Глава 53.
Фан Муян снова спросил:
— Мы ведь теперь женаты по-настоящему, да ведь?
Фэй Ни молчала, понимая скрытый смысл его слов. Она была готова выйти за него замуж и никогда об этом не жалела, но пока не была готова стать его настоящей женой. Ее мысли заполнили наставления матери и знакомые звуки, которые регулярно доносились из соседней квартиры. Если быть настоящей парой означало издавать такие же звуки каждую неделю, она не думала, что это будет лучше, чем сейчас, да и не стремилась к этому.
— Если ты ничего не скажешь, я приму это как молчаливое согласие. — Фан Муян нащупал мягкое место на ее теле и накрыл его своей ладонью.
— Дай мне еще немного времени, чтобы все обдумать.
— Что еще, по-твоему, мне нужно улучшить в себе? — вскоре рука Фан Муяна мгновенно согрелась.
Фэй Ни ощущала, как верх ее одежды становится все теснее и теснее, почти что душа ее, а лицо все зарделось от напряжения.
— Разве у нас все не было уже хорошо так, как было?
— Но я думаю, что мы с тобой можем еще лучше.
Пальцы Фан Муяна были одновременно заискивающими и распутными. Фэй Ни никогда раньше не сталкивалась с такими льстивыми пальцами, как будто даже их подушечки пытались угодить ей, стремясь сделать ей хорошо и обеспечить комфорт. Однако у всей этой лести была цель — чтобы, как только угодить ей и расположить к себе, лучше насладиться необузданной дикостью везде, где они касались. Пальцы Фан Муяна были такими же, он становился все более раскованным и напористым, но маскировал это под своего рода уступчивую напористость, как бы говоря: «Ты тоже должна этого хотеть».
Вскоре он не только согрел свои руки, но и повысил температуру тела Фэй Ни.
Фэй Ни никогда раньше не сталкивалась с подобным; то, что он с ней делал, она никогда не видела прежде ни в фильмах, ни в книгах. Его поведение казалось несколько несоответствующим ситуации, и совет, который дала ей мать в день свадьбы, казался совершенно бесполезным.
Она понятия не имела, откуда он всему этому научился, чтобы в итоге так мучить ее.
Все ее тело изнывало от жары и чесалось, и она невольно спросила Фан Муяна:
— Где ты этому набрался?
Фан Муян сначала не понял, что имела в виду Фэй Ни, но, когда понял, усмехнувшись, ответил:
— Всему, что я знаю, меня научила встреча с тобой.
Она ему нравилась, поэтому, естественно, он хотел сблизиться с ней — настолько, насколько это возможно. С чего бы ему учиться этому?
Фэй Ни молчала, и Фан Муян продолжил:
— Не волнуйся, я никогда ни с кем так не вел себя до тебя.
— С чего бы мне волноваться, — сказала она, голос ее слегка дрожал, но тон не допускал возражений.
— Но почему я улавливаю тогда нотку ревности?
— Ты снова вешаешь все на меня.
Фан Муян искренне извинился и добавил:
— У меня раньше не было опыта, поэтому, если я что-то делаю не так, пожалуйста, говори мне, я тут же исправлюсь. Я понимаю твое недовольство сейчас, но будь ко мне чуть снисходительней, и в будущем обещаю делать все как надо.
Лицо Фэй Ни покраснело, дыхание стало прерывистым, а голос, хоть и был тихим, но оставался непреклонным:
— Прекрати.
Голос был самым твердым, что было в ее теле, если не считать зубов. Фан Муян пальцами ощущал ее слабость и уступчивость, поэтому совершенно не обратил внимания на ее протест.
— Но мои руки все еще холодные, я должен еще немного их согреть, — он упорно стоял на своем, отказываясь ее отпускать.
— Тогда погрей их где-нибудь в другом месте, — сказала Фэй Ни, не в силах возразить и указать на то, что его руки уже достаточно согрелись, они определенно уже не были такими холодными.
Фан Муян серьезно отнесся к предложению Фэй Ни и слегка сдвинул руку вниз. Наклонившись к ее уху, он спросил:
— Как думаешь, это место подойдет?
Фэй Ни выругалась:
— Бесстыжий!
Фан Муян оставался невозмутимым, терпеливо объясняя ей:
— Мы теперь женаты, мы — семья. Пусть я буду бесстыжим, но только перед тобой. Как насчет того, чтобы все это досталось тебе?
Фан Муян наклонил голову, чтобы коснуться губ Фэй Ни, создавая впечатление, будто это она его целует.
Он проявил большое великодушие, предоставив ей все свое лицо, чтобы она могла делать с ним все, что захочет.
Несмотря на все ее попытки избежать этого, губы Фэй Ни встретились с губами Фан Муяна. Фан Муян время от времени давал ей возможность высказаться.
Слова из уст Фэй Ни вырывались с трудом:
— Нам сегодня еще идти на работу.
Он наклонился ближе и спросил:
— То есть, если бы не работа, тогда мы могли бы?
Фэй Ни сомкнула губы, промолчав. Допустим, ей не нужно бы было на работу, значит ли это, что она могла одобрять любые его действия по отношению к себе? Фэй Ни сама не знала. Но сегодня ей обязательно нужно было идти на работу. К тому же, он был занят весь вчерашний день и еще не спал; если он не отдохнет сейчас, это не пойдет ему на пользу.
Фан Муян становился все наглее:
— Тогда сегодня мы на работу не идем.
— Но как... — не успела она закончить, как Фан Муян воспользовался моментом.
Фэй Ни втайне проклинала себя за свою никудышность и за то, что снова попалась на его уловку. Ее губы, которые до этого слегка болели, теперь ощущались лучше. Его губы были гораздо нежнее, чем его руки. Его пальцы все глубже и глубже познавали ее, будто пытаясь оставить отпечатки везде, где только касались, и Фэй Ни вынужденно ощущала явные различия между каждым из его пяти пальцев.
Обычно она ненавидела его постоянные подколки, но теперь ей хотелось, чтобы он больше говорил. Только когда он говорил, она могла отвечать, иначе она оставалась заткнутой им. Она хотела использовать то немногое, что у нее осталось от здравого смысла, чтобы сказать ему, что им обоим нужно отдохнуть и побыть немного наедине с собой.
Спустя некоторое время Фан Муян опустился подбородком на плечо Фэй Ни, давая ей возможность высказаться.
— Скоро рассвет, тебе нужно поспать.
Фан Муян ответил: «Хорошо».
Для Фан Муяна поднять Фэй Ни не составило труда.
Оказавшись внезапно подхваченной на руки, Фэй Ни инстинктивно воскликнула: «Нет!»
Голова Фэй Ни снова опустилась на подушку. Фан Муян накрыл ее одеялом, укутав поудобнее. Он лег на другую подушку, прижался губами к ее уху и спросил:
— Что нет-то? Не ты хотела отдохнуть? Почему ты теперь этого не хочешь?
Фэй Ни натянула одеяло повыше, зарывшись в него лицом и игнорируя его. Она снова неправильно его поняла и не могла не задаться вопросом: неужели она подсознательно хотела с ним чего-то такого, поэтому и продолжала его подозревать? Эта мысль ее совершенно смутила.
Фан Муян не был таким святым, как представляла себе Фэй Ни. Причина, по которой он просто лежал, ничего не делая, заключалась не в чистоте его разума, а просто в нехватке времени. Им обоим еще нужно было на работу.
Он перевернулся и обнял Фэй Ни через одеяло.
Фэй Ни сказала:
— Я пойду спать наверх.
Фан Муян улыбнулся:
— Все еще не доверяешь мне?
— Тебе не холодно без одеяла? — на его кровати было только одно одеяло, которое было как раз на ней. Она не осмелилась отдать ему половину.
— С тобой рядом мне совсем не холодно, — он обнял ее крепче и наклонился, чтобы поцеловать.
Раньше Фэй Ни, возможно, попыталась бы уклониться от него, но теперь, когда они сблизились, поцелуи казались ей довольно обычным делом. А поскольку она была укутана одеялом, не было риска, что дело зайдет слишком далеко, поэтому она позволила ему делать все, что он хотел. Поскольку им нужно было на работу, Фан Муян просто чмокнул ее в ухо.
Внезапно воздух словно затих, и Фэй Ни услышала биение своего сердца. Она подумала, что Фан Муян был прав, не укрывшись одеялом, — ей казалось, что она горит. Закрыв глаза, она все еще ощущала беспокойные движения пальцев Фан Муяна, словно он пытался придать ей нужную форму. За это короткое время она уже привыкла к его пальцам, и его предыдущие движения, а также ее собственные ощущения от нескольких мгновений назад ярко воспроизводились в ее памяти, настолько ярко, что казалось, будто она переживает их заново. Но она понимала, что теперь его руки ведут себя прилично, очень прилично. С Фан Муяном рядом, слушая его дыхание, у нее не было ни единого шанса заснуть.
Она даже не могла представить, что в будущем им придется спать в одной постели; скорее всего, она будет лежать без сна ночь за ночью. Поэтому чем позже наступит этот момент, тем лучше.
— Выпусти меня на минутку, — она лежала во внутренней стороне постели, и чтобы выйти, ей нужно было пройти через него.
— М?
— Я хочу пить.
— Я принесу тебе.
Фан Муян знал, что Фэй Ни хочет воспользоваться этой возможностью и вернуться в свою постель, поэтому он намеренно замедлил темп, наливая воду, и подождал, пока Фэй Ни вернется на верхнюю койку, прежде чем повернуться в ней.
Так было лучше — продолжая лежать с ней рядом, он бы не сомкнул глаз.
Фэй Ни выпила воду, которую он ей налил, по-прежнему находясь под пристальным взглядом Фан Муяна.
После она лежала в постели, не в силах заснуть, но не смела повернуться, боясь, что шум может потревожить сон Фан Муяна.
Он и так очень мало спал, потому что занимался изготовлением мебели, а на этот раз заснул почти на рассвете, поэтому она хотела, чтобы он поспал еще немного.
До самого рассвета Фэй Ни так и не смогла заснуть. Она тихонько спустилась с верхней койки; Фан Муян все еще лежал в постели с закрытыми глазами. Фэй Ни заметила его длинные ресницы и не удержалась, чтобы не подуть на них и посмотреть, пошевелятся ли они. Поначалу она дула с расстояния, и ресницы оставались неподвижными, поэтому она подошла ближе и снова подула на них. Приблизившись к его лицу, она осторожно пощекотала его своими пальцами, а затем ткнула его в кончик носа мизинцем. Боясь разбудить его, она прикасалась к нему только слегка.
С тех пор как они поженились, она никогда не рассматривала его так внимательно, как сегодня. Последний раз она так пристально изучала его в больнице, когда он лежал без сознания.
В то время она видела в нем надежду на будущее, думая, что если он поправится, она сможет получить признание как выдающийся работник и поступить в университет; теперь, хотя она и не поступила в университет, у нее был спутник, благодаря которому ей казалось, что жизнь по-прежнему интересна и стоит того, чтобы ее прожить. Конечно, во многих случаях она все еще сожалела о том, что не может поступить на учебу или сменить работу.
Она некоторое время молча наблюдала за ним, а затем пошла в водную комнату, чтобы умыться.
Там она столкнулась с Ван Сяомань, которая, завидев Фэй Ни, не удержалась от вопроса:
— Сяо Фэй, почему у тебя так распухли губы?
Фэй Ни инстинктивно прикусила губу, вспомнив сцену в спальне ранее в тот день, и выпалила оправдание:
— Обожглась горячей водой.
Ван Сяомань заметила, как покраснели уши Фэй Ни, но не осмелилась ее разоблачать. Вчера, когда Фэй Ни так смеялась, она, вероятно, понятия не имела, насколько тонкие стены в этом здании, и не знала, что ее было слышно. Обожглась водой? Как же, губы у нее явно были покусаны. Это как нужно было умудриться, чтобы оставить такие следы?
Вернувшись домой, Фэй Ни взяла зеркало и прижала палец к губам. Действительно, ее верхняя губа была опухшая. Она не могла не возмутиться на Фан Муяна.
Фан Муян заметил, что Фэй Ни рассматривает себя в зеркале, поэтому наклонился поближе, чтобы рассмотреть ее отражение, и коснулся пальцем ее верхней губы.
— Почему здесь так опухло? Болит?
Фэй Ни бросила на Фан Муяна уничтожающий взгляд:
— Не твое дело.
Фан Муян продолжил проявлять беспокойство, несмотря на раздражение Фэй Ни:
— Ты обожглась, когда пила воду сегодня? Я принесу тебе мазь.