Глава 40.
Зарплата была выдана в субботу, и к двадцати юаням прилагался еще промышленный талон. Фэй Ни получила два таких.
Во время обеда в столовой сестра Лю передала Фэй Ни письмо:
— Я увидела твое имя, когда забирала почту, поэтому сразу захватила и твое.
— Спасибо. — Отправителем оказался Е Фэн. Фэй Ни лишь мельком взглянула на письмо, сунула его в карман и, склонив голову, принялась за еду.
— К чему эта вежливость. Ну-ка двигайся, дай тоже сесть, — еще до того, как Фэй Ни успела освободить место для сестры Лю, та уже втиснулась в него.
Муж сестры Лю работал на скотобойне, что давало ей значительный статус у них в цехе. Даже сын начальника цеха просил ее о помощи, чтобы достать больше свиных ножек и субпродуктов для своего свадебного банкета. Сестра Лю всегда включала в свои приемы пищи мясные блюда, и теперь она настойчиво подталкивала свой контейнер с едой под руку Фэй Ни, предлагая той попробовать тушеную свинину в соевом соусе.
Тушеная свинина сестры Лю была столь же щедрой, как и сама сестра Лю, с блестящим на мясе маслом.
— Я слышала все эти бредни о тебе. Эти женщины придираются только к таким, как ты, молодым и чувствительным. В следующий раз, когда они начнут говорить о тебе, особенно эта Ван Ся, ответь ей тем же. Спроси ее, почему она каждое воскресенье отправляет своего ребенка прочь, покупает черепаху, чтобы сварить для своего мужа суп*, а сама целый день не выходит из дома. Пусть ей станет стыдно. И вот эти вот все... Мы не должны потакать их глупостям.
Увидев, что Фэй Ни молчит, сестра Лю подвинула к ней контейнер:
— Ты такая худенькая, ешь побольше мяса. Я сделала еще домашних колбасок, но забыла принести их тебе сегодня. Кстати, сегодня в столовой на ужин подают суп с мясными тефтелями, приходи пораньше, чтобы встать в очередь. — Закончив с этим вопросом, сестра Лю перешла к другому: — Я хочу связать себе свитер с четырехлистным узором. Завтра заскочу к тебе, покажешь мне, как его вязать?
Аромат тушеной свинины, приготовленной сестрой Лю, привлек внимание других по цеху, и вскоре за их столом собралось множество людей.
Сидящая рядом работница шепотом поделилась своими наблюдениями:
— Когда выдавали зарплату, я увидела Фэн Линь, ту студентку университета, которая только-только пришла в наш цех. Она взяла два с половиной промышленных талона, ее зарплата, видимо, превышает пятьдесят юаней. Я работаю здесь уже столько лет, но никогда не зарабатывала пятьдесят юаней в месяц.
Сестра Лю ответила:
— Мы должны смотреть на проблему с двух сторон, не с одной. Разве ты, не поступив в университет, не заработала на несколько лет больше, чем другие?
— Те дополнительные деньги, которые я заработала за эти годы, другие могут вернуть за год. Сестра Лю, ты зарабатываешь шестьдесят юаней в месяц, конечно, ты не понимаешь, как нам тяжело.
Сестра Лю призвала всех смотреть в будущее:
— А ты думаешь, я с самого начала зарабатывала столько? Я тоже начинала как ученица и поначалу получала всего около двадцати юаней в месяц. Все постепенно, шаг за шагом тер... — она проглотила остаток слова «терпели» и заменила его на «усердно трудились».
Когда речь заходила о работе, сестра Лю всегда говорила с научной точки зрения и помнила о последствиях.
— Я и сама очень хотела бы в университет, но только кто даст мне рекомендацию на квоту? И если уж совсем честно, думаю, что эта студентка и вполовину не так хороша, как я. У нас в цехе, когда попросили сяо Фэй помочь той с оформлением доски, она сделала за нее всю работу, а та просто стояла рядом и давала указания. Сяо Фэй, разве не так все было? Увидев это, я тут же вышла из себя, у сяо Фэй же слишком мягкий характер.
— В наши дни студенты, поступив в университет, даже не посещают лекции, день за днем они занимаются только встречами, сельскохозяйственными работами или производственной практикой. Некоторые из них даже не так хорошо образованы, как ученики средней школы. Что касается сяо Фэй, то что тут поделаешь? Даже будь у нее скверный характер, это бы особо не помогло, ибо отец того человека является руководителем в Бюро труда, а сама она зовет нашего начальника дядюшкой. Разве вы не видели, как он к ней подлизывается? — Голос стал тише: — Мужчина за сорок, улыбающийся до ушей девушке чуть за двадцать... Мне стыдно за него.
Фэй Ни быстро доела, оставив позади оживленную болтовню группы, встала, взяла свой контейнер и вышла на улицу.
В укромном месте она вскрыла письмо Е Фэна, адресованное ей.
В письме содержалось приглашение на его свадебный банкет, который должен был состояться в следующее воскресенье. К приглашению было приложено благодарственное письмо, которое начиналось с извинений: за его предыдущую грубость по отношению к мужу Фэй Ни, за то, что он забыл, что все люди равны. Так же, как он мог уважать мусорщиков, он должен был уважать и ее супруга. За извинениями следовала благодарность: благодарность за то, что Фэй Ни помогла ему понять, что люди с разным образованием и социальным положением не могут гармонично сосуществовать; благодарность за то, что она рано вышла замуж за другого, дав ему возможность сделать другой выбор. Его невеста окончила университет и теперь работала в школе службы по международным отношениям, прекрасно ладя с его родителями...
На протяжении всего письма Е Фэн повторял ей, что нашел девушку, чьи образование и карьера намного превосходили ее, намекая, что именно она была не его уровня, когда они только начали встречаться.
Пальцы Фэй Ни сжимались все сильнее и сильнее. Она считала, что Е Фэн не имел никакой необходимости так себя вести. Если бы она нашла кого-то, кто во всем превосходил бы ее бывшего, она, вероятно, забыла бы даже его имя.
— Фэй Ни! — кто-то окликнул ее издалека.
То была не кто иная, как Фэн Линь, о которой говорили в столовой за обедом. Она была примерно одного возраста с Фэй Ни, на ней был травянисто-зеленый кардиган поверх рубашки и серебристые шерстяные брюки, руки были засунуты в карманы. Поскольку Фэй Ни была назначена директором помогать Фэн Линь с доской объявлений, Фэн Линь относилась к Фэй Ни как к своей подчиненной.
— Фэй Ни, разве я не просила тебя после обеда прийти и помочь мне со стенгазетой? Что ты здесь делаешь?
Фэй Ни слово за словом проговорила:
— Моя работа — делать шляпы, и сейчас у меня перерыв. В это время я могу делать все, что захочу.
— Ты также работница цеха, разве ты не несешь никакой ответственности за общее подведение итогов?
— Я уже закончила с разделом на стенгазете, за который отвечала.
— Но правок, необходимых по твоей части работы, настолько много, что даже ученик средней школы не допустил бы таких вопиющих ошибок.
В сердце Фэй Ни вспыхнул огонь, ей захотелось вдруг узнать, насколько далеко она готова была зайти.
Фэн Линь указала на надпись на доске: «Кашемировая шляпка марки xx впервые поступит в продажу» и спросила:
— Почему у тебя в «кашемировой шляпке» один лишний иероглиф? Пожалуйста, больше не допускай таких элементарных ошибок.
Фэй Ни попыталась говорить спокойно:
— Это не лишний иероглиф, он относится к фразе: «Впервые поступит в продажу», то есть появится вот только-только. — Объясняя, она продемонстрировала и разное произношение между двумя похожими иероглифами*.
Фэн Линь смутилась, и ее брови нахмурились от гнева:
— Тогда просто бы и написала: «Вот-вот поступит в продажу». Стенгазета предназначена для всех, и одного иероглифа достаточно, чтобы передать смысл — зачем использовать два, да еще и таких неоднозначных*? «Вот-вот» — это и кратко, и понятно.
Фэй Ни даже посчитала это замечание Фэн Линь самым разумным из всего, что она когда-либо говорила, поэтому ответила:
— И в твоих словах есть смысл. Тогда пусть будет просто «вот-вот». — По сравнению с другими ее предложениями, это можно было бы посчитать даже почти ценным. В конце концов, доска объявлений должна была быть понятна всем, а Фэн Линь была как раз одной из этих «всех».
— Что значит «и в моих словах есть смысл»? Посмотри на свою писанину, я не собираюсь менять вместо тебя ни одного слова, ты действительно меня подводишь. Ничего страшного, если твои навыки оставляют желать лучшего, но где твои приличия? Я сказала тебе прийти сразу после обеда, а ты что делала? Если бы я не переживала за твою репутацию, то уже давно попросила бы прислать мне кого-нибудь другого для помощи.
Фэй Ни схватила ластик для доски и начала стирать то, что написала, проговаривая при этом:
— Тебе и не придется ничего менять, просто напишете с этим другим помощником все заново, но зато по-своему.
— Ты...
Стерев свои надписи, Фэй Ни стряхнула с ладони меловую пыль, которая попала на нее от ластика:
— О моей репутации можешь не переживать, иди скорее найди кого-нибудь другого.
— Даже не боишься, что я расскажу обо всем начальнику Вану?
— Да пожалуйста, хоть сейчас, — Фэй Ни больше ничего не сказала, повернулась и ушла. Она получала ежемесячное пособие в размере пяти юаней за ведение стенгазеты, но больше в этом не нуждалась.
— Ты всего лишь работница в цехе, откуда столько заносчивости?
Фэй Ни замерла, услышав это, резко повернулась к Фэн Линь и произнесла каждое слово с особым ударением:
— Если у тебя хватит смелости, пойди и повтори это в радиостудии. Пусть услышат все.
Фэн Линь поняла, что оговорилась: Фэй Ни уже собиралась устроить скандал, обвинив ее в пренебрежительном отношении к рабочему классу, что могло создать ей проблем.
Фэй Ни бросила на Фэн Линь презрительный взгляд, затем развернулась и направилась к зданию фабрики.
У Фэй Ни был совершенно невыносимый день, и единственной удачей для нее было то, что ей удалось купить в столовой суп с мясными тефтелями. Поскольку Фан Муян не принял деньги, которые она хотела ему вернуть, Фэй Ни, думая, что ему может не хватить на обед, купила еще две паровые булочки.
Фэй Ни собиралась поесть без него, но обнаружила, что у нее совершенно нет аппетита. Она села на стул, сделанный Фан Муяном, и стала листать книгу, которую нашла в пункте приема утильсырья. Это была книга на английском языке, в которой говорилось о денежных валютах.
К половине девятого Фан Муян еще не вернулся.
Это был первый раз, когда он не возвращался так долго с тех пор, как они стали жить вместе. Сначала она подумала, что он мог поужинать у себя в столовой после их ссоры, но это не могло занять столько времени. Возможно, он ужинал где-то еще и до сих пор болтал у кого-то дома — это казалось вполне вероятным. Но она все равно не могла избавиться от беспокойства, поэтому, взяв фонарик, она спустилась вниз, чтобы подождать его там. Сначала она проверяла время каждые несколько минут, а иногда и каждые несколько секунд. Она подумывала пойти в его учебный центр, чтобы найти его, но боялась пропустить его возвращение, поэтому ей оставалось только ждать.
Она подумала про себя: неужели у нее в жизни настолько все плохо? Одно дело, когда над ней насмехаются, это уж ладно, но вдруг и Фан Муян попал в беду?
Когда Фан Муян делал стулья внизу, она часто приходила посмотреть на него за работой с фонариком в руке. Позже, когда он взялся за диван, она перестала приходить. Теперь она предпочла бы, чтобы он стоял здесь и делал этот ненавистный ей диван.
Фан Муян подумал, что бульон с акульими плавниками, который стоял перед ним, хотя и не отличался особым вкусом, но выделялся щедрой порцией и был превосходен по составу ингредиентов. И, что самое важное, ему не нужно было за него платить. Учитель Юань из учебного класса подошел к нему сегодня и попросил нарисовать первые наброски комикса, а затем провести основную работу. Он предложил поделиться с ним гонораром, но настоял на том, чтобы авторство оставалось за ним. Учитель Юань был очень известен в мире комиксов, он получал очень много заказов, но не мог никому отказать. Однако его творческие силы были ограничены, чтобы лично заниматься каждым проектом, поэтому ему нужна была помощь. Половина гонорара за один сборник от учителя Юаня намного превышала весь заработок Фан Муяна за всю работу. Предыдущие комиксы Фан Муяна еще не были опубликованы, что фактически означало отсутствие у него каких-либо вышедших работ. Учитель Юань посчитал, что выплата Фан Муяну половины гонорара уже была очень щедрым жестом.
Фан Муян не ответил прямо «да» или «нет», а просто упомянул, что хотел бы поужинать в ресторане отеля для иностранных граждан, поесть там суп из акульих плавников. Для доступа в такой отель требовался паспорт*, а для оплаты — валютные сертификаты, которых у Фан Муяна не было.
Как только учитель Юань расплатился, Фан Муян достал из сумки свой контейнер для еды и под пристальным взглядом учителя Юаня упаковал в него нетронутую фруктовую тарелку со стола.
Собрав фруктовую тарелку, Фан Муян сказал, что сожалеет о том, что никогда не пробовал морских ушек, и спросил, не мог бы учитель Юань использовать свои валютные сертификаты, чтобы купить ему банку морских ушек в соседней лавке.
Всеми уважаемый учитель Юань, сдерживая свое нетерпение, купил Фан Муяну банку консервированных морских ушек. Фан Муян ответил, что еще раз подумает над проектом комикса и даст ему ответ в понедельник.
Не обратив внимания на недовольное выражение лица собеседника, он сел на велосипед.
Свет от фонарика Фэй Ни освещал все кругом еще издалека. Фан Муян сначала прикрыл глаза рукой, но вскоре посмотрел прямо на свечение.
Он понял, что это Фэй Ни ждет его, и действительно — это была она.
Он улыбнулся человеку, держащему фонарик, и в глазах напротив тоже мелькнула улыбка. Но как только он это заметил, луч намеренно сместился под углом, рассеивая лицо Фэй Ни.
Фэй Ни простояла на улице больше получаса, и ее руки были теперь таким же холодными, как и фонарь, который она держала.
— Ты давно здесь?
— Вовсе нет.
Фэй Ни, убедившись, что Фан Муян вернулся целым и невредимым, спросила его:
— Ты уже поел? — если нет, то еще остались тефтели и жидкая каша.
— Поел.
Фэй Ни в ответ промычала равнодушным «М-м». Значит, с Фан Муяном ничего не стряслось, он просто решил поужинать отдельно. Это сделало ее ожидание бессмысленным.
— Ты ведь тоже поела?
Фэй Ни снова промычала в ответ.
Она ускорила шаг и перестала с ним разговаривать. Чем больше Фан Муян пытался догнать ее, тем быстрее она шла.
Она хотела открыть дверь и войти в дом, но обнаружила, что дверь, которая раньше открывалась одним поворотом ключа, теперь не поддается.
Фан Муян схватил ее за руку:
— Почему у тебя так замерзли руки?
Фэй Ни оттолкнула его руку. На этот раз замок поддался, и она бросилась к швейной машинке. Как раз когда она собиралась переместить контейнер с машинки в более незаметное место, Фан Муян выхватил его из ее рук.
Подняв крышку, он увидел аккуратно сложенные тефтели в одной половине контейнера и две паровые булочки рядом с ними.
На швейной машинке также стоял термос с кашей, которую Фэй Ни принесла из столовой. Каша была еще теплой.
— Ты ждала меня на ужин?
— Я просто спустилась вниз, чтобы посмотреть, никто тебя не ждал, — Фэй Ни отвернулась от него: — Что касается ужина, то сегодня у меня нет аппетита.
Фан Муян протянул руку, чтобы ущипнуть ее за щеку, и хотя она уклонилась, его рука коснулась ее кожи, которая тоже оказалась холодной на ощупь:
— Как долго ты ждала меня снаружи?
— Разве я не сказала? Недолго. — Фэй Ни протянула руку, чтобы выхватить контейнер из рук Фан Муяна : — Дай сюда.
Фан Муян был полон решимости не отдавать его ей:
— Я просто обожаю суп с тефтелями, я не мог поесть их раньше, поэтому поем сейчас. Позволь мне согреть твои руки.
— Не нужно.
Однако Фан Муян не послушался ее, обеими руками он взял ее левую руку в свою ладонь и начал ритмично потирать ее. Фэй Ни взбесилась и хотела было отдавить ему ногу, но, то ли жалея его обувь, то ли свою же ногу, в итоге не стала этого делать.
— Ну почему ты такой?
— Уж какой есть, ты же не только что об этом узнала.
Руки Фэй Ни покраснели от его поглаживаний, затем он принялся за ее лицо. Оно уже не было таким холодным, как раньше, а даже немного горело.
— Ты можешь держать свои руки при себе?
— Если считаешь, что они у меня грязные, я попозже помогу тебе умыть лицо.
Фан Муян, держа ладони на щеках Фэй Ни, посмотрел ей прямо в глаза:
— Почему у тебя красные глаза? Это моя вина, что я не предупредил тебя заранее. — На самом деле, он заметил ее покрасневшие глаза сразу же, как они вошли в дом.
— Это не из-за тебя, — в этом она была не очень уверена. Сегодняшний день принес ей целую череду мелких неприятностей, но она испытывала лишь раздражение, а не грусть.
— Тогда в чем дело? Кто тебя обидел?
— Никто меня не обижал. — Слова Е Фэна и Фэн Линь действительно немного ее задели, но только потому, что пробудили в ней тревогу по поводу ее будущего. Что касается их лично, то они не особо ее волновали.
Благодаря им она почувствовала, что выйти замуж за Фан Муяна было вполне неплохим решением, ибо в своем родном доме ей пришлось бы скрывать свои чувства.
— Правда никто?
— Кое-кто обидел.
— Кто?
— Ты.
— Я? Каким образом я тебя обидел?
Фэй Ни прикусила губу:
— Ты сам знаешь.
— Тогда ответь мне, пожалуйста, тем же. Верни все так же, как я тебя обидел.
Взгляд Фан Муяна был прикован к Фэй Ни, его пальцы заскользили по контуру ее губ:
— Я серьезно. Как бы я тебя ни обидел, прошу тебя отплатить мне тем же.
Фэй Ни попыталась отцепить пальцы Фан Муяна от своего лица, но в итоге зацепилась за них своим мизинцем. Другой его палец скользнул по уголку ее рта, и когда она в гневе попыталась укусить его, палец как раз приблизился к ее губам, однако вся ее прежняя смелость куда-то исчезла. Она хотела, чтобы он убрал от нее свой палец, но он явно настаивал на том, чтобы она взяла его в рот — просто справедливости ради, просто чтобы она как следует ему отомстила за то, что он ее как-то обидел.
Видя, что она отказывается отплачивать ему тем же, Фан Муян несколько разочаровался и, ничуть не смущаясь, спросил:
— Почему ты избегаешь меня взглядом?
Фэй Ни проигнорировала его, и тогда он сказал:
— Если ты правда не хочешь меня видеть, просто закрой глаза.
Даже после того, как Фан Муян повернул голову и легонько коснулся ее верхней губы, глаза Фэй Ни оставались открытыми.
Примечания:
1* черепаховый суп в Китае считается деликатесом, который традиционно ассоциируется с укреплением здоровья, интеллекта и даже мужской потенции; в современной культуре вызывает споры из-за вопросов этики и сохранения видов, при этом черепаха сама по себе является мощным символом в мифологии, олицетворяя гармонию Инь-Ян
2* здесь речь идет о двух словах с двумя похожими иероглифами: 甫一 (fǔyī) в значении «впервые» и 蒲一 (púyī), которое не имеет значения, но по отдельности первый иероглиф переводится как камыш или тростник, а второй — один, единица
3* в слове «впервые» получается два иероглифа (см. прим. 1), в то время как «вот-вот» или «только что» обозначается одним иероглифом 刚 (gāng)
4* в 1970-х годах китайские паспорта были очень редки и выдавались в основном для официальных поездок за границу, так как Китай был закрытой страной; получить паспорт было чрезвычайно сложно, требовалось одобрение Коммунистической партии Китая, и выдавались они в основном для делегаций, работников и дипломатов; современные паспорта появились значительно позже, после реформ Дэн Сяопина, начавшихся в 1978 году