Глава 58.
Снег падал все сильнее и сильнее, и, похоже, не собирался прекращаться в ближайшее время.
Кто бы знал, как долго это будет продолжаться.
Это был первый снегопад в этом году. Сколько бы раз за год ни выпадал снег, первый всегда ощущался как-то по-особенному.
Лицо Фэй Ни было окутано туманом, словно дыхание на оконном стекле, будто она прижалась лицом к внешнему краю стекла.
Ее глаза тоже были слегка влажными.
Взглянув на Фан Муяна парой этих глаз, она сказала:
— Раз уж мы все равно не можем этого сделать, давай выключим свет.
— Ты хочешь этого?
Фэй Ни, сжав пальцы, очень тихо произнесла:
— Ничего страшного, если не сделаем. Разве нам и так не хорошо?
Хотя она чувствовала себя довольно некомфортно, она не думала, что это как-то связано с их неспособностью это сделать.
Фан Муян, взяв Фэй Ни за пальцы, направил их, чтобы она обхватила то его выходящее за все рамки стандартов место:
— Но я хочу.
Она отчаянно хотела отдернуть руку, но Фан Муян держал ее крепко.
Ее рука была вынуждена почувствовать, насколько сильно он этого хотел.
— Погладь его.
Фэй Ни скрепя сердце ответила:
— Тебе нужно, сам и гладь.
— Но ты ему нравишься. Тогда, может, поцелуешь его?
— Сяо Фан, ты совсем стыд потерял.
Фан Муян не стал этого отрицать. Он продолжал удерживать ее руку, и она ощутила, как его волосы коснулись сначала ее подбородка, затем она ощутила их в районе родинки, которую он нарисовал недавно, и от этих его касаний у Фэй Ни щекотало все тело до самых ступней ног. Его ласки ничуть не были ни дурными, ни грубыми, в них даже чувствовалась нотка жалостливой уязвимости.
Фэй Ни понимала, что он умоляет ее, но в своих мыслях она была тверда, и никогда не согласилась бы на такую просьбу. Он щекотал ее так до смерти, и, следуя его мольбе, она слегка усилила давление рукой, практически возненавидев эту штуку в своей ладони, ибо оно в ее руках становилось все более неестественным.
Фэй Ни на себе познала, насколько Фан Муян мог «притеснять слабых и бояться сильных»: где бы ни было уязвимо, он тут же накидывался именно туда и вел себя совершенно свирепо. Волосы Фан Муяна не были мягкими, но они касались и кололи собой самые нежные места; зубы его были крепкими, способными пережевать все твердое, но он предпочитал кусать все самое мягкое на ее теле, кусая один раз, затем целуя и посасывая, словно давая сладкий финик после пощечины.
Фэй Ни чуть не плакала от его издевательств:
— Пожалуйста, не делай так, мне ужасно некомфортно, — и она не знала, как избавиться от этого невыносимого ощущения; она знала лишь то, что это Фан Муян был причиной его возникновения.
Но Фан Муян не слушал ее совершенно.
В гневе она сильнее сжала свою ладонь:
— Не моя вина, что мы не можем этого сделать. Ты это знаешь, и все равно продолжаешь так издеваться.
Это была его вина. И желала она сама этого или нет — было уже неважно.
Вопрос теперь стоял не в желании, а в возможности это сделать. Сегодня вечером это точно невозможно, и завтра определенно тоже.
В брошюре упоминались и другие методы: существовали таблетки кратковременного действия, которые нужно было принимать двадцать два дня в месяц, но даже с ними делать это сразу после приема было нельзя; также был вариант инъекций, однако все это требовало рецепта от врача в больнице или аптеке. Самым простым вариантом было то, что ей выдали на фабрике и в аптеке, но кто просил его быть настолько вне стандарта?
Фан Муян протянул руку, чтобы утешить ее:
— Это моя вина, только не сердись.
Фэй Ни почувствовала себя еще хуже из-за его попыток ее утешить.
— Я не виню тебя, сяо Фан. Мне, наверно, лучше вернуться наверх. — Вдали от Фан Муяна ей должно стать менее некомфортно.
— Но я хочу быть с тобой, — Фан Муян, накрыв ладонь Фэй Ни своей рукой, наклонился к ней ближе.
Фэй Ни, прикусив губу, спросила:
— Точно?
Фан Муян коснулся ее губ, и Фэй Ни ответила ему тем же.
Его пот стекал ей на лицо, и Фэй Ни понимала, что ему тоже некомфортно. Она хотела помочь ему почувствовать себя лучше.
Она подражала Фан Муяну, постепенно прижимаясь лицом к его губам, касаясь кончика носа, а затем целуя его в губы. Ей даже стало немного жаль его: он был так решительно настроен, чтобы это наконец произошло, но теперь все провалилось, и кто знает, когда вновь это станет возможным. По сравнению с ним, ей было лучше: она никогда по-настоящему не стремилась к этому, рассматривая это лишь как формальность для надлежащего брака, но свидетельства о браке и кольца уже были формальностью, поэтому одно из них можно было опустить.
Ей было очень не по себе, и она думала, что это из-за мучений, причиненных ей Фан Муяном, не осознавая, что то было следствием ее неудовлетворенного желания. Поэтому ей было жаль только Фан Муяна.
Рука Фэй Ни двигалась так, как вел ее Фан Муян — она делала все, что он от нее требовал. Хотя эти движения казались ей ужасно смущающими.
Делая все это одной рукой, другой она продолжала проявлять к нему нежность, касаясь его волос и считая каждую прядку, хотя каждый раз и сбивалась со счета, не дойдя до пяти. Он мог говорить ей о своем дискомфорте, но она не хотела говорить ему о своем, полагая, что он все равно ничего не сможет с этим поделать.
Фэй Ни вдруг ладонью ощутила, что что-то не так. Прежде чем она успела что-либо сказать, Фан Муян изо всех сил прижался к ней и дико накинулся с поцелуем, заткнув ей рот. Фэй Ни ответила на поцелуй, целуя и кусая его в ответ, сжимая зубы с такой силой, что казалось, только это могло хоть немного облегчить это невыносимое ощущение по всему ее телу. Хотя это было все равно что пить яд, чтобы утолить жажду, но сделать при этом себе еще хуже.
Зная, что Фан Муяну еще нужно идти на работу, Фэй Ни не стала оставлять следов на его губах, вместо этого кусая места, которые будут скрыты одеждой.
Ей было слишком невыносимо, чтобы обращать внимание на то, помяты ли простыни и одеяло.
После этого Фан Муян снова направил ее руку туда, где она была раньше. На этот раз он не стал пошагово вести ее, а поцеловал ее в волосы, прижался лицом к ее губам, потерся носом о ее нос, коснулся уголка ее рта и сказал несколько непристойностей.
Фэй Ни повторила все еще раз с покрасневшим лицом.
Ее пальцы дрожали, и обычно хорошая память подвела ее в этот момент, заставив делать все совершенно не так, как было до этого.
Но Фан Муян не стал ее поправлять. Он сказал:
— Я правда не знаю, как лучше показать тебе свою привязанность.
Его привязанность была совершенно беспорядочной, его слова и поступки противоречили друг другу.
Они крепко прижимались друг к другу, но чем крепче они обнимались, тем больше чувствовали неполноту. Ни один из них не знал, как облегчить это чувство нехватки, поцелуи и покусывания только углубляли эту пустоту.
В три часа ночи свет все еще горел, и Фэй Ни, так и не сомкнув глаз, наблюдала за падающим за окном снегом.
Фан Муян ушел в водную комнату, чтобы принять душ. Ей было очень жарко, и она планировала умыться и помыть руки после того, как он вернется.
Дверь со скрипом открылась, и вошел Фан Муян вместе с полным воды тазом.
Фан Муян выжал полотенце, чтобы вытереть лицо Фэй Ни. Лицо ее было очень красным и горячим, он прошелся по нему тканью очень медленно, очень тщательно, даже вытирая пот за ушами. Он снова опустил полотенце в воду, отжал его и вытер им руки Фэй Ни, протирая каждый палец по отдельности, даже между пальцами.
Закончив, Фан Муян налил воды из термоса и медленно помог Фэй Ни выпить ее.
Фэй Ни действительно очень хотелось пить, так сильно, что она вообще забыла это сделать.
После того как Фэй Ни допила воду, Фан Муян подоткнул ей уголки одеяла, оставив снаружи лишь ее голову.
Покончив со всем этим, Фан Муян забрал одеяло с верхней койки. Фэй Ни он отдал имбирно-желтое одеяло, а себе взял то, которым пользовалась она.
Два одеяла на двоих.
Он поцеловал Фэй Ни в лоб, а затем выключил свет.
Фэй Ни лежала совершенно неподвижно, притворяясь спящей. Притворяясь так долго, она действительно вскоре заснула.
Она не могла понять, проснулась ли сама или ее разбудил поцелуй Фан Муяна, потому что его поцелуй в ее волосы был таким легким.
Фэй Ни подтянула одеяло, чтобы прикрыть голову, не давая Фан Муяну целовать ее.
Сквозь одеяло она сказала ему:
— Сначала иди умойся.
Не могла же она одеваться при нем.
На этот раз Фан Муян не стал ее дразнить. Стянув одеяло обратно ей до самого подбородка, он вышел из комнаты.
Фэй Ни оделась, затем поспешно накинула тапочки и направилась к зеркалу, чтобы взглянуть на себя.
Ее губы не были опухшими, но лицо, увы, было покрасневшим. Она решила нанести на себя побольше крема для лица.
Прошлая ночь была просто невыносимой, и она совершенно точно не сможет спать с ним вместе сегодня.
Она даже почувствовала легкую зависть к Фан Муяну: его курс обучения был временным, в отличие от их фабрики, которая каждый месяц выдавала ненужные вещи. Эти стандартные модели были для нее пустой тратой, и ей было слишком неловко спрашивать, есть ли у них другие размеры. После того, как она два месяца получала стандарт, вдруг спросить об альтернативах — что о ней подумают люди?
Завтрак состоял из сухого молока и выпечки. Фэй Ни, держа в руках коробку с печеньем, протянула Фан Муяну парочку:
— Ешь побольше.
Затем, опустив голову, прошептала:
— Не смотри на меня так.
Фан Муян просто изучал ее взглядом, и, по правде сказать, его взгляд был гораздо более приличным, чем все его поведение.
Но Фэй Ни почувствовала в этом нечто большее.
В прошлом Фан Муян достал бы Фэй Ни вопросом «Не смотреть как?», но на этот раз он лишь сказал:
— Подожди меня у ворот фабрики после работы, сходим вместе в кино.
— Что за фильм? — она давно не слышала ни об одном новом фильме.
— «Мост Ватерлоо»*.
— Это из какой страны?
— Он американский. Это старый фильм сороковых годов, который вновь стали показывать совсем недавно. — Этот фильм в своей юности смотрели еще его родители.
— Как он может быть американским? — раньше все иностранные фильмы завозили из Советского Союза и Польши, а теперь — из Румынии и Албании. Как вообще в кинотеатрах могли показывать что-то из Америки?
— Он для внутреннего показа, не для публичного. Я встречу тебя после работы.
— Ладно.
Фан Муян протянул руку и коснулся губ Фэй Ни:
— У тебя здесь остатки от молока.
— Я сама разберусь.
Перед тем как выйти, Фэй Ни нанесла на лицо в два раза больше крема, чем обычно, как будто это могло скрыть румянец на ее щеках.
Земля была покрыта снегом. Фэй Ни нашла чистый участок, слепила снежок и прижала его к щеке. Вышедший вместе с ней Фан Муян стоял неподалеку, наблюдая за ее выходками. Фэй Ни бросила в него снежок, стараясь не намочить его одежду, и целясь только в штанину.
Заведующий Яо сдержал свое слово, и Фэй Ни получила свою премию.
Во время обеденного перерыва Фэй Ни одолжила велосипед у сестры Лю и сразу же направилась в ближайший книжный магазин, где потратила всю свою премию на комиксы.
Более двадцати совершенно одинаковых комиксов.
Все коллеги Фэй Ни из ее группы получили по одной книжке.
И все они не дали упасть в грязь лицом Фэй Ни, сказав, что комиксы просто замечательные, столько персонажей в них было и сколько штрихов нужно было нарисовать!
Фэй Ни приняла каждую похвалу, независимо от того, были они уместны или нет.
Она сказала:
— Если вам нравится, то дайте посмотреть и другим.
Сестра Лю сказала:
— Если тебе нужны рекомендации, то через газету это будет сделать проще всего. Лао Юй из четвертого цеха нашей фабрики публиковал колонки в газете. Можешь дать ему экземпляр, и пусть он напишет что-нибудь хорошее.
Другая работница заметила:
— Лао Юй опубликовал в газете всего одну небольшую заметку. Думаю, его уровень даже ниже, чем у сяо Фэй, поэтому, сяо Фэй, тебе, возможно, следует написать рецензию самой.
Сестра Лю засомневалась:
— Разве это не то же самое, как если бы старушка Ван продавала дыни, расхваливая собственный товар?
— А кто поймет, что сяо Фэй его жена? Или если ты боишься, что люди узнают, сяо Фэй, тогда просто используй наши имена, пусть и мы получим небольшой кусочек славы.
Фэй Ни ничего не сказала, но про себя решила, что эта идея вполне осуществима. Она решила написать рецензию на комикс, как только вернется домой вечером.
Она больше не поднимала этот вопрос, а вместо этого спросила, нет ли у кого-нибудь лишних талонов на ткань, которые они могли бы ей одолжить или продать. Она хотела сшить ватную куртку, и она могла бы в принципе разобрать одеяло, чтобы использовать его наполнитель, но ткань от него использовать явно бы не получилось.
Получив от нее только что целую коллекцию комиксов, все почувствовали себя обязанными проявить немного больше щедрости. Постепенно им удалось собрать достаточное количество.
Единственное, что расстроило Фэй Ни в тот день, это то, что фабрика снова начала раздавать средства для планирования семьи.
Покраснев до кончиков ушей, она чуть было не спросила, есть ли другие размеры, но слова эти застряли в горле, так и не сорвавшись с ее губ.
Если бы она спросила об этом сразу после свадьбы, люди, возможно, просто посмеялись бы над ней за то, что она вышла замуж за «высокого и крупного» Фан Муяна. Но, выйдя замуж летом, а зимой начав интересоваться альтернативными размерами, некоторые начали бы подвергать сомнению ее моральные принципы.
Домой пришлось тащить еще четыре бесполезных предмета.
Однако это был лишь короткий неприятный инцидент. Когда она вышла из фабрики и увидела Фан Муяна у ворот, в ее глазах вновь появилась улыбка.
Примечания:
1* «Мост Ватерлоо» — военная драма режиссера Мервина Лероя, снятая в 1940 году; экранизация одноименной пьесы Роберта Э. Шервуда