Глава 47.
— Тебе они не нравятся?
Финики тут были ни при чем. Фэй Ни держала молочную смесь в обеих руках и сделала еще один глоток. Подумав немного, она спросила:
— Кто из твоих бывших раньше любил красные финики?
Фэй Ни сформулировала вопрос таким образом намеренно. Если бы она прямо спросила Фан Муяна, сколько у него было девушек в прошлом, он определенно бы в этом не признался, однако на вопрос: «Кто из твоих бывших раньше любил красные финики?» ему пришлось бы немного подумать. Застигнутый врасплох, он мог бы сказать правду.
Возможно, слова даже не нужны: если он задумывается хоть на мгновение, значит, у него была не одна девушка в прошлом.
Фан Муян сразу понял, чего хочет добиться Фэй Ни.
— Если ты готова назвать наше общение перед браком полноценными отношениями, то ты единственная девушка, которая у меня была когда-либо. Если же ты думаешь, что это не считается, то у меня никогда в жизни не было девушки.
— А как же Лин И? — эти слова вырвались у нее прежде, чем она успела прикусить язык, укрепив тем самым свою репутацию ревнивицы.
— Лин И можно считать просто моей подругой. Хоть она и женщина, но она абсолютно не имеет никакого отношения к тому, чтобы быть моей девушкой. — Если бы Фэй Ни не упомянула об этом, Фан Муян никогда бы не рассматривал Лин И как проблему в их с Фэй Ни отношениях.
— Почему ты уступил ей место в университете?
Фан Муян, улыбнувшись, сказал:
— Потому что ее способностей и сил недостаточно для того, чтобы выжить в деревне. Я ведь физически сильнее и выносливее, это ты должна понимать.
Фэй Ни сегодня была другой, у нее не было ни сил, ни энергии, чтобы ходить вокруг да около. Ее вопросы были прямыми и донельзя однозначными:
— Она же не единственная, кто не может с этим справиться, тогда почему именно она? Если бы меня тоже отправили в деревню в составе производственной бригады и я не смогла бы вынести жизнь там, ты бы и мне уступил свою квоту?
— Будь это ты, я бы ни за что не смог этого сделать.
Фэй Ни холодно усмехнулась:
— Какой ты честный. — Она была практически уверена, что он хотя бы солжет, чтобы ее успокоить, но никак не ожидала такого ответа.
— Если бы ты оказалась в том же пункте Образованной молодежи, что и я, я бы очень хотел быть с тобой каждый день. Я бы не вынес мысли о том, что уеду, и мысли о том, что уедешь ты. Если бы ты твердо была намерена поступить в университет, я не говорю, что не отпустил бы тебя, но перед тем, как ты уедешь, я бы побыл с тобой пару раз, как супруги, прежде чем отпустить, чтобы с того момента ты всегда думала обо мне. И под супругами я не имею в виду сертификат о браке...
— Бесстыжий! — Фэй Ни, смутившись, покраснела до корней волос, но, к счастью, занавеска была задернута, и Фан Муян не мог ее видеть.
Фан Муян не стал отрицать:
— Ты только сейчас это поняла?
Фэй Ни отказалась с ним разговаривать, просто держа в руках стакан молока и время от времени помешивая его ложкой.
Спустя некоторое время она сама обратилась к Фан Муяну:
— По твоим словам получается, она не была твоей девушкой, и ты, тем не менее, уступил ей свое место в университете, тогда она должна быть еще более тебе благодарна. Но после твоего несчастного случая она даже не пришла позаботиться о тебе. И ты все еще считаешь ее другом? — То, что сделала Лин И, было гораздо хуже того, что она описала. Она не только не пришла позаботиться о нем, но и ни разу не навестила его. Если она так боялась ответственности, почему с самого начала не подумала о том, чтобы избежать подозрений, когда просила его об услуге?
У Фэй Ни были несколько иные стандарты. Она считала, что если бы Фан Муян был просто парнем Лин И, не оказывая ей никаких услуг, и она не пришла бы к нему, когда он оказался в беде, это означало бы лишь безразличие к нему Лин И. Но это было ее дело, и никого другого это не касалось — Фэй Ни не имела права судить ее. Но Фан Муян даже не был ее парнем, и все равно отдал ей свое место в университете, а она даже не навестила его и пары раз — это уже была явная неблагодарность, заслуживающая порицания.
— На самом деле я ей за это очень благодарен. Если бы она приходила присматривать за мной, как бы я смог сблизиться с тобой? Даже то, что я не поступил в университет — сейчас, когда я об этом думаю — было ради встречи с тобой. — Фан Муян ничего не ожидал от Лин И, поэтому не испытывал никакого разочарования. Если бы он чего-то от нее хотел тогда, он бы не отдал ей свое место; в конце концов, ничто не сравнится с преимуществом обучения в университете. Они были друзьями раньше, и она не сделала ничего такого, чтобы каким-то образом подвести его или разочаровать, поэтому у него и не было необходимости разрывать их дружбу.
— Ты просто пытаешься меня надуть, да? Все сваливаешь на меня — теперь это моя вина, что ты не поступил в университет?
— Это моя вина, как ты хочешь, чтобы я ее загладил? — Фан Муян понимал, что она чувствует себя неважно и зацикливается на мелочах, поэтому не стал с ней спорить. Чего он совершенно не ожидал, так это того, что у Фэй Ни может быть такое богатое воображение — это же надо было умудриться связать красные финики с тем, что у него, якобы, была девушка когда-то, да не одна.
— Иди есть скорее, еда остынет.
Фэй Ни допила молоко, и Фан Муян забрал у нее стакан.
— Чего бы ты хотела поесть? Я тебе приготовлю.
Фэй Ни мысленно усмехнулась. Учитывая, что в доме была лишь лапша, Фан Муян, вероятно, только ее и смог бы сварить. У нее не было аппетита, и она сказала ему:
— Я не хочу есть. Просто оставь мне немного каши, этого хватит.
Через некоторое время Фэй Ни почувствовала в комнате запах яиц, хотя вареные яйца не имели такого аромата.
— Я приготовил тебе яичный крем. Хочешь спуститься вниз или мне принести его тебе?
Фэй Ни подумала про себя: «Разве я только что не попросила просто оставить немного каши?» Но вслух она сказала:
— Я спущусь и поем с тобой.
Дома у них не было подкладки для стульев, и, опасаясь, что Фэй Ни может простудиться, Фан Муян просто передвинул швейную машинку, которая служила импровизированным обеденным столом, к передней части кровати, чтобы Фэй Ни могла присесть.
Она попробовала ложку крема и с удивлением обнаружила, что Фан Муян готовит на пару весьма неплохо! Крем получился очень нежным, совершенно не переваренным.
— Как тебе?
— Очень вкусно, даже лучше, чем у меня.
— Не хватает только одного.
— Чего же?
— Жаль, у нас дома нет уксуса, одна лишь капелька точно бы преобразила вкус. Ты же любишь уксус, да? Я все время забываю его купить, завтра обязательно исправлюсь.
Фэй Ни поняла, что он издевается над ней, и тут же ответила:
— Кому тут нравится уксус?
— Мне нравится, только вот скажи, почему я вечно забываю его купить?
Фэй Ни поднесла ложку с яичным кремом к губам Фан Муяна:
— Даже еда не может заставить тебя заткнуться.
Не желая слушать его, она быстро засунула ему в рот несколько ложек подряд.
Только когда она сама начала есть, ей пришло в голову, что его нужно было кормить его же ложкой.
Поскольку Фэй Ни перестала его кормить, сам он не ел больше.
Фэй Ни сказала:
— Я не смогу все доесть, можешь взять еще.
— Мне не нравится такой крем, я люблю есть его только с добавлением уксуса. Или, может, ты могла бы сказать мне еще пару ревнивых слов, тогда я, возможно, и смогу проглотить пару ложек.
— Ешь или нет — мне все равно! — сказала она, но не удержалась и положила ему в миску еще немного, а затем добавила: — Как только твой пододеяльник высохнет, сразу же заправь в него одеяло, иначе оно вскоре моментально испачкается.
Фан Муян был удивительно быстр в стирке одежды. Он тщательно намыливал ее в мыльной воде, дважды полоскал и вешал сушиться. Он не знал, как правильно стирать, но делал это часто — одежда, которая должна была прослужить несколько лет, едва ли доживала до конца сезона в его руках, и то только благодаря качеству ткани. Фэй Ни была бессильна перед ним: не только его рост сжирал всю ткань, но и сам он будто стремился избавиться от нее всеми возможными способами.
Закончив трапезу, Фан Муян сказал Фэй Ни:
— Не ложись спать босиком. Перед сном надень новые носки, которые я тебе купил.
Увидев новые туфли, носки и пальто, которые ей купил Фан Муян, Фэй Ни с беспокойством спросила:
— Ты ведь не потратил все свои деньги?
— Еще немного осталось.
Он, безусловно, умел делать покупки — один взгляд на вещь, и сразу понятно, что она стоит немалых денег. Она хотела отругать его за такую расточительность, но в то же время понимала, что у него и так было не так много денег, и он потратил их на нее. Мало того, что потратил, так еще бы получил от нее за это — это огромная потеря, потеря для них обоих. Но он действительно не умел считать. Это у него, а не у нее, не было зимней одежды. Почему он не купил вещей в первую очередь для себя, когда у него появились деньги? Если она похвалит его сегодняшние покупки, Фан Муян примет это за поощрение и снова начнет безрассудно тратиться на нее, а это будет уже самой настоящей неприятностью.
Она разрывалась в этих противоречивых чувствах, но в конце концов решила последовать зову сердца и сказать, что ей понравилось все, что он для нее купил. А вот как уговорить его тратить меньше, об этом она поговорит с ним завтра.
Она надела кашемировые носки, которые купил ей Фан Муян, и, сжимая в руках грелку, которую он ей подарил, подумала, что завтра, когда почувствует себя лучше, нужно будет быстро связать ему подштанники. Погода становилась все холоднее и холоднее, и ей все еще нужно было больше пряжи, чтобы связать ему свитер. Быть может, она могла бы распустить один из своих старых шарфов — в конце концов, у нее их было два. Он был настолько безнадежен в вопросах денег, что убеждать его, скорее всего, было бесполезно. Единственным решением было заставить его отдавать часть своего заработка, когда он его получал.
На следующий вечер Фан Муян приготовил ей яичный крем, используя последнее яйцо, которое было в доме.
Уксус он так и не купил.
Запас яиц на месяц был настолько ограничен, что Фэй Ни почувствовала себя немного неловко: все имеющиеся яйца за этот месяц оказались съедены ею. Она наложила целую ложку крема в миску Фан Муяна, но когда она потянулась за второй, он с улыбкой остановил ее:
— Вот уж не думал, что нравлюсь тебе настолько сильно. Это просто яйцо...
Фан Муян думал, что Фэй Ни остановится.
Фэй Ни, вопреки ожиданиям, не стала этого отрицать и положила ему еще ложку, сказав:
— По половине каждому. Мы ведь скидывались на яйца вместе.
Сегодня Фэй Ни чувствовала себя намного лучше, и мысли у нее тоже прояснились. Она стала гораздо осторожнее выбирать слова, в отличие от вчерашнего дня, когда она несла всякую ревнивую чепуху.
Закончив есть, она включила радио и села на краешек кровати Фан Муяна, слушая музыку и занимаясь вязанием того, что не успела доделать до этого. Фан Муян набрасывал эскизы, сидя у швейной машинки; они с Фэй Ни договорились закончить низкий шкафчик в воскресенье.
Радио вдруг замолчало. Сердце Фэй Ни пропустило удар, она немедленно переключилась на другую станцию, которую можно было слушать через динамики, сняла наушники и включила громкую звуковую передачу. Убедившись, что с радио все в порядке, она снова надела наушники, но обнаружила, что звука нет и нет. Без наушников она больше не могла слушать, поэтому выключила радио и продолжила вязать в тишине.
Фан Муян был более сосредоточен на своем рисунке, чем обычно. Закончив контурный набросок, он повернулся, чтобы попросить Фэй Ни поделиться с ним одним наушником, но обнаружил, что она отложила их в сторону.
— Почему не слушаешь?
— Наушники сломались.
— Дай я взгляну. — Фан Муян тоже растерялся, не зная, что делать с наушниками. Он сказал Фэй Ни: — Убавь громкость радио чуть-чуть, соседи не услышат.
— Забудь об этом, лучше не рисковать.
Фан Муян огляделся и спросил:
— У тебя не найдется лишнего одеяла?
— В сундуке есть одно. А что?
— Ватные одеяла могут заглушать часть звуков.
Фэй Ни открыла сундук и достала свое зимнее одеяло, которое было толще того, которым она пользовалась сейчас.
Затем Фан Муян взял свое одеяло тоже, и так с помощью веревки оба одеяла были подвешены, чтобы огородить нижнюю койку.
После установки Фан Муян сказал ей:
— Это не сильно поможет, но если ты сейчас убавишь громкость, соседи точно ничего не услышат. Завтра посмотрю, есть ли в продаже подходящие наушники.
— Теперь это выглядит так, будто мы какие-то бандиты. — Она вполне могла бы подождать до завтра, пока они не купят наушники, но, впервые послушав ту радиостанцию позавчера и насладившись музыкой так мало, теперь ей казалось, будто что-то скребет на сердце. Без возможности слушать она чувствовала пустоту.
Фэй Ни все еще не могла избавиться от беспокойства:
— А что, если кто-нибудь снова постучит и зайдет, увидев все это? — вероятность этого была на самом деле довольно мала: даже если кто-нибудь постучит, она просто не пустит их, хотя это будет довольно невежливо.
— Разве причина не очевидна? Просто скажи, что стены здесь ужас какие тонкие, и все, что делают супруги дома, слышно за его пределами. Тебе неловко от того, что другие могут услышать, поэтому ты и решила проблему таким образом.