Глава 44.
Они сидели очень близко друг к другу. Фан Муян вытащил из книги старое белое перышко и провел им по ее ладони.
Фэй Ни боялась щекотки. Он рисовал в серединке ее ладони, но при этом у нее покалывало и в ступнях, а музыка в ушах, казалось, царапала нервы. Она протянула другую руку, чтобы хлопнуть Фан Муяна:
— Прекрати, мне щекотно.
Но Фан Муян не послушался.
Подозревая, что он ее не услышал, она немного повысила голос:
— Перестань дурачиться, ладно? Щекотно.
После некоторого времени его рисования Фэй Ни наконец осознала, что он вырисовывает ноты мелодии, которую они слушали.
Движения Фан Муяна были поспешными и небрежными, отчего у Фэй Ни ужасно все чесалось. Она даже прикусила губу, оставив на ней следы, и невольно сжала ноги вместе, мечтая почесать ступню одной ноги пальцами другой. Несмотря на такую муку, Фан Муян не выказал ни единого признака того, что он собирается останавливаться. Все зудело, но она все еще держалась за остаточный страх, ведь то, что она слушала, было запрещено, и ее сердце замерло в напряжении. Однако музыка в ее ушах пробудила в ней еще одно чувство. Эти противоречивые ощущения переплелись, угрожая захлестнуть Фэй Ни. Она могла бы просто вытащить наушник и уйти, но не могла заставить себя прекратить слушать. Раздраженная, она сердито спросила:
— Что ты за человек? Не можешь рисовать на своей ладони?
Зачем так ее пытать? Она будет замучена до смерти.
Но то, что они делали сейчас, было не совсем законно, поэтому она не могла открыто выместить на нем свою злость.
В гневе Фэй Ни звучала нотка мольбы, и, опасаясь, что он ее снова не услышал, она приложила губы к другому уху Фан Муяна:
— Рисуй на своей ладони, идет?
Фан Муян ответил:
— Я лишь хотел, чтобы мелодия запомнилась тебе лучше и чтобы однажды ты сама смогла сыграть ее.
— Как бы я сыграла подобное при такой ужасной звукоизоляции?
Звуки из соседнего дома сразу же подтвердили слова Фэй Ни.
Фэй Ни поняла, что Фан Муян тоже это услышал, он перестал рисовать на ее ладони. Но это мало облегчило ее страдания.
Кровать Ван Сяомань была не ахти какой, но она все же была рассчитана на двоих, так почему же она так скрипела и стонала? Помимо скрипа кровати, был еще один звук. Когда она услышала его в первый раз, ей показалось, что двое людей бьют друг друга по щекам, но, прислушавшись повнимательнее, она поняла, что это было не так.
Раньше, когда Фэй Ни слышала эти звуки, она тут же затыкала уши ватой, поэтому никогда не слышала все как следует. Однако в этот раз она услышала все слишком отчетливо. Когда их радиостанция ранее отбирала кандидатов, Фэй Ни отказали, а Ван Сяомань выбрали на том основании, что голос ее лучше представлял рабочий класс. На данный момент ее голос определенно не представлял рабочий класс.
На этот раз Фэй Ни действительно потеряла терпение. Она сняла свой наушник, вставила его в ухо Фан Муяна и хотела вернуться в свою постель. Из-за шума из соседней квартиры она просто не могла сосредоточиться на музыке в наушниках.
В конце концов, радио звучало откуда-то издалека, а звуки за стеной были совсем рядом, были кристально чистыми, и она не могла притворяться, будто не слышит их.
Прежде чем она успела встать, Фан Муян уже приобнял ее за плечо и вернул ей наушник, только на другое ухо. Ухо, которое раньше было занято наушником, теперь было ближе и свободно, вероятно, чтобы она могла ясно слышать его речь. Фан Муян притянул Фэй Ни еще ближе, его губы коснулись ее мочки уха, и он спросил:
— Здесь всегда была такая плохая звукоизоляция?
Фэй Ни утвердительно промычала в ответ.
— Ты и раньше это слышала?
Ответное «М-м» Фэй Ни стало еще тише.
— Подожди минутку, я принесу кое-что. — Фэй Ни вырвалась из объятий Фан Муяна и приподнялась с фонариком на цыпочки, чтобы достать вату, которую она положила рядом со своей подушкой. Она оторвала комок и засунула его в свободное от наушника ухо Фан Муяна, а затем засунула другой кусочек в свое ухо. Однако звуки из соседнего дома не заглушались ватой. Она слышала не только ритмичные удары за стеной, но и биение собственного сердца и дыхание Фан Муяна. Каждый раз, когда Фан Муян говорил, уши у нее невыносимо горели. Ее руки так крепко вцепились в простыню, что на них оставались заломы. Не выдержав больше, она заявила:
— На этот раз я правда устала и пойду спать, не хочется больше слушать.
На этот раз Фан Муян не остановил ее, и Фэй Ни практически убежала обратно в свою постель. Она зарылась головой под одеяло, сжавшись в комок, отчаянно пытаясь изгнать из головы звуки из соседнего дома, но это было бесполезно. Она почти до смерти возненавидела Ван Сяомань. Почему та так кричала? Даже если ей было больно, разве она не могла просто вытерпеть? Зачем все эти стоны?! Если это действительно так невыносимо, почему они делали это каждую неделю? Если бы Фэй Ни прислушалась повнимательнее, отличив голос Ван Сяомань среди скрипа кровати и других звуков, она бы поняла, что крики той не были вызваны болью. Но она не смела и ей было слишком неловко пытаться разгадать значение этих звуков. На фоне этих стонов она вспомнила ощущение от того, как Фан Муян вырисовывал ноты на ее ладони, и не могла уснуть, ворочаясь с боку на бок.
Одеяло, которым была укрыта Фэй Ни, не было особо толстым, но ей почему-то было жарко.
Она ворочалась над ним, и Фан Муян чувствовал это снизу. Он встал с кровати, чтобы налить воды, запрокинул голову назад и залпом выпил полстакана, затем спросил Фэй Ни, которая еще не спала:
— Хочешь воды?
Фэй Ни вновь согласно мыкнула. Фан Муян налил немного воды, затем встал и протянул стакан, чтобы она выпила.
— Я могу сама.
— Пей так.
Она высунула голову, прижавшись губами к краю стакана, и отпила воды, любезно налитую для нее Фан Муяном.
— Хочешь еще?
— Не нужно.
Покончив с водой, Фэй Ни прислонилась к подушке и прижала ладони к ушам. Но чем больше она пыталась заглушить звук, тем острее становился ее слух.
Она услышала, как открылась, а затем закрылась их дверь. Прошло немало времени, но она так и не услышала, чтобы дверь снова открывалась.
Она не понимала, почему Фан Муян до сих пор не вернулся, и сердце у нее замерло в груди. Она невольно встала с постели, чтобы пойти его поискать.
Она надела тапочки и тихонько открыла дверь. Луч ее фонарика пробежался по коридору, но Фан Муяна нигде не было видно. Она подошла ближе и заметила, что дверь водной комнаты была приоткрыта. Фэй Ни толкнула ее, и свет упал на спину Фан Муяна, тот стоял лицом к окну.
Прикрыв дверь, она на цыпочках проскользнула внутрь. Только когда она вошла, Фан Муян обернулся. Увидев ее, он спросил:
— Зачем ты здесь?
— А ты что здесь делаешь?
Фан Муян указал на луну за окном.
Фэй Ни тоже подошла посмотреть. Пока еще не наступило пятнадцатое число*, и луна была не идеально круглой. Она взглянула на одежду Фан Муяна, на нем была только рубашка с закатанными рукавами.
— Почему ты вышел в одной рубашке? Возвращайся в дом.
— Мне не холодно.
— Быть не может.
— Если не веришь, потрогай мои руки, они теплые.
Фэй Ни ни с того ни с сего действительно протянула руку, чтобы прикоснуться к нему. Он только что вымыл руки и не вытер их полотенцем, они были еще влажными, но совсем не холодными.
И ее руки тоже не были слишком замершими.
Фан Муян взял Фэй Ни за руку и прошептал ей на ухо:
— Я ведь тебе не солгал, правда?
— Не делай так, вдруг кто-то войдет.
— Кто войдет в такое время? Тем более, мы женаты.
— Женаты не женаты, но все равно будет неловко, если кто-то увидит.
Однако она просто ответила, не вырывая ладонь из рук Фан Муяна. Поскольку в соседнем доме по-прежнему шумели, Фэй Ни не видела причин немедленно возвращаться. Вместо этого она встала рядом с Фан Муяном, глядя на небо за окном. Давно она не видела такого яркого голубого неба, под которым разбросанные здания казались почти черными на бледном фоне. Окно было приоткрыто, и легкий ветерок немного смягчал жар их тел.
Наступила осень, но комары все еще были. Фэй Ни заметила одного и потянулась, чтобы его прибить, но насекомые всегда ускользали из ее рук, и этот раз не стал исключением.
— Помню, ты так же хлопала по мухам, но ни одну не поймала, и твоя бутылка всегда оставалась пустой.
— Правда? Прошло так много времени, я про это и забыла, — удивительно, что он вообще это помнит, хотя интересно, помнит ли он что-нибудь хорошее о ней.
— А помнишь, как однажды на твоем столе появился пакет с мухами? Ты так испугалась, что заплакала, а твой сосед по парте сообщил об этом учителю.
— Не было такого. — Как он мог помнить все ее постыдные моменты? Кроме того, как она могла испугаться мух до слез?
— Этот пакет с мухами на самом деле был моим подарком тебе. Я видел, как ты каждый день носишь с собой мухобойку, пытаясь поймать их, но у тебя не получалось поймать ни одной.
В те времена Фан Муян часто видел, как Фэй Ни пыталась ловить насекомых своей мухобойкой. Она всегда носила белую рубашку и связанные вместе ленточкой две косички по бокам головы. Ее юбка бывала то синей, то с узорами в цветочек, и ее можно было встретить в любом уголке школы. Фэй Ни была известной умницей, всегда получала пять баллов по всем предметам на экзаменах. Она знала все, чему учили учителя, но Фан Муян считал ее немного глуповатой. Из сочувствия к ней и в духе взаимопомощи он отдал ей всех мух, которых прихлопнул. Помимо мух, он также подарил ей живого воробья. Он так стремился помочь ей и совершить доброе дело, не раскрывая своей личности, но никак не предполагал, что это напугает ее до слез и она пригрозит донести на него.
— Кто это еще не может поймать ни одной? — Фэй Ни отмахнулась от добрых намерений Фан Муяна и перешла сразу к самому насущному вопросу.
— Ну явно не я.
Обычно Фэй Ни не беспокоили комары, но теперь она была полна решимости доказать ему обратное.
Чем больше она пыталась их прихлопнуть, тем быстрее они от нее ускользали. Наконец, она заметила одного, и ее ладонь приземлилась прямо на руку Фан Муяна.
Фэй Ни мгновенно покраснела, не только потому, что слова Фан Муяна подтвердились, но и потому, что резкий шлепок напомнил ей звуки из соседней квартиры. В какой-то степени эти два звука были очень похожи.
Она ударила Фан Муяна по руке с такой силой, что та покраснела.
— Прости.
— Тебе больно? Дай взгляну, — как и в предыдущие разы, Фан Муян начал массировать ладонь Фэй Ни.
Ее ладони стали горячими под его прикосновением, затем лицо Фан Муяна приблизилось еще ближе — так близко, что она почти могла бы сосчитать его ресницы — затем ее губы тоже начали гореть.
Примечания:
1* 15-й лунный день часто совпадает с полнолунием и считается периодом, когда Луна кажется наиболее полной и круглой, особенно в китайской традиции, где это связано с Праздником фонарей и Праздником середины осени