Глава 59.
В те времена даже простое объятие в фильме могло вызвать сенсацию. Многие люди, привыкшие к консерватизму в повседневной жизни, покупали билеты в кино, только чтобы увидеть немного физического контакта. Но в фильме, который смотрела Фэй Ни, объятия и поцелуи были совершенно обычным явлением.
Впервые в жизни Фэй Ни видела такие сцены в кинотеатре.
В тусклом свете Фан Муян держал руку Фэй Ни и что-то на ней вырисовывал. От этого рука Фэй Ни становилась все теплее, и она попыталась вырваться, но его хватка была настолько крепкой, что она не могла даже пошевелиться.
Сердце Фэй Ни билось как сумасшедшее, но ее взгляд ни на секунду не отрывался от экрана. С самого начала фильма Фэй Ни считала шляпы, которые носили женские персонажи. Хотя она не могла сказать, что горячо любила свою работу, однако многолетняя привычка заставляла ее обращать внимание на эту деталь. Когда она только начала работать, шапки из овчины были в моде по всей стране, и тот, кто владел таким головным убором, был на передовой моды. Будучи работницей фабрики, она могла покупать шляпы напрямую за свои деньги, без талонов. Как только она получила свою первую зарплату, она купила шапку из овчины для своего брата, который работал в составе производственной бригады во Внутренней Монголии, и отправила ее ему. Тогда она была молода, стремилась продвинуться по карьере, но совершенно не смыслила в стандартах продвижения. Хотя она расстраивалась из-за того, что не могла поступить в университет, она была очень увлечена своей работой. Разочарованная ограниченным ассортиментом шляпок на фабрике, она даже написала длинное письмо директору фабрики со своими предложениями. В конце письма она приложила несколько эскизов головных уборов — все вдохновленные образцами, которые она видела в книгах и фильмах. Ее рисунки были далеки от мастерства Фан Муяна, но они достаточно ясно передавали ее идеи. В итоге, то письмо так и осталось без ответа.
Эти интимные сцены действительно заставляли краснеть и сердце биться чаще, особенно когда ей сбоку еще и щекотали руку. Но Фэй Ни не обращала внимания на романтическую составляющую истории, ведь там было столько деталей, и романтика была наименее важной частью сюжета.
Фильм был дублирован, и при этом имел китайские субтитры. Как только Фэй Ни услышала дублированные китайские реплики, она начала угадывать, какими были оригинальные английские диалоги. Строчка за строчкой она ломала голову, пытаясь найти английское предложение, наиболее близкое к оригиналу. Когда диалогов не было, ее взгляд жадно устремлялся на костюмы и декорации в фильме.
Ее понимание мира основывалось исключительно на фильмах, пусть даже и снятых в 1940-х годах.
И вновь очередная интимная сцена. Фэй Ни не смотрела на целующуюся пару, вместо этого сосредоточившись на общем фоне и на одежде главной героини.
Она почувствовала себя скованной годами кинематографического воспитания. В фильмах, которые она смотрела раньше, даже когда речь шла о любви, само слово «любовь» никогда не произносилось, не говоря уже о каких-либо проявлениях привязанности. В прочитанных ею романах эмоции, безусловно, выражались гораздо явнее, но слова и визуальное воздействие — это две разные вещи. Когда в фильме обнимались мужчина с женщиной, первым ее инстинктом было отвести взгляд.
Люди в зале, похоже, вполне привыкли к сценам из фильма, особенно тот, что находился рядом с ней. Она мельком взглянула на Фан Муяна: его взгляд был спокойным и невозмутимым. Для него эти интимные сцены были такими же обыденными, как еда и питье, и просмотр фильма явно не мешал ему дразнить ее, продолжая ласкать ее руку.
В этом кинозале, где показывали фильмы лишь избранным, совершенно никудышным образом отключилось электричество.
Экран погас.
Фэй Ни почувствовала, как коснулись ее правой щеки, и одного раза, видимо, было недостаточно, ибо ее коснулись еще раз. Ее ногти впились в руку Фан Муяна, призывая его вести себя прилично.
Его пальцы, крепко сжимающие ее ладонь, становились все развязнее и развязнее.
Окруженная людьми со всех сторон, Фэй Ни не смела даже дышать.
К счастью, электричество вернулось, и все внимание зрителей снова приковалось к фильму.
Фигуры на экране вновь начали обниматься и целоваться, а Фэй Ни продолжала осматривать фоны позади них.
Английские слова проносились в ее голове с молниеносной скоростью, сопровождая переведенный китайский текст.
Когда главная героиня потеряла работу, внимание Фэй Ни наконец переключилось на сюжет.
Героиня, потеряв работу, оказалась в нищете; затем, из-за череды случайных стечений обстоятельств она ошибочно предположила, что ее возлюбленный умер, и, чтобы заработать на жизнь, была вынуждена заниматься проституцией. В конечном итоге ее сломило не ее вынужденные встречи с разными мужчинами, а неожиданное воссоединение с возлюбленным... Обнимая светлое будущее, которое он ей обещал, она одновременно чувствовала себя недостойной его. В конце концов, она решила покончить с жизнью, испытывая отвращение к себе.
Выходя из зала, Фэй Ни все еще сожалела о решении героини покончить с собой. Она считала, что ее трагедия началась с потери работы. И во что бы то ни стало, всегда лучше быть живой.
Фильм задумывался как история любви, но Фэй Ни интерпретировал его как фильм ужасов о безработице.
Выйдя из зала, Фэй Ни накрыла голову длинным шарфом, запрыгнула на заднее сиденье велосипеда и засунула руки в карманы верхней одежды Фан Муяна.
Северный ветер завывал, взъерошивая волосы Фэй Ни. Снег все еще лежал нетронутым вдоль дороги, и хотя дворники его убрали, на земле оставались участки льда. Лунный свет разлился по тротуару, создавая мрачное и пустынное сияние. Фэй Ни чуть крепче засунула руки в карманы Фан Муяна и спросила:
— У тебя руки не замерзли?
— Не замерзли.
Но Фэй Ни подумала, что в такую холодную погоду у него даже перчаток не было, и ему наверняка было холодно. У нее была шерстяная шапка, которую она могла распустить, чтобы связать ему пару перчаток.
— Откуда ты достал билет?
— Выкупил у кое-кого. Такое не продается для всех.
Фэй Ни спросила Фан Муяна, а заодно и себя:
— Станут ли такие фильмы когда-нибудь доступны для всех?
Зло капитализма следует показывать в кинотеатрах по всей стране, чтобы каждый мог его критиковать. Почему же критиковать его должны лишь немногие?
Фэй Ни вспомнила, что ее прежние неопределенные чувства к Фан Муяну были вызваны именно этим. Ее не смущало, что Фан Муян жил в большом доме и учился игре на скрипке у концертмейстера оркестра; ее беспокоило то, что Фан Муян мог смотреть эксклюзивные фильмы, доступные лишь избранным, и делать покупки в магазинах, которые посещали привилегированные меньшинства. Неужели и просмотр фильмов должен был делиться среди слоев общества? И пусть она не могла их себе позволить, но неужели она не могла даже глазком взглянуть на товары в таких магазинах?
Но она и не испытывала радости от того, что семья Фан лишилась этих привилегий. Она просто хотела, чтобы дети из обычных семей, таких как ее, могли смотреть те же фильмы и ходить в те же магазины, что и они; она никогда не желала, чтобы все были лишены этих преимуществ.
Ее беспокоило как неравенство, так и всеобщая бедность.
Тот факт, что другим жилось не лучше, чем ей, не приносил ей никакого утешения.
Фан Муян сказал:
— В будущем это обязательно станет возможным.
На холодном ветру Фан Муян вдруг произнес:
— Я люблю тебя. Я никогда не любил никого другого.
Фэй Ни повернула голову, глядя в сторону на обочину дороги, и ее сердце бешено забилось. Через мгновение она вспомнила, что это была фраза из фильма.
Фан Муян повторил ее снова.
Фэй Ни перевела предложение обратно на английский и тихо пробормотал его себе под нос.
Ветер завывал, и сама Фэй Ни не смогла бы разобрать, что она сказала.
Несмотря на свою достаточно теплую одежду, когда подул северо-западный ветер, Фэй Ни все равно крепко прижалась к Фан Муяну.
Как только они вернулись домой, Фэй Ни достала бумагу и ручку, села за стол и принялась писать.
Фан Муян наклонился, чтобы взглянуть, но Фэй Ни прикрыла рукой написанные ею слова.
— Что ты там написываешь, что даже боишься показать?
— Скоро узнаешь.
— А сейчас я не могу узнать?
— Не можешь.
Фэй Ни, припав к поверхности стола, стала записывать свои размышления о комиксе.
Рядышком Фан Муян копировал картины из художественного альбома.
Закончив рецензию, Фэй Ни достала свою вязаную шапку и начала распускать пряжу. Фан Муяну была необходима пара перчаток для езды на велосипеде.
Она обратилась к нему со словами:
— Я свяжу тебе пару перчаток, к тому же мне нужно еще дошить твою ватную куртку, так что я буду довольно занята. С этого момента завтрак будешь готовить ты.
Фан Муян с готовностью согласился. Сегодня он получил свое пособие и, как и было оговорено, отдал половину Фэй Ни.
Ночью они лежали в постели и слушали радио. Вытянутая рука Фан Муяна служила подушкой для Фэй Ни, а сам он время от времени наклонялся ближе и целовал ее.
— Ты не могла бы повторить то, что сказала недавно на английском?
— Когда я сегодня говорила что-то такое?
Фан Муян повторил эти слова:
— Я люблю тебя. Я никогда не любил никого другого.
— Я такого не говорила.
— Это сказал я, но после ты ведь что-то ответила. Я тогда плохо расслышал.
— Видимо, тебе показалось. Я ничего не говорила.
Фан Муян подул на свою ладонь, а затем принялся искать самые щекотливые места на теле Фэй Ни. Фэй Ни тут же покатилась по постели, не в силах сдержать смех.
Она перекатывалась и перекатывалась, пока не оказалась в объятиях Фан Муяна, который обнял ее за плечи.
Фэй Ни смеялась так, что ей стало не хватать воздуха, и она инстинктивно зажала рот рукой, пытаясь предотвратить свой дальнейший хохот. Фан Муян наклонился, чтобы поцеловать ее пальцы.
Целуя ее, он осторожно попытался пощекотать ее снова.
— Перестань.
— Тогда повтори те слова.
Фэй Ни сказала на английском: «Ты бесстыдник».
Фан Муян ответил: «Не это».
Фэй Ни вновь сказала на английском: «Ты тупица».
Фан Муян ответил: «И это тоже не то».
Фэй Ни отказалась поддаваться его прихотям: вновь используя английский, она сказала, что Фан Муян только и умеет, что издеваться над ней.
Неясно, понял ли Фан Муян слова Фэй Ни или же Фэй Ни просто раскрыла его истинную сущность.
Он снова подул на свою ладонь, и на этот раз Фэй Ни не смогла уже увернуться. Фан Муян крепко держал ее, поэтому она могла лишь трепыхаться в его объятиях. Но руки его не останавливались, и где бы ей ни было щекотно, они тут же оказывались именно в этих местах.
Она продолжала смеяться из-за щекотки, Фан Муян же, наперекор ей, потянулся к уголкам ее губ, оставляя там легкие поцелуи. Он делал это так невесомо, что ей стало еще щекотнее. Он даже крепко держал ее за руки, чтобы она не прикрывалась ими, поэтому смех из нее вырывался совершенно неконтролируемым образом.
Фэй Ни буквально взмолилась:
— Прошу тебя, прекрати.
— Тогда скажи мне что-нибудь приятное.
— Плут!
Фан Муян снова легонько пощекотал ее:
— Недостаточно приятно, подумай еще раз.
— Болван.
— Допустим, но все равно не совсем то. Подумай еще.
Фэй Ни больше не могла этого выносить.
— Нет никого лучше тебя. Хватит.
Рука Фан Муяна снова легонько потянулась к Фэй Ни:
— Это не то, что я хочу услышать.
— Сначала отпусти меня, тогда скажу.
— Я тебе не верю. Если тебе неловко это произносить, просто шепни мне на ухо.
Фэй Ни не оставалось ничего другого, как наклониться ближе и выполнить его просьбу.
Фан Муян нарушил свое обещание, перекатываясь по постели вместе с Фэй Ни в своих объятиях.
Фэй Ни смеялась так сильно, что закашлялась. Фан Муян похлопал ее по спине, пока кашель не утих, а затем принес ей воды.
— Тебе просто нравится дразнить меня.
— Сама-то не лучше.
— Мне не настолько скучно, как тебе.
Фэй Ни поначалу игнорировала Фан Муяна, но, не в силах устоять перед его хорошим расположением к себе, снова заговорила с ним.
Фан Муян сообщил Фэй Ни, что сегодня получил свое пособие и обменял его на валютные сертификаты, но Магазин дружбы в основном был открыт для иностранцев, а гражданам Китая для входа нужен был либо паспорт, либо международная морская книжка. Не имея ни того, ни другого, единственным способом попасть внутрь было, только если Фэй Ни притворилась бы иностранной студенткой.
— Скажи, что ты шутишь!
Согласно плану Фан Муяна, Фэй Ни должна была притвориться гражданкой Китая, родители которой проживают за границей: она восхищается культурой своей родины и приехала учиться в Китай, но по-прежнему не владеет китайским в совершенстве, поэтому и общается исключительно на английском языке.
— Я серьезно.
— Разве для такого не потребуется удостоверение личности?
— Просто скажешь им на английском, что не взяла с собой документов и что у нас на руках лишь валютные сертификаты. Поверь мне, твоего знания английского будет достаточно, чтобы убедить их в том, что ты иностранная студентка.
Фэй Ни давно слышала о Магазине дружбы, но никогда там не была, и ей действительно очень хотелось зайти внутрь и взглянуть хотя бы глазочком.
Заметив нерешительность Фэй Ни, Фан Муян сказал:
— У нас есть валютные сертификаты, и поход в Магазин дружбы также вносит вклад в валютные поступления страны.
— Ты правда думаешь, что кто-то поверит в такое?
— В тебе есть нечто, что заставляет людей самим хотеть обмануться тобой. — Фан Муян не стал говорить Фэй Ни, что она всегда обладала определенным шармом студентки, благодаря чему идеально подходила для роли иностранной учащейся.
У него не было паспорта, поэтому это был единственный способ, которым он мог помочь Фэй Ни прогуляться по магазину.
Фэй Ни улыбнулась:
— Снова твои издевки.
— Да как бы я посмел?
Фан Муян наконец убедил Фэй Ни, и она решилась на эту авантюру.
Рано утром Фэй Ни надела короткое пальто, которое купил для нее Фан Муян. Он застегнул ей пуговицу за пуговицей, затем обмотал ей шею шарфом и, поднеся к лицу зеркальце, сказал:
— Видишь? Я же говорил, что получится похоже.
Фэй Ни оказалась гораздо более искусной лгуньей, чем она себе представляла. Сердце у нее бешено колотилось, когда она говорила неправду, но ее лицо оставалось совершенно невозмутимым. В сопровождении Фан Муяна, лжецом намного более искусным по праву, они легко вошли в Магазин дружбы.
Фэй Ни и Фан Муян поднялись на второй этаж, чтобы сначала осмотреться по отделу одежды.
Фэй Ни оглядывалась кругом с большим интересом, хотя они и не могли позволить себе купить ни одной вещи на свои валютные сертификаты. Она быстро освоилась в своей новой роли и начала разговаривать с продавцом по-английски.
Взгляд Фэй Ни привлекло изделие сучжоуской* вышивки.
Фан Муян спросил ее:
— Оно тебе нравится?
Фэй Ни бросила на изделие еще один внимательный взгляд.
Фан Муян сказал:
— Давай сначала просто узнаем цену, а когда появятся деньги, вернемся снова. Мой второй комикс скоро будет готов.
Фэй Ни усмехнулась:
— Если нравится, то можно просто вдоволь насмотреться, зачем обязательно покупать? Посмотри, продают ли здесь перчатки. Если да, купим пару, ибо что-то мне не хочется больше вязать.
Она перестала рассматривать сучжоускую вышивку и повернулась в поисках перчаток. Фан Муян с ней не пошел.
В магазине было множество иностранных посетителей, в том числе иностранных студентов и иностранных граждан, посещавших Китай с официальными делами. Недавно появилась новая категория посетителей: иностранные туристы. Иностранные гости, путешествующие по Китаю, должны были проходить строгую проверку, и их число оставалось относительно небольшим, но, тем не менее, когда группы туристов собирались вместе, они представляли собой довольно впечатляющее зрелище.
Пока Фэй Ни выбирала перчатки, к ней подошел и заговорил светловолосый молодой человек с голубыми глазами. Судя по ее опыту, его слова очень походили на попытку флирта.
Примечания:
1* 苏绣 (sūxiù) — традиционная китайская двусторонняя вышивка провинции Сучжоу