Глава 51.
Считалось, что крабы обладают охлаждающим эффектом, поэтому по предложению Фан Муяна Фэй Ни выпила еще две чашки теплого рисового вина.
Фан Муян никак не ожидал, что Фэй Ни окажется такой неустойчивой к алкоголю: после всего двух чашек она стала вести себя совершенно нехарактерно, вся покраснела и смотрела на него прищуренными глазами. Это была сторона Фэй Ни, которую он никогда раньше не видел. Он вытер руки и потянулся, чтобы ущипнуть ее за щеку. Фэй Ни даже не отпрянула от него, а просто улыбнулась в ответ.
Фан Муян поставил перед ней очищенное крабовое мясо и предложил ей съесть еще.
Фэй Ни съела краба, затем потянулась за бутылкой вина, чтобы налить себе еще.
Фан Муян находил ее невероятно милой, но боялся, что она может переусердствовать и опьянеть. Взяв чашку Фэй Ни, он налил половину, сначала сам отпил глоток, а затем поднес оставшуюся небольшую порцию к ее губам.
Фэй Ни прижала губы к чашке с вином и недовольно пробормотала:
— В бутылке есть еще, зачем ты крадешь мое?
Говоря это, она запрокинула голову назад и сделала один большой глоток. Допив, она показала Фан Муяну дно своей чашки, улыбнулась ему и сказала:
— Я выпью еще одну чашку, только не кради у меня на этот раз.
— Еще один глоток, и ты опьянеешь — с тебя хватит. — Хотя Фан Муяну и нравилась ее такая игривая и совершенно очаровательная наивность, он не хотел, чтобы она действительно опьянела, так как ощущения от этого не самые приятные.
Пьяный человек, конечно, не признается, что он пьян. Фэй Ни прижала пальцы к подбородку и покачала головой:
— Я не пьяна.
Говоря это, она потянулась к бутылке вина, стоявшей рядом с Фан Муяном, и налила себе выпить.
— Больше не пей, — Фан Муян забрал бутылку. Когда Фэй Ни попросила у него добавки, он просто обмакнул палочки для еды в свою чашку и смочил ими ей губы. Фан Муян наблюдал, как губы Фэй Ни становились все краснее и краснее. Ее глаза встретились с его с улыбкой, выражая недовольство, как будто она хотела сказать: «Я могла бы выпить еще». Фан Муян не удержался и снова ущипнул ее за щеку.
Фэй Ни неприязненно запротестовала:
— Прекрати, ты делаешь мне больно.
— Тогда позволь мне приласкать тебя, — Фан Муян потерся пальцами об ее лицо, но случайно перестарался и причинил ей боль. Тем не менее, он спросил: — Теперь лучше?
— Ты снова сделал мне больно.
Но он совершенно не собирался ее отпускать:
— Тогда сделай мне больно в ответ.
Фэй Ни, немного рассердившись, отломила крабовую ножку и ткнула ему в лицо маленькой клешней.
Фан Муян великодушно позволил ей это сделать.
Фэй Ни это показалось бессмысленным:
— Я не буду опускаться до твоего уровня.
Она отказалась есть крабовое мясо, которое Фан Муян тщательно очистил для нее, вместо этого она отломила еще одну крабовую ножку и вгрызлась в нее, будто это был сам Фан Муян.
Фан Муян спросил:
— И что же, ты разве сможешь ее разгрызть?
Фэй Ни открыла рот, обнажив ряд ровных белых зубов, чтобы доказать Фан Муяну, что она действительно может это сделать.
Доев мясо с крабовой ножки, Фэй Ни сказала, что хочет выпить еще немного вина.
Фан Муян снова обмакнул палочки для еды в вино и поднес их к губам Фэй Ни.
Фэй Ни поджала губы и недовольно пробурчала:
— Сяо Фан, ты не мог бы быть чуть щедрее?
Фан Муян, однако, не мог быть щедрее: он лишь капнул ей на губы капельку вина, и Фэй Ни наклонилась, чтобы поймать ее языком, прежде чем она упала с кончика его палочек.
Она отчитала его за скупость.
— У меня есть деньги. Если вино закончится, сходишь купишь. Дай мне еще немного.
Фан Муян с улыбкой спросил:
— И сколько у тебя денег?
Фэй Ни, хитро улыбаясь, покачала головой:
— Я тебе не скажу.
— Тогда откуда мне знать, что у тебя действительно они есть, чтобы купить мне еще одну бутылку вина?
Фэй Ни, задрав подбородок, упрекнула его:
— Ты всегда скуп там, где должен быть щедрым, и щедр там, где должен быть бережливым. Почему бы тебе не купить себе еще пару вещей, раз у тебя появились деньги? Если бы ты одевался получше, мне бы не было так стыдно.
Фан Муян не ожидал, что Фэй Ни скажет такое. Улыбаясь, он спросил:
— Чем же я заставил тебя так стыдиться? — по его впечатлениям, Фэй Ни не была человеком, который полагался на одежду или мебель, чтобы сохранить лицо. Хотя она ценила практичность, ее стандарты все же отличались от стандартов большинства людей. Другие могли бы подумать, что диван в комнате был символом статуса, но Фэй Ни просто считала, что он не так практичен, как стулья, и занимал место, которое ей было нужно для пианино.
— Из-за того, как ты одеваешься, другие думают, что я с тобой только потому, что ты высокий и широкоплечий. — Фэй Ни злилась все больше и больше: — Что вообще хорошего в том, чтобы быть высоким и крупным? Это пустая трата ткани на пошив одежды. Разве я не могла оценить твой талант? Или талант имеет значение только тогда, когда его замечают все? Ты даже стулья делаешь так хорошо, и иногда мне правда хочется, чтобы они могли увидеть все то, что ты создаешь.
Фэй Ни перечислила множество достоинств Фан Муяна — он умел чинить часы, играть на скрипке, рисовать... он ведь правда такой замечательный человек.
Фан Муян и не подозревал, что занимает такое почетное место в сердце Фэй Ни. Он шутливо ущипнул ее за нос:
— Если я так идеален в твоих глазах, почему бы тебе просто не рассказать другим о моих достоинствах?
Фэй Ни усмехнулась:
— А ты бы рассказал посторонним, сколько у тебя сбережений дома? — она покачала головой, как бы отвечая на свой собственный вопрос, а затем добавила: — Я бы еще выпила. Налей мне чутка, пожалуйста.
Она подчеркнула слово «пожалуйста».
Фан Муян в жизни бы не подумал, что женится на пьянчужке, которая напивается от одного глотка вина. В этот момент ему очень сильно захотелось прижать голову этой пьяницы к себе и нежно погладить, обхватив руками.
— Как насчет завтра? Сегодня тебе правда достаточно.
Фэй Ни холодно усмехнулась:
— Разве не ты говорил, что будешь во всем меня слушаться? Я так и знала, ни единого слова не было правдой, ты просто одурачил меня. Ты даже не можешь налить мне чашку вина, — Фэй Ни вдруг наклонилась к нему ближе и сказала: — Не удивлюсь, если и твои слова о том, что у тебя никого не было до меня, были ложью.
Фан Муян сегодня купил уксус специально для приготовления крабов, и уксус действительно оказался очень качественным.
Посмотрев Фэй Ни в глаза, он сказал:
— Я сказал правду.
Фэй Ни долго смотрела на него, казалось, убеждаясь в его словах, прежде чем ответить:
— Даже если неправда, мне все равно, я не настолько мелочная. Давай-ка мы с тобой выпьем еще немного.
Фан Муян перелил воду из термоса в чашку и передал Фэй Ни.
— Ты снова дуришь меня.
— Если хочешь выпить, я составлю тебе компанию завтра.
— Но я хочу сегодня. Если ты будешь щедр ко мне, то я отплачу тебе тем же.
Фан Муян провел большим пальцем по мочке уха Фэй Ни, которая покраснела от пары лишних чашек вина. Он улыбнулся и спросил ее:
— Как именно ты собираешься отплатить мне?
— Какую песню ты бы хотел послушать? Я тебе сыграю.
Вот уж поразительная щедрость.
Фэй Ни была крайне бдительна, и, несмотря на то, что была пьяна, она сыграла для Фан Муяна широко распространенную в то время мелодию. Как и сегодняшняя Фэй Ни, музыка была более живой, чем обычно. Закончив играть, Фэй Ни повернулась к Фан Муяну и улыбнулась, словно говоря: «Я щедро выполнила свою часть. Теперь твоя очередь».
Фан Муян сделал глоток из чашки, а затем предложил его Фэй Ни. Она не ожидала, что его «щедрость» будет столь скупой, ведь он боролся с ней даже за то вино, что было у нее во рту. Она не была ему соперницей, но все равно была полна решимости выпить больше него.
После нескольких таких раз Фэй Ни совершенно выбилась из сил. Она мягко рухнула на кровать, прижав пальцы к онемевшему и зудящему месту на губах и пытаясь помешать Фан Муяну, чтобы он не мог больше поить ее вином. Постепенно ее пальцы тоже пропитались запахом алкоголя — своим или его, она не могла сказать. У нее ужасно все зудело, дыхание стало прерывистым, и казалось, что на кончиках пальцев копошатся муравьи. Больше не в силах все это выносить, она наконец сдалась:
— Пей свое вино сам, я больше не буду.
— Правда не будешь?
— Правда не буду.
— Все еще недовольна моей скупостью?
Фэй Ни покачала головой.
Фан Муян не знал, как с ней быть. Любые действия в ее адрес в таком состоянии были бы равносильны использованию ее уязвимости. Делать ничего такого с ней он не собирался и считал это ниже своего достоинства, так как в этом не было необходимости. Однако то, как она выглядела сейчас, было для него уже достаточно тяжелым испытанием.
В конце концов, он лишь погладил ее по лицу пальцами, прежде чем отпустить ее. Проработав несколько лет в деревне и не сидя сложа руки с момента возвращения в город, кончики его пальцев, конечно же, не были мягкими. С губ Фэй Ни сорвался болезненный стон от его не самых нежных поглаживаний по ее лицу.
Своими шероховатыми подушечками пальцев он коснулся ее губ, и был ли это остаточный вкус вина или что-то еще, прилипшее к коже его пальцев, Фэй Ни почувствовала его вкус. Ее губы были очень красными, и его пальцы, столкнувшись с ними, тоже слегка окрасились в красный цвет.
Фан Муян подумал, что если бы он не продал свою камеру и она была бы у него до сих пор, он мог бы запечатлеть ее в таком виде. Увидев себя, она бы точно больше никогда не притронулась к алкоголю. Снимки эти, конечно, ни в коем случае нельзя было проявлять вне дома, он не мог позволить кому бы то ни было увидеть ее такой.
Фэй Ни затихла. Она лежала, сжимая в руках подушку и оцепенело уставившись на улыбающегося Фан Муяна.
Фан Муян поправил подушку, чтобы Фэй Ни могла положить на нее всю голову. Ее глаза оставались открытыми, пока он не поцеловал их несколько раз, прежде чем она наконец закрыла их.
Он открыл термос, налил воды и подождал, пока она немного остынет, после чего помог Фэй Ни подняться и понемногу напоил ее.
Услышав где-то, что вяленые сливы помогают от похмелья, Фан Муян взял одну и положил в рот Фэй Ни. Фэй Ни с закрытыми глазами послушно съела ее.
Фан Муян вытащил кольцо из кармана брюк и беспомощно улыбнулся, он собирался подарить его ей сегодня. Надев кольцо ей на палец, он поднял ее руку, чтобы рассмотреть его: оно село идеально, словно было продолжением ее пальца.
Он поцеловал ее в лоб, не желая ее больше тревожить.
Фан Муян снял с Фэй Ни обувь, затем принес воды из водной комнаты, смешал ее с горячей водой и аккуратно вымыл ей руки и лицо. На ней был свитер поверх рубашки, а спать в свитере, должно быть, было неудобно. Хотя Фан Муян обычно был довольно груб и небрежен в своих действиях, сейчас он старался быть осторожным. И все же, снимая с нее свитер, его пальцы невольно коснулись ее.
Фэй Ни и так боялась щекотки, а теперь, в полусонном состоянии ощутив, как кто-то коснулся ее самых щекотливых мест на теле, она не смогла удержаться от того, чтобы не закатиться со смехом по постели, пытаясь увернуться. От ее беспорядочных движений сине-белые клетчатые простыни практически смялись в комок, но она все никак не могла унять свой смех.
Не в силах остановиться, она сквозь смех попросила его:
— Пожалуйста, прекрати! Не делай так.
Смех был звонким и отчетливым, разносясь сквозь стену в соседнюю квартиру.
Ван Сяомань впервые услышала такой громкий шум из соседнего дома. Смех и голос были настолько развязными, что даже она почувствовала от этого некоторое смущение. Даже предыдущие соседи, какими бы шумными они ни были, никогда ничего подобного не делали. К чему этот легкомысленный, распущенный смех? Фэй Ни обычно казалась тихой и сдержанной, но вот оно ее истинное лицо за закрытыми дверями. Она оторвала два комочка ваты и засунула их в уши своего мужа.
Фан Муян вовремя сдержал вот-вот готовый сорваться с его губ смешок, прекрасно понимая, что Фэй Ни непременно пожалеет об этом смехе на следующее утро.