Глава 52.
Когда Фэй Ни проснулась посреди ночи, свет в комнате еще горел. Она обнаружила себя лежащей в постели Фан Муяна, укутанной его одеялом. Инстинктивно она коснулась уголка рта — нижняя губа, будто покусанная, немного побаливала. Пальцы скользнули к верхней пуговице рубашки: она была на месте.
Когда ее рука двинулась к воротнику, она не могла не заметить кольцо на своем пальце — изумрудное кольцо в обрамлении бриллиантов, которое делало ее пальцы еще тоньше и изящнее.
Рядом с ней никого не было, только пустая подушка. Днем две подушки лежали рядом специально для незваных гостей.
Оглядевшись, она увидела Фан Муяна, сидящего к ней спиной и, вероятно, что-то рисующего.
В голове Фэй Ни крутилось множество вопросов: почему она лежала в постели Фан Муяна? Почему на ее пальце было кольцо? Все, что она могла вспомнить, — это то, что Фан Муян чистил для нее крабовое мясо и что она выпила пару лишних чашек вина.
Прежде чем задать какие-либо вопросы, она откинула одеяло, села на кровати и стала искать свои тапки. Она смутно понимала, что произошло: скорее всего, она была пьяна, и он не смог уложить ее на верхнюю койку, поэтому просто позволил ей занять свою кровать.
Ей было немного неловко из-за того, что она напилась, а Фан Муян все еще не ложился спать. Если бы он лег спать на ее верхней койке, она бы ничего ему не сказала. Фэй Ни почувствовала, что ранее неправильно поняла Фан Муяна: он был далеко не так опасен, как она себе представляла. Она была пьяна, но он не только не воспользовался ее положением, не только не заснул с ней в одной кровати, но даже не занял пустую верхнюю койку без ее разрешения. Вместо этого он рисовал так поздно ночью. Ее захлестнул поток эмоций. Еще вчера в душевой она мучилась, думая о том, стоит ли отказать ему и как это сделать, если он будет снова к ней лезть. Теперь она покраснела от своих излишних размышлений... О чем она только думала? Однако, поскольку действие алкоголя закончилось, легкий румянец на ее лице был менее заметен, чем до этого.
Фан Муян услышал стук тапочек и понял, что Фэй Ни проснулась. Обернувшись, он увидел, что румянец на ее щеках слегка поблек, а волосы все еще были взъерошены от того, как он их растрепал ранее — он решил, что она забыла об этом, и не собирался в этом признаваться. Улыбнувшись ей, он сказал:
— Еще даже четырех нет, поспи еще немного.
Фэй Ни еще раз окинула его взглядом с ног до головы, на нем была только рубашка. В такой холод он был одет так легко. Фэй Ни подошла к нему и встала рядом, увидев, что он срисовывает что-то из художественного альбома.
— Перестань рисовать, иди отдохни.
Кольцо на ее пальце неизбежно заставляло ее думать о нем:
— Откуда оно взялось?
— Оно лежало прямо в шкатулке, ты не замечала его целых десять лет?
Обнаружив, что в шкатулке были только пластинки и иллюстрированные альбомы, а книг, которые она хотела прочитать, не было, она больше не обращала на нее внимания, просто дожидаясь, когда сможет вернуть ее законному владельцу.
Фан Муян протянул руку, погладил кольцо на руке Фэй Ни, а затем медленно снял его.
Так же как Фэй Ни не понимала, почему Фан Муян надел кольцо на ее палец, пока она была пьяна, теперь она была столь же озадачена тем, почему он снимает его.
Когда его пальцы скользнули по ее, Фэй Ни почувствовала холодок.
Прежде чем Фэй Ни проснулась, Фан Муян успел принять холодный душ, поэтому его тело сейчас было намного холоднее, чем у Фэй Ни.
Фан Муян, держа Фэй Ни за руку, сказал ей:
— Это кольцо мне оставила бабушка, сказав, что оно пригодится, когда я женюсь.
В то время он имел лишь смутное представление о браке. Он считал, что это то, в чем он, возможно, никогда не будет нуждаться в своей жизни — брак казался ему чем-то очень ограничительным, совсем как было у его отца, который находился словно в тисках у его матери. Он совершенно не хотел жениться. Пережив в юности достаточно контроля со стороны родителей и учителей, он признавал брак неизбежным путем перехода во взрослую жизнь, и от этого никуда уж не подеваться. Однако он решил, что, достигнув взрослого возраста и обретя независимость, он никогда не подвергнет себя добровольно таким пыткам.
Неожиданно он все же женился, и даже по собственному желанию.
Он спросил Фэй Ни:
— Ты жалеешь, что вышла за меня?
Фэй Ни инстинктивно покачала головой. Она не могла найти ни одной причины для сожалений: она не только получила дом, но и обрела некоторую свободу благодаря замужеству. В родительском доме она могла свободно принимать собственные решения, но эта свобода была совершенно не сравнима с той, которой она обладала сейчас.
Более того, Фан Муян тоже явно выиграл от этого брака.
Ей нравился этот взаимовыгодный союз.
— Тогда, ты согласна быть моей женой?
Фэй Ни чувствовала, что его «согласие» не совпадало с ее собственным «согласием», но отрицать этого не могла.
Он добавил:
— Когда я отдавал его тебе, я и подумать не мог, что у меня будет возможность самому надеть его на твой палец.
Кольцо вернулось на палец Фэй Ни.
— На этот раз будем женаты по-настоящему, хорошо?
Фэй Ни понимала смысл слов Фан Муяна. Она не могла найти причину, чтобы их опровергнуть, единственной причиной, вероятно, было то, что все происходило слишком быстро, и у нее не было времени адаптироваться. Но этой причины было недостаточно, чтобы сказать ему «нет».
Она не ответила прямо, а взглянула на часы:
— Уже четыре, тебе лучше поспать. Завтра... то есть, сегодня тебе еще идти на работу.
— Но я не могу заснуть, — Фан Муян потянулся рукой, чтобы пригладить ее волосы, которые он ей ранее и растрепал. Когда его рука коснулась уха Фэй Ни, она вновь почувствовала ту прохладу.
Она не удержалась от вопроса:
— Почему у тебя такие холодные руки?
— Не могла бы ты тогда согреть их для меня?