Глава 38.
Фэй Ни указала на эмалированные тазы под кроватью:
— Вот эти два — твои. — Два таза были сложены вместе, нижним был тот, которым Фан Муян пользовался раньше, а верхний, белый, купила для него Фэй Ни. Внутри лежала новая эмалированная чашка для чистки зубов и хранения зубной щетки, зубная паста, махровое полотенце и мыло. Рядом с тазиками лежала пара новых черных поролоновых тапочек. Фэй Ни сообщила Фан Муяну, что эти вещи были куплены на деньги, которые он дал ей перед отъездом, и на талоны ежедневного потребления, что она успела накопить. После покупки этих вещей талонов на кухонную утварь не осталось, но, к счастью, они ей и не особо были нужны.
Фэй Ни сказала Фан Муяну, что если в будущем у него появятся талоны этой категории, ему стоит отдать их для начала ей. Ей в месяц таких выдавали лишь по две штуки.
Фан Муян ответил ей согласием.
Фэй Ни добавила, что он может вручить их ей в любое время, она пока не спешила их использовать.
Фэй Ни также отдала Фан Муяну один из двух термосов, которые ей подарила вторая сестра.
— Пижама, которую я тебе сшила, лежит у тебя под подушкой.
Сине-белой клетчатой ткани, из которой она сшила пододеяльник и простыни, осталось еще немного, поэтому она сшила ему пижаму. Она знала, что, живя с ним в одной комнате, именно ей будет неловко, если он будет ходить перед ней без пижамы.
Фан Муян отодвинул полог кровати и сдвинул подушки, где и обнаружил аккуратно сложенный комплект сине-белой пижамы в клетку. Одеяло и простыни пахли так, словно их выгладили на солнце, очевидно, их проветривали в течение последних двух дней.
Помимо пижамы, там были также толстовка с вязаной кофтой, купленные для него Фэй Ни.
— Все деньги, что я тебе дал, ты потратила на меня? — он проходил обучение и не получал зарплату, только стипендию. Ежемесячное пособие было мизерным, намного меньше того, что зарабатывала Фэй Ни, штатный сотрудник с несколькими годами стажа. Он знал, что этих денег надолго не хватит. Он не только не вносил никакого вклада в семью, но и израсходовал значительную часть промышленных талонов Фэй Ни.
Фэй Ни сказала:
— Это твои деньги, на кого же мне их тратить, как не на тебя? К тому же, их еще осталось. — Про себя Фэй Ни подумала: «А кто просил тебя не иметь ничего за душой?» Она бы и сама хотела потратить деньги Фан Муяна на обустройство их нового дома, но не могла купить ковры за его деньги, когда у него даже не было нормального полотенца. Его дорожная сумка так сдулась: в ней, вероятно, почти ничего не было. Теперь, когда погода становилась холоднее, ему, естественно, нужна была новая одежда. Даже если он не возражал носить одну и ту же одежду, пока она не станет грязной, он не мог носить ее всю зиму, да и впереди было еще бесчисленное количество других расходов. Одним словом, денег у него было слишком мало, чтобы тратить их на что-либо, кроме него самого. К счастью, он также получал гонорары сверх своего пособия, иначе ей, вероятно, пришлось бы одалживать ему свои собственные деньги.
Судя по выражению лица Фэй Ни, Фан Муян понял, что оставшихся денег было очень мало.
Фэй Ни вышла за него замуж ради дома, и в действительности кроме дома, она ничего больше не получила. В этой ситуации трудно было сказать, выиграла она от этого или же проиграла.
Фан Муян решил, что отныне будет отвечать за то, чтобы избавить Фэй Ни от дальнейших страданий.
Его пальцы покоились на имбирно-желтом одеяле на кровати, он полюбовался стежками и представил, как она шьет это одеяло.
Фан Муян прекрасно знал свое место:
— Поскольку я пока не могу помочь материально, могу только предложить рабочую силу. Просто позволь мне делать всю работу по дому.
Фэй Ни согласилась, но на самом деле дома им почти нечего и было делать, ведь питаться они решили в столовой и им даже не нужно было покупать в дом рис или лапшу. Однако изготовление мебели можно было считать физическим трудом.
Поскольку в квартире не было своей ванной, им двоим пришлось идти в общую водную комнату, чтобы умыться.
Фан Муян управился с этим быстро, он привык каждый день принимать холодный душ. Сегодня, после того как он помылся полностью в общественной бане, он просто ополоснул ноги водой, умылся и почистил зубы.
У Фэй Ни ситуация была другая: общие душевые на фабрике были открыты три дня в неделю, и в дни, когда она не могла помыться, Фэй Ни просто быстро ополаскивалась в своей комнате. Чтобы не пересекаться с Фан Муяном во время этого процесса, она специально попросила его тщательно вычистить и выстирать привезенную им дорожную сумку вместе со всем ее содержимым.
Фэй Ни только начала застегивать пуговицы, когда услышала, как кто-то толкает дверь. Перед тем, как приступить к своим водным процедурам, она заперла дверь на засов, полагая, что у Фан Муяна найдется достаточно вещей для стирки, и, как бы быстро он ни работал, это займет у него некоторое время. Она никак не ожидала, что он вернется так скоро.
— Минуту.
В спешке она забыла вытереть руки и схватилась за пуговицы мокрыми пальцами. Когда она это заметила, на ткани уже остались от них влажные отпечатки. Она вытерла руки и вновь поспешила застегнуть пуговицы.
Фан Муян не стал спрашивать Фэй Ни, почему она так поздно открыла дверь: достаточно было одного взгляда на ее рубашку, чтобы все стало и так понятно. Пуговицы на ней были застегнуты наискосок, а лицо ее слегка раскраснелось.
— Почему ты так быстро? Ты закончил?
Фан Муян тут же извинился:
— Я был неправ, мне следовало вернуться позже.
— Я не это имела в виду.
— Я все понимаю, если тебе нужно, чтобы я вернулся позже, можешь просто сказать мне об этом, я мог бы прогуляться внизу после стирки. — Фан Муян был очень чуток: — В следующий раз скажи мне, сколько именно времени тебе нужно, и я не вернусь домой ни минутой раньше. В своем доме ты можешь просить меня о чем угодно, а если я тебя не послушаю, можешь выгнать меня в любой момент.
Он пристально смотрел в глаза Фэй Ни, когда говорил это, и выглядел совершенно искренним. Под этим взглядом Фэй Ни немного смутилась.
Она учтиво ответила:
— Хотя это мой дом, ты тоже имеешь право им пользоваться. Когда ты так говоришь... — создается впечатление, будто она его эксплуатирует.
Фан Муян, однако, не согласился:
— Если бы не ты, у меня бы даже койки для сна не было. Я не могу обещать ничего другого, но в этом маленьком доме решения принимаешь ты, так что не нужно меня стесняться. Если ты хочешь, чтобы я ушел, тебе даже не нужно объяснять причину.
Сказав это, он совершенно не сдвинулся со своего места. Улыбаясь, он указал на пуговицы на своей рубашке. Взгляд же его упал на неправильно застегнутую рубашку Фэй Ни, пуговицы на которой были гораздо меньше его ногтей. Фан Муян заметил, что родинка на ключице Фэй Ни покраснела еще больше от того, что была мокрой.
Фэй Ни некоторое время недоумевала, пока Фан Муян не сказал, продолжая улыбаться:
— Ты неправильно застегнула рубашку. Но ничего страшного, мы все равно идем спать.
Фэй Ни посмотрела на свою рубашку и увидела, что действительно застегнула ее неправильно. Она потянулась, чтобы расстегнуть верхнюю пуговицу, но вдруг вспомнила, что рядом все еще находится Фан Муян, и отвернулась.
В этот момент в дверь постучали. То, что должно было быть простой задачей, становилось все более сложным из-за ее нарастающей паники. К тому времени, когда она застегнулась, лицо Фэй Ни залилось краской.
— Тебе помочь?
— Уже все, — как она могла быть настолько неуклюжей?
Увидев, что она застегнулась, Фан Муян пошел открывать дверь.
К ним стучалась Ван Сяомань из соседнего дома, которая хотела одолжить у Фэй Ни йод.
— Ты, должно быть, супруг Фэй Ни, — Ван Сяомань с улыбкой представилась: — Я ваша соседка, брат Фэй Ни работает в нашем отделе пропаганды.
Фан Муян сразу все понял: добытый им телевизионный талон предназначался этому человеку. Он вежливо улыбнулся.
Ван Сяомань бегло оглядела его с ног до головы, прежде чем заметила дырку на брюках Фан Муяна, и сразу же пришла к выводу, что тот работает на какой-нибудь мелкой фабрике и занимает невысокую должность. Однако, несмотря на такую одежду, он не выглядел ни жалким, ни робким, напротив, очень открытым и невозмутимым.
Фан Муян никогда не стеснялся пристального внимания к себе, а Ван Сяомань, несколько раз взглянув на него, почувствовала неловкость от его прямого взгляда. В конце концов, он был молод и недурен собой. Хотя Ван Сяомань обычно недолюбливала Фэй Ни, она все же была готова честно признать ее достоинства, и сейчас она считала, что Фэй Ни совершила ошибку, выйдя замуж за этого мужчину. Лицо женщины отражает карьерные перспективы мужчины, а черты лица этого конкретного мужчины были едва ли лестными, немногие руководители восприняли бы такое выражение лица как признак непоколебимой надежности, сдержанности и покладистости. Его единственным достоинством, вероятно, был внушительный рост.
Фэй Ни нашла йод и протянула его Ван Сяомань. Та взяла его, окинув взглядом лицо и рубашку Фэй Ни, и с улыбкой уточнила:
— Я вам не помешала? Если бы знала, то попросила бы у кого-нибудь другого. Вы заняты, я тогда пойду.
После того, как Ван Сяомань ушла, Фэй Ни хотела пойти вылить воду из таза, но Фан Муян преградил ей дорогу:
— Давай лучше я.
— Я могу сама.
— Если пойдешь ты, то нас не так поймут.
— Что тут можно не так понять?
— Разве твоя соседка только что не перевернула все с ног на голову? Мне-то все равно, просто переживаю, что неловко будет именно тебе.
— Что она там неправильно поняла... — до Фэй Ни наконец дошел смысл слов Ван Сяомань.
Фан Муян утешил ее:
— Мы женаты, поэтому ее мнение никак на нас не влияет. Вот если бы она узнала, что мы спим в разных кроватях, тогда было бы неприятно.
— Пусть думает, что хочет. К тому же, откуда об этом может узнать кто-то еще, кроме нас с тобой?
— Ты такая умница! Другим это просто не дано.
Фэй Ни заподозрила, что тот говорит с сарказмом, но в конце концов просто проигнорировала его.
Ван Сяомань увидела, как Фан Муян пошел в водную комнату, чтобы вылить воду из таза, закрыла дверь и пожаловалась своему мужу:
— Муж Фэй Ни только вернулся, а уже вовсю ухаживает за своей женой, помогая ей умываться и выливая для нее воду после. А ты! Спасибо и на том, что не заставляешь меня носить тебе воду для мытья ног. Тебе бы поучиться у него.
— Только человек без настоящего таланта мог бы вести себя так. Если бы он не вел себя так, кто бы вышел за него? Никогда больше не сравнивай меня с такими мужчинами.
— Считаешь себя способным? Будь это так, были бы мы тогда их соседями?
— В доме какого размера живешь ты, и в доме какого размера живут они? Не ты говорила на днях, что у них не дом, а позорище? А сегодня уже вдруг завидуешь? Если бы ты действительно вышла замуж за такого человека, то сейчас бы только сожалела об этом.
Фэй Ни не подозревала, что возвращение Фан Муяна вызвало небольшую ссору по соседству. Его слышимое дыхание не давало ей заснуть, поэтому она надела наушники, чтобы послушать радио, и наконец заснула в ранние часы утра.
Она проснулась и выглянула из-под полога. Фан Муян, уже одетый, сидел на ее камфорном сундуке, с ручкой в руке и что-то рисуя.
Фан Муян тоже ее заметил:
— Еще рано, поспи.
— Тебе не кажется, что твои слова звучат неубедительно?
Фэй Ни задернула шторки. Когда она оделась и спустилась вниз, Фан Муян уже готовил лапшу на спиртовке.
Когда Фэй Ни вернулась после умывания, Фан Муян спросил ее:
— Где наши миски?
— Их у нас пока нет. У тебя нет контейнеров для еды?
В конечном итоге лапшу подали в двух алюминиевых контейнерах, добавив по половинке яйца на каждого.
Фэй Ни сидела на сундуке из камфорного дерева, используя швейную машинку в качестве стола, и ела приготовленную Фан Муяном лапшу в бульоне.
Фан Муян спросил Фэй Ни:
— Как, по-твоему, я нормально отварил яйцо?
— Очень хорошо.