, но ворот ее ночной рубашки постепенно сполз вниз с ее шеи, а рукава закрывали всю руку и были даже длиннее положенного. Опустив взгляд, она увидела волосы Фан Муяна — очень черные. При таком ярком свете Фэй Ни впервые заметила, насколько белой кажется ее кожа, обычно скрытая от солнца. Сама она так привыкла к этому, что раньше не обращала на это внимания. В предыдущие две ночи свет настольной лампы был слишком мягким и делал оттенок ее кожи немного теплее, но сегодня контраст между черным и белым казался слишком резким, поэтому она просто перестала смотреть. Шампунь, которым он пользовался сегодня, был куплен ею; этот же человек только и имел что отплачивать добром на зло. Она стиснула зубы и стала считать волосы Фан Муяна, стараясь не издать ни звука.
Повернув голову, она посмотрела в окно: в этот день не было луны, только небо, усыпанное звездами. Шторы не были задернуты, но, к счастью, в окрестностях был только этот один дом, так что снаружи никто не мог узнать, что происходит внутри.
Затем Фан Муян потянул Фэй Ни за руку в сторону того своего нестандартного места, но Фэй Ни больше не поддалась ему.
Она хотела, чтобы и он страдал.
Несмотря на ее сегодняшнюю скупость, он, напротив, был невероятно щедр к ней.
— Перестань уже!
Она купила ему пальто, чтобы защитить его пальцы, а не для того, чтобы он этими пальцами так издевался над ней.
Он спросил, нравится ли ей это?
Конечно, нет, но она не произнесла ни слова. Если бы она издала какой-нибудь другой звук сквозь зубы, он бы заподозрил, что она лжет.
Фэй Ни, утратив полностью интерес к звездам, невольно сомкнула глаза. Она думала, что уже привыкла к его пальцам и никак не ожидала, что в них все же будет что-то еще ей незнакомое.
Фан Муян внезапно спросил ее, не хочет ли она посмотреть на звезды.
Фэй Ни ничего не ответила, и Фан Муян воспринял это как согласие.
Фэй Ни просто накинула на себя куртку, не застегнув ее. Фан Муян сказал:
— Собираясь смотреть на звезды у окна, одежду лучше привести в порядок — в такое время кто-нибудь может, подняв голову, случайно заглянуть внутрь. Я же знаю, как легко ты смущаешься.
На самом деле снаружи не было никого, кто мог бы наблюдать за ними или что-то случайно увидеть. Но в этот момент он вдруг превратился в человека невероятно серьезного и консервативного.
Ему было все равно, как она одета, — его волновало только то, как застегнуть ей все пуговицы на ее ватной куртке, причем до самой верхней, но он только и делал, что застегивал ее неправильно.
Такой способ застегивания для Фэй Ни был скорее мучением. Она предпочла бы, чтобы он вел себя так же, как вчера, но сегодня он, казалось, ничуть не спешил.
— Я вообще не хочу смотреть на звезды, иди смотри сам.
Фан Муян возразил:
— Тогда чего бы ты хотела? Я сделаю это вместе с тобой.
Фэй Ни стиснула зубы и промолчала: слова и выражение лица человека, стоящего перед ней, были совершенно праведными.
Но его выдавали пальцы. Если бы его пальцы вели себя чуть сдержаннее, она бы поверила, что вышла замуж за приличного человека.
Приличный человек заговорил вновь:
— Если тебе лень идти к окну смотреть на звезды, я отнесу тебя на кровать — оттуда тоже их хорошо видно.
Примечания:
1* 水火 (shuǐhuǒ) — огонь и вода (обр. в знач.: а) жизненно необходимый, нужный как воздух; б) крайняя опасность, критический момент; бедствие; несчастье
2* 开裆裤 (kāidāngkù) — традиционная детская китайская одежда, досл. штаны с открытым шаговым швом (такая особенность дает детям и мочиться и испражняться, не спуская штанов; сейчас кайданку в Китае воспринимают как пережиток сельского прошлого страны, и молодые матери, особенно в городах, предпочитают вместо них подгузники)
3* 大尾巴狼 (dà wěiba láng, dà yǐba láng) — букв. волк с большим хвостом; обр. кто думает о себе невесть что, воображала, показной, показушный
4* 手下败将 (shǒuxià bàijiàng) — побежденный противник, сокрушенный враг, горе-вояка
5* 愿赌服输 (yuàn dǔ fú shū) — любишь играть-умей платить, проиграл-плати
6* имя + 子 (zi) — такой же суффикс, как 儿 (ér), добавляемый к именам для уменьшительно-ласкательного оттенка