Глава 46.
Теперь, когда Фэй Ни больше не нужно было беспокоиться о внезапном появлении кого-либо, она расслабилась, и ее сопротивление стало менее решительным.
У нее кружилась голова, ноги словно ходили по облакам, легким и воздушным, но она не могла летать, и только поддержка Фан Муяна удерживала ее от падения. Они вдвоем, толкаясь и цепляясь за перила кровати, продвинулись вперед. Голова Фэй Ни уперлась в перила, и она на мгновение пришла в себя. Воспользовавшись тем, что его губы прижались к ее подбородку, она сомкнула свои и оттолкнула его руками. Она хотела сказать: «Я хочу спать», но, боясь, что он воспользуется ее уязвимостью, промолчала. Фан Муян, однако, не собирался как-то принуждать ее: как бы она ни толкала его, он игнорировал это, просто положив руки ей на плечи, не прилагая никаких сил, и продолжал делать то, что делал.
Фэй Ни молчала, и тогда Фан Муян, прижимаясь губами к ее подбородку, спросил:
— Не ты разве хотела вернуться? Вот мы вернулись, почему тогда молчишь?
Она по-прежнему молчала.
— Тебе так сильно это нравится, что ты не можешь даже говорить?
В глубине души Фэй Ни возразила, понимая, что он намеренно дразнит ее, но все же ничего не сказала.
— Тогда я скажу это за тебя: тебе безумно нравится то, что я сейчас делаю с тобой. — Он потерся о мочку ее уха, а затем прижался губами к ее губам. Он целовал ее снова и снова, словно не мог ею насытиться.
По его словам, это было то, что безумно нравилось Фэй Ни.
Фэй Ни хотела поспорить с ним, но боялась попасть в его ловушку. Ее силы были ограничены, и как бы она ни старалась, она не могла оттолкнуть его. Она могла лишь попытаться помешать ему добиться успеха в таком пустяковом деле.
— Ты устала стоять, давай ляжем в постель и отдохнем.
Услышав слово «постель», Фэй Ни наконец не смогла больше сдерживаться:
— Кто это уст..?
В тот момент, когда она открыла рот, она дала Фан Муяну возможность воспользоваться ситуацией, и после этого она больше не смогла произнести ни слова.
Сшитое ею имбирно-желтое одеяло с узором в виде гардений действительно было мягким, и, когда она упала на него, она не почувствовала головной боли. Ее тапочки слетели на пол, оставив ноги босыми. Без тапок сила ее ударов уменьшилась, поэтому Фан Муян позволил ей пинать его, как ей заблагорассудится.
Шелковое покрывало было смято от того, что она постоянно металась туда-сюда, а свет в комнате так и продолжал гореть.
Если бы не расстегнутая сорочка, Фэй Ни так бы и продолжала быть в помутнении рассудка. Придя в себя, она поспешно прикрыла сорочку рукой. Как все дошло до такого? Она была совершенно не готова к этому. Он был слишком искусен в обращении с ней, а она была слишком слабовольной, что так легко соблазнилась им.
Фэй Ни объяснила свою психическую неустойчивость физической слабостью, отметив про себя, что несколько дней в месяц она чувствует себя особенно бессильной, как сегодня.
Все ее тело было горячим, но разум немного остыл. После того, как она с трудом нашла возможность, чтобы заговорить, она тихо прошептала:
— У меня эти дни. Пожалуйста, прекрати.
Она пожалела об этом в тот же момент, как только произнесла эти слова, потому что это прозвучало так, будто она намекала, что с ее телом все в порядке и он может делать с ней все, что ему заблагорассудится. Кроме того, она выразилась слишком расплывчато, и не была уверена, понял ли он, что она имела в виду.
Однако он уловил смысл сказанного моментально:
— Почему ты не сказала об этом сразу?
Она и представить себе не могла, что все так обернется.
— В какой день это началось?
— Не твое дело. — Сегодня был только первый день, и, судя по ее обычному опыту, завтрашний будет для нее кошмаром. Она вдруг почувствовала легкое раздражение от того, что он так быстро все понял. Как он, мужчина, мог так легко все понять? Они учились в одной средней школе, и там их этому не учили. Но, с другой стороны, такие вещи не нужно было учить; достаточно было иметь девушку, чтобы всему научиться.
Фан Муян повторил за ней:
— Не мое дело?
Это не просто его дело, это очень тесно связанное с ним дело. Фан Муян отпустил Фэй Ни, пальцем вытерев капельки пота с кончика ее носа. Он застегнул обратно пуговицы, которые успел расстегнуть на ее сорочке до этого, затем потянулся к ее макушке, чтобы пригладить ее растрепанные волосы.
— Ты отдохни, а я налью тебе стакан воды.
Фан Муян пошел за водой, а Фэй Ни поправила одеяло на кровати. Шелк был слишком хрупким, за короткое время на нем появилось множество складок.
— Не суетись. Может, тебе для начала нужна будет горячая вода?
— Не нужно. — Сегодня Фэй Ни не нуждалась в горячей воде. Ее первый день не отличался от обычного, а вот второй казался просто невыносимым.
Фан Муян вложил ей в ладонь стакан с водой:
— У тебя есть грелка?
Фэй Ни осталась невозмутимой и холодно заявила, что в этом нет необходимости. Он знал слишком много, и, учитывая мастерство его действий, которое она только что испытала на себе, она не могла не засомневаться в истории его прошлых романтических отношений.
Фан Муян объяснял недовольство Фэй Ни физическими причинами и не видел в этом ничего необычного. Когда он еще жил с родителями, его мать каждый месяц в течение нескольких дней была особенно раздражительной. Его отец, униженный со стороны жены в такие дни, не мог вымещать свое недовольство на посторонних. Его старший брат и сестра были исключительно послушными детьми, и только он оставался постоянной мишенью для критики и наказаний. Когда отец злился, то, что могло бы закончиться несколькими словами упрека, неизбежно перерастало в побои, чтобы он мог выпустить пар. У него уже был опыт, и прежде чем отец успевал вытащить ремень, он успевал скрываться из виду.
Сначала Фан Муян довел Фэй Ни до того, что она теперь не могла уснуть, теперь же подгонял ее поскорее ложиться и отдыхать.
Фэй Ни выпила воды, которую налил ей Фан Муян. Все ее тело горело, и, боясь простудиться, она могла лишь лежать под одеялом, ворочаясь с боку на бок и не в силах заснуть. Она даже не могла позволить себе вспомнить, что только что произошло, потому что даже мысли об этом вызывали у нее жар.
Слушая, как она ворочается в постели сверху, Фан Муян спросил:
— Тебе плохо?
— Нет.
— Скажи мне, если вдруг станет.
— Я в порядке, не беспокойся обо мне и спи уже.
Фан Муян ей не поверил. Он встал и приподнял ее полог, чтобы пощупать ей лоб. Он посветил фонариком в лицо Фэй Ни, но, кроме легкого румянца, в остальном она выглядела нормально. Капельки пота блестели на ее коже, но это не было похоже холодную испарину по болезни; выглядело, скорее, как будто ей просто жарко.
Теперь Фан Муян поверил, что с ней действительно все в порядке, и поцеловал ее в лоб. Фэй Ни поспешно задернула занавеску:
— Ты меня раздражаешь, я пытаюсь заснуть.
Но сон все не шел. Ей очень хотелось спросить Фан Муяна, сколько у него было подружек, но она боялась, что он обвинит ее в ревности. Даже если бы она спросила, он, возможно, не сказал бы ей правду. Фэй Ни не считала себя ревнивой, она просто хотела понять прошлое Фан Муяна.
Она держала глаза закрытыми, ее мысли были заняты только что произошедшим. Открыв глаза, она уставилась на темный потолок, заставляя себя ни о чем не думать. Позже ее глаза устали от этих усилий, поэтому ей пришлось закрыть их снова, и вскоре она заснула.
Проснувшись утром, она по-прежнему оставалась холодной и отстраненной по отношению к Фан Муяну. Даже яйцо всмятку, которое он положил ей в лапшу, служило доказательством его запутанных любовных отношений в прошлом.
Фан Муян, однако, казался вполне способным справиться с ее холодностью.
Фэй Ни чувствовала себя довольно нелепо. Еще до замужества она знала, что история его прошлых отношений была не совсем безупречной, и сейчас злиться из-за этого было бессмысленно. Но она не могла не беспокоиться об этом и ничего не могла с собой поделать.
Опыт Фэй Ни сработал, и пережить этот день оказалось действительно тяжело.
Проработав до конца дня, Фэй Ни пошла в столовую за ужином. Придя домой, она поставила контейнер с едой на столик, сняла пальто и легла спать.
Когда Фан Муян вернулся, Фэй Ни лежала в постели.
Услышав, как открылась дверь, Фэй Ни сказала ему:
— Поешь сегодня сам, только оставь мне немного каши.
Фан Муян отодвинул полог, чтобы осмотреть ее: лицо у нее было болезненно бледным.
— Может, сходим в больницу?
— Не нужно, так было всегда, и я уже приняла лекарство, — с этими словами она задернула занавеску: — Дай мне немного отдохнуть.
Спустя некоторое время Фан Муян снова приподнял полог:
— Выпей сначала стакан сухого молока, это поможет тебе согреться.
— Сухое молоко? — Фэй Ни вспомнила, что у них дома не было сухого молока.
— Купил сегодня.
Фэй Ни села, взяла стакан обеими руками и поднесла ложку ко рту.
— Где ты взял деньги?
— Получил вторую часть своего гонорара.
Спустя некоторое время Фан Муян протянул Фэй Ни грелку, щедро наполненную горячей водой, и вложил ей в руки, чтобы она сама приложила ее к себе. Вместе с грелкой он также передал ей пакетик красных фиников.
— Где ты их взял?
Фан Муян сегодня получил свой гонорар, обменял его на валютные сертификаты и, с помощью одного из учителей редакции, отправился в Магазин дружбы, чтобы купить пару необходимых вещей. Там не требовались продовольственные талоны, достаточно было иметь сертификаты. Он купил себе брюки, а для Фэй Ни — пару ботинок, две пары кашемировых носков и короткое пальто. Он собирался купить пальто себе, но не смог найти подходящее на месте, поэтому купил его для Фэй Ни. Он оставил немного денег при себе, планируя поискать подержанное в комиссионке.
Фэй Ни сидела на кровати, не подозревая, что он купил столько вещей. Потягивая молоко, она попросила его:
— Если у тебя еще остались валютные сертификаты, ничего больше не бери, просто купи себе еще немного одежды. Сейчас осень, и зима уже не за горами, твоей нынешней одежды просто недостаточно для холодов.
Фан Муян с готовностью согласился, сказав Фэй Ни, что он уже купил брюки и завтра пойдет искать себе пальто.
— Зачем ты купил финики? — спросила она, глядя на них в равной степени раздражения и удивления. Она не могла понять, действительно ли он понимал все или просто притворялся — в любом случае, это было достаточно раздражающе.