Глава 56.
Заведующий Яо и не предполагал, что молодая, скромная на вид девушка может оказаться более проблемной, чем сварливые женщины среднего возраста с фабрики. Однако ее проблемность не совсем соответствовала его представлениям. Поначалу он боялся, что Фэй Ни расплачется и устроит перед ним сцену — молодая, красивая девушка, плачущая перед мужчиной среднего возраста после работы, могла бы стать предметом самых неприятных слухов. Кроме того, он боялся собственного мягкосердечия.
Однако Фэй Ни не проронила ни слезинки и не повысила голос ни на тон выше обычного.
— Создание стенгазеты было обязанностью Фэн Линь, и она была главным ответственным лицом. Она сочла мой вклад недостаточным и решила заменить меня. Чтобы обеспечить улучшение качества доски, я ушла добровольно и сосредоточилась на выполнении своих основных обязанностей. Разве это не в интересах всего коллектива? Позвольте спросить, почему это коснулось моей премии?
Фэй Ни и Фэн Линь изложили две разные версии событий, и заведующий Яо инстинктивно отдал предпочтение версии Фэй Ни. За годы работы в цехе Фэй Ни ни разу не допустила ошибки и не конфликтовала с коллегами. Однако отец Фэн Линь работал в Бюро по трудоустройству, а его племяннице после возвращения в город нужна была помощь семьи Фэн, чтобы найти подходящую работу. Фэй Ни была еще так неопытна и наивна: из всех возможных людей, кого можно было ненароком задеть, надо же ей было обидеть именно этого человека.
Тон заведующего Яо заметно смягчился, став менее напористым:
— На самом деле, сяо Фэн не желала, чтобы ты уходила, она просто пыталась подбодрить тебя, чтобы ты добилась еще лучших результатов. Столкнувшись с трудностями, ты должна смело смотреть им в лицо, а не убегать. В этот раз ты отлично справилась с хоровым выступлением, и в следующий раз я добавлю тебе бонус к зарплате. — Он делал это ради блага Фэй Ни. Она уже вызвала недовольство Фэн Линь из-за стенгазеты, а теперь ее выступление с хором отобрало у Фэн Линь всю славу. Лучше было позволить Фэн Линь выпустить пар в этот раз, иначе проблемы не закончились бы никогда. В следующий раз он обязательно все компенсирует Фэй Ни.
Но Фэй Ни не оценила доброту заведующего Яо. Она начала зачитывать правила и положения фабрики одно за другим, спрашивая замначальника Яо после каждого из них, какое конкретное правило она нарушила.
Заведующий Яо взглянул на часы: жена уже ждала его дома на ужин.
— Если тебе на самом деле просто не хватает денег, я дам тебе свои. — Заведующий Яо не хотел больше тратить время на Фэй Ни. Он только сегодня получил зарплату, поэтому достал конверт, вынул из него пять юаней и протянул их ей: — Тебе этого хватит? Сяо Фэй, иди скорее домой.
— Мне ваши деньги не нужны, я хочу то, что честно заработала своим трудом. — Если ей не выплатят ее заслуженную премию, тогда им придется дать достаточно разумное для этого объяснение. В противном случае, завтра она пойдет в кабинет директора фабрики и потребует объяснений уже там.
Загнанный в угол Фэй Ни, замначальника Яо сказал, что подумает еще немного. Фэй Ни ответила: «Тогда можете подумать прямо здесь. Я подожду. Если хотите пойти домой, чтобы обдумать это, я вас провожу».
Голос Фэй Ни не был громким, но тон ее был решительным. Заведующий Яо был убежден, что, если он не выдаст ей премию, она действительно последует за ним домой.
Поначалу он был очень нетерпелив ко всей этой ситуации, но, взглянув на Фэй Ни, заметил, что ее голова по-прежнему слегка запрокинута назад. Сначала он подумал, что это вызов с ее стороны, но теперь понял, что такая поза была нужна ей лишь для того, чтобы сдержать слезы.
Слезы означали слабость, но она не могла себе позволить ее показать, ибо искала справедливости. Хотя опыт других людей показывал, что, выглядя уязвимой, можно было бы легче вернуть бонус, Фэй Ни хотела большего, чем просто свою премию.
Заведующий Яо внезапно осознал, что для Фэй Ни это был не просто вопрос денег, а вопрос достоинства. Даже если бы ей удержали не всю премию, а всего лишь один фэнь, она бы пришла к нему и потребовала выплатить то, что ей полагалось по праву.
Ее чувство собственного достоинства не позволило ему пойти на компромисс.
Поняв это, заведующий Яо решил выплатить Фэй Ни положенную ей премию, чтобы успокоить ее упрямую гордость.
Как старший коллега по цеху, он считал своим долгом защищать тех, кто усердно трудится. В последнее время семейные дела заставили его пренебречь этой обязанностью, но Фэй Ни напомнила ему об этом.
Он выдал Фэй Ни расписку, пообещав выплатить ей премию.
Черно-белая расписка служила также напоминанием для него самого.
Слезы хлынули из глаз Фэй Ни только тогда, когда она увидела Фан Муяна. Он стоял, держа зонт, сливавшийся с ночной темнотой и покрытый белыми снежинками.
Заприметив Фэй Ни, зонтик был тут же поднят, чтобы защитить ее голову.
Фэй Ни вытерла глаза:
— Почему ты здесь?
— Если бы ты вышла хотя бы на минуту позже, я бы отправился внутрь на твои поиски.
Фан Муян заметил покрасневшие глаза Фэй Ни.
— Кто тебя обидел?
— Я просто тронута. Спасибо, что вышел встретить меня.
Фан Муян обнял Фэй Ни за плечи:
— Снова эта ненужная вежливость? Почему ты сегодня так задержалась?
— Кое-какие дела на фабрике. Наш цех занял первое место, и я получила полотенце и кусок мыла.
— Какая ты молодчина, а! Можно, мыло будет моим?
— Если будешь послушным, то я подумаю.
Фан Муян толкал велосипед вперед, пока они вдвоем шли бок о бок обратно к своему дому. Фэй Ни обернула всю голову длинным шарфом.
Подошвы ботинок Фан Муяна оставляли отпечатки на белом снегу. Фэй Ни, держа зонт, время от времени наступала на его следы, как будто сравнивая размер своих ног с его. Пока она шла, держа зонт над головой Фан Муяна, на нее падали снежинки, но ей было все равно.
Фан Муян протянул руку, чтобы обнять Фэй Ни за плечо:
— Не держи его только для меня.
Фэй Ни улыбнулась:
— Посмотри на себя, а потом — на меня. У меня хотя бы есть шарф, которым я могу прикрыть голову, к тому же на мне несколько слоев одежды.
Припарковав велосипед, Фэй Ни передала зонтик Фан Муяну, затем наклонилась, слепила снежок и яростно бросила его в сторону.
— Хочешь поиграть в снежки?
Фэй Ни покачала головой, улыбаясь:
— Ты слишком легко одет, я не буду кидаться в тебя. Лучше подержи зонт, на меня не обращай внимания.
Фан Муян держал зонт над Фэй Ни, позволяя ей бросать снежки вдаль столько, сколько ей того хотелось.
Он понимал, что кто-то ее задел, но гордость не позволяла ей никому об этом рассказать.
Фан Муян отбросил зонтик в сторону и слепил снежок, тоже бросив его куда-то вдаль. Вскоре они оба начали бросаться снежками друг в друга. Их тела постепенно наполовину покрылись снегом, но ни одному из них так и не удалось попасть в другого.
Когда Фэй Ни выдохлась, Фан Муян наклонился и позволил ей забраться себе на спину, чтобы отнести домой.
В обычный день Фэй Ни наверняка бы отказалась, но сегодня она не колебалась ни секунды.
Пальцы Фэй Ни легли на плечи Фан Муяна:
— Что будем делать с твоей промокшей одеждой?
— Высушим ее у плиты.
— А если не высохнет?
— Тогда надену твою. У тебя ведь найдется запасная, да же?
— Ты безнадежен. Если бы ты мог влезть в мою одежду, мне не пришлось бы шить тебе новую.
Фэй Ни протянула руку и коснулась волос Фан Муяна:
— Ты такой дурак. У тебя и волосы промокли насквозь.
— Они все равно короткие, их легко мыть.
Фэй Ни потрепала Фан Муяна по волосам:
— Ты только голову и умеешь нормально мыть, а вот когда дело доходит до стирки, ты невероятно неуклюж.
Дойдя до их этажа, Фан Муян наконец опустил Фэй Ни на пол. Они были разлучены всего на минуту, прежде чем снова воссоединились в комнате.
Фан Муян помог Фэй Ни снять с себя длинный шарф, которым она была обмотана по голову, отчего на пол посыпались снежинки. Фэй Ни проверила, не осталось ли снежинок на пальто Фан Муяна, а после того, как сняла его, осмотрела и его свитер, чтобы убедиться, что на нем ничего не осталось.
Она, чуть приподнявшись, вытерла мокрые волосы Фан Муяна сухим полотенцем, а затем, стоя на цыпочках, поцеловала его в губы.
Пальцы Фан Муяна коснулись шеи Фэй Ни, и она почувствовала холодок, но ничего не сказала.
Она знала, что вскоре они согреются вместе.
Проявив инициативу первой, Фэй Ни постепенно стала ведомой. Руки обоих были ледяными, но после того, как они прижались друг к другу в объятии, они согрелись. Фэй Ни перестала называть Фан Муяна дураком, потому что в этот момент он вовсе им не был. Поцелуи постепенно превратились в простое объятие. Ей хотелось сказать ему так много, но иногда молчание говорило громче слов. Уткнувшись головой ему в грудь, она наконец позволила себе немного поплакать. Если бы Фан Муян это заметил, она бы сказала, что это от растаявших снежинок с его пальто. Она вовсе не плакала.
В тех редких случаях, когда она теряла надежду на будущее, ей так повезло, что он был с ней рядом, заставляя ее чувствовать, что настоящее, в конце концов, не так уж и плохо.
В такие моменты, что бы Фан Муян ни делал с ней, она не возражала.
Но Фан Муян сказал, что ей нужно переодеться, и как только она будет готова, они смогут поужинать.
Фан Муян зажег спиртовую горелку. Ранее тем же утром он купил две рыбы и отнес их в столовую — одну в подарок повару, а другую, чтобы тот ее разделал. Он хотел угостить Фэй Ни особенным блюдом.
Фэй Ни обнаружила на шкафчике небольшой фруктовый торт.
— Зачем ты сегодня купил столько еды? — увидев на той же поверхности недавно выпущенный комикс Фан Муяна, она предположила, что торт был куплен в честь выхода книги. Она тут же взяла комикс в руки и начала его листать. В процессе рисования этого комикса Фан Муян похудел почти на двадцать цзиней, хотя произошло это, конечно, не из-за самого процесса рисования.
— Где его можно купить?!
— Не нужно его покупать, просто просмотри этот, что у тебя в руках.
— Я спрашиваю не для себя, нам ведь нужно купить несколько экземпляров, чтобы раздать? Твоим родителям, твоей сестре, твоему брату, моим родителям, моему брату и моей сестре, и я также планирую раздать несколько штук и людям на фабрике.
Фэй Ни уже вымыла и высушила руки. Он прикоснулся сухими пальцами к уху Фэй Ни:
— Купить столько экземпляров, и кто из нас еще расточительней?
— При чем тут это? Оказание помощи при стихийных бедствиях — это так сложно, разве не стоит всем извлечь из этого урок? — Фэй Ни стояла, пролистывая комикс и не проявляя никакого желания есть: —Если он будет хорошо продаваться, у тебя ведь появится больше возможностей в будущем, да?
Она радовалась его светлым перспективам, хотя это вызывало в ней легкую удрученность по поводу собственного будущего. Тем не менее, гораздо лучше, если у одного из них будет светлое будущее, чем если его не будет ни у кого из них.
Фан Муян про себя лишь улыбнулся. Даже если бы она купила сотню экземпляров, это не сильно повлияло бы на общие показатели продаж, но он все равно был ей очень благодарен.
— Ладно, хватит там смотреть. Неужели ты забыла, какой сегодня день?
— А какой сегодня день?
— Ты забыла даже про собственный День рождения? Тебе сегодня разве не двадцать два?
Хотя Фэй Ни считала себя двадцатидвухлетней с наступлением нового года, но ее официальный день рождения был сегодня.
Фэй Ни вспомнила, что сегодня действительно был ее день рождения по григорианскому календарю, хотя раньше она всегда отмечала его по лунному календарю.
— Откуда ты об этом узнал?
— Так это ж написано в нашем свидетельстве о браке, нет?
Фэй Ни положила в миску Фан Муяна готовые кусочки рыбы:
— Ешь побольше.
— Сегодня днем я наелся в столовой до отвала.
— Тогда почему ты все никак не поправишься?
Фан Муян, улыбаясь, ответил:
— Сейчас этого не скажешь.
Фан Муян сказал Фэй Ни, что рыбные ломтики для него не были чем-то особенным. Когда его отправили в сельскую общину, он часто ловил рыбу приличных размеров в реке соседней деревни. Он мог приготовить рыбу разными способами — на гриле, на пару...
Он немного приукрасил свои воспоминания, он действительно частенько ловил рыбу, хотя ни одна из них не была особенно большой — насколько вообще крупной могла быть рыба из маленького ручья? Тем не менее, в те времена иметь что-то поесть было уже достаточно замечательно, тогда ему было не до привередливости.
Они, прижавшись друг к другу, ели вареные ломтики рыбы, их руки время от времени соприкасались, но ни один из них не обращал на это внимания.
Хотя отопление было включено, не сказать, что в комнате было особенно тепло; их обоих согревал пар, поднимавшийся из кастрюли.
Фэй Ни продолжала накладывать ему еды, приговаривая:
— Я столько не съем, нужно оставить еще место для торта.
Фэй Ни сказала, что хочет торта, но отрезала себе совсем уж маленький кусочек. Поскольку объем ее желудка был ограничен, весь остаток сладкого она отдала Фан Муяну.
— Сегодня мой день, так что, пожалуйста, помоги мне и поешь побольше.
Они вдвоем, держа каждый по кусочку торта в руке, наблюдали за сильным снегопадом за окном. Все вокруг было под белым покровом. Фэй Ни протянула палец, чтобы коснуться оконного стекла, но от ледяного холода сразу же отдернула его. Впереди были еще более холодные дни. Сегодня она получила зарплату и ей нужно было обменять ее на талоны, чтобы купить хлопок для Фан Муяна и сшить ему зимнюю верхнюю одежду. Этот год будет непростым, но как только все будет подготовлено, в следующем году будет полегче.
— Какое у тебя желание на День рождения?
Фэй Ни закрыла глаза и загадала желание, надеясь, что сможет провести этот день с Фан Муяном и в следующем году тоже.
Ей казалось, что этого будет легче достичь. Она надеялась, что они смогут двигаться вперед вместе; если же они будут слишком далеки друг от друга, то, вероятно, кому-то придется пойти на уступки из чувства долга, что будет совершенно бессмысленно.
Но вслух он произнесла иное:
— Я надеюсь, что в следующем году смогу поступить в университет.
Сказав это, она улыбнулась:
— Но эта надежда слишком туманна. — Поскольку она была столь туманной и отдаленной, ей было все равно, произносить ли эти слова вслух, сбудется ли это желание вообще.
— Быть может, и сбудется. Кто знает, что ждет нас в будущем? — Фан Муян ущипнул Фэй Ни за щеку: — В это же время в прошлом году я все еще лежал без сознания в больнице. Кто бы мог подумать, что я в конце концов женюсь на тебе?
Фэй Ни подумала про себя: «Я тоже никогда не смогла бы этого представить». О чем она думала тогда? Наверное, о том, как бы поступить в университет.
— А какое желание у тебя было в прошлом году?
Фэй Ни улыбнулась:
— Поступить в университет. — Она продолжала улыбаться, но в один момент по ее лицу потекли слезы: — Я никогда никому об этом не говорила, но это было моим желанием каждый год, и каждый год оно так и не сбывалось. И это довольно постыдно. Я сама понимаю, что университет не изменит всего, но я просто хочу увидеть другую возможность в жизни.
Возможность, не навязанную ей судьбой, а которую она выбрала сама.
Фан Муян не испытывал особой привязанности к высшему образованию. В его семье он был единственным, кто не поступил в университет, ибо в планах его родителей университет не фигурировал. Они считали, что в их семье и так слишком много представителей интеллигенции, и полагали, что именно он должен изменить социальное положение их семьи.
Но он понял, что именно хотела донести Фэй Ни. Поцеловав ее в волосы, он сказал:
— В прошлые годы твое желание, очевидно, не могло исполниться, поскольку ты была единственной, кто его загадывал. В этом году, когда я рядом с тобой, шансы гораздо выше.
— Тогда я надеюсь, что мы оба сможем поступить.
Фан Муян рассмеялся:
— Если мы оба поступим в университет, то потеряем свой дом.
Фэй Ни мысленно посмеялась над Фан Муяном: надежда была так мала, но он все равно отнесся к этому достаточно серьезно, чтобы ее обсуждать.
Однако вслух она сказала:
— Даже если и потеряем, в будущем у нас обязательно будет другой.
Фан Муян сказал, что сегодня он напишет портрет Фэй Ни и будет делать это каждый год в этот день.
Пока Фан Муян рисовал Фэй Ни, она продолжила просматривать его комикс.
Она решила завтра же купить несколько экземпляров в книжном, чтобы подарить родственникам и друзьям и попросить их помочь в продвижении книги. Она считала его иллюстрации просто замечательными.
Фан Муян подошел и что-то шепнул ей на ухо.
Уши Фэй Ни мгновенно покраснели.
Фэй Ни молчала, поэтому Фан Муян, приблизившись к ней губами, тихо спросил:
— Позволишь?
Фэй Ни не ответила ни «да», ни «нет». Она молча потянулась, чтобы расстегнуть верхнюю пуговицу своей рубашки. Расстегнув первую, она перешла ко второй. Расстегнув вторую, она опустила взгляд на родинку на ключице.
Он сказал, что без этой родинки картина была бы невозможна.
Фэй Ни согласилась и впервые заметила, насколько ярко-красной была эта родинка.
— Одной пуговицы достаточно. — Пальцы Фан Муяна скользнули к ее вороту. С особой старательностью он застегнул вторую пуговицу для Фэй Ни, а затем слегка потянул ее вниз. По сравнению с его пальцами пуговицы казались Фэй Ни удивительно маленькими. Его ладони были слегка шершавыми, и даже через ткань рубашки Фэй Ни могла это почувствовать.
Выражение лица Фан Муяна и направление его пальцев были очень серьезными, из-за чего румянец на лице Фэй Ни казался совершенно необоснованным.
Он отступил обратно к мольберту и продолжил писать портрет Фэй Ни.
Фэй Ни прекрасно знала, насколько проницательным мог быть взгляд Фан Муяна, и даже проведя с ним столько времени, она все еще чувствовала себя неловко под этим взглядом. Ее рука потянулась к недочитанному роману.
Фан Муян спросил ее:
— Как далеко ты продвинулась по сюжету? Расскажешь?
Фэй Ни взяла книгу в твердом переплете, покрытую обложкой, и начала читать ее Фан Муяну. Она читала очень медленно, стараясь, чтобы каждое слово отчетливо доносилось до его ушей.
Он был ее единственным слушателем, и она сама смела позволять быть таковым лишь ему. Наличие рядом такого человека, как он, было утешительным, независимо от того, понимал он ее или нет. Иногда она желала, чтобы он не понимал. Чтение вслух признаний главной героини вызывало странное чувство неловкости — хотя это были слова персонажа, ей казалось, что это она говорит их ему.
Она просто зачитала эти слова вслух Фан Муяну, не переводя их.
После того как Фан Муян убрал мольберт, Фэй Ни подошла посмотреть на свой портрет.
Бросив лишь взгляд, Фэй Ни повернула голову, открыла окно и протянула руку, чтобы поймать снежинки за окном.
Фан Муян подошел, взял руку Фэй Ни, теперь покрытую снежинками, и прижал ее к своей щеке.
Фэй Ни отдернула ладонь:
— Холодная же!
— Скоро согреется.