Глава 36.
Тетя Фу достала коробку, в которой лежала пара чайных чашек из глазури сливового цвета, с белыми ручками и крышками. Изначально этот набор был предназначен в качестве свадебного подарка для молодоженов, но поскольку Фан Муян преждевременно покинул город, он так и не был им преподнесен. Сейчас она вручила его сразу Фэй Ни.
Фэй Ни поблагодарила ее, но тетя Фу очень хотела, чтобы она осталась у них еще немного. Тетя Фу заметила, что Фэй Ни прибыла как раз вовремя, так как они только что обсуждали с Лин И Фан Муяна. Она рассказала, каким талантливым художником он был с самого детства. Сначала он изучал гохуа*, но позже перешел на масляную живопись, предпочитая рисовать живых существ. Чтобы их общая дворовая собака оставалась неподвижной, пока он рисует ее, он нес ее на крышу четвертого этажа, и пока щенок трясся там от холода, Фан Муян рисовал, жуя кубики льда. В конечном итоге, с псом ничего страшного не случилось, Фан Муян осторожно спустил его обратно вниз в корзинке и даже угостил его двумя маленькими сосисками. Фан Муян, однако, был затащен в дом своим отцом; получил ли он тогда побои или нет, оставалось загадкой.
Тетя Фу вспомнила, что это было зимой, в те времена они жили над семьей Фан. Изначально семья Фан пожертвовала свое большое поместье и получила в пользование один этаж, но затем уступила половину своего жилья другим, оставив свою планировку идентичной их. По ее воспоминаниям, лао Фан был человеком весьма благородным, за исключением тех случаев, когда он отчитывал своего младшего сына. Она была глубоко благодарна семье Фан за их доброту. В те трудные времена именно благодаря сертификатам*, которые им присылала семья Фан, они смогли пережить кризис.
Она попросила Фэй Ни не слишком беспокоиться о Фан Муяне. По ее воспоминаниям, он всегда был более чувствительным к жаре, чем к холоду — она ни разу не видела, чтобы он носил утепленную куртку зимой, но зато он мог есть мороженое круглый год.
Тетя Фу сказала:
— Если не веришь, спроси Лин И, они выросли вместе.
Лин И ответила с улыбкой:
— Могу подтвердить, он правда не боится холода, он больше всего любит зиму и с удовольствием жил бы на катке. Однажды, чтобы купить пару немецких коньков, он продал кожаный матрац из дома, за что получил хорошую взбучку, но урок так и не усвоил.
— Похоже, помимо живописи, он также очень любит кататься на коньках.
Беседа не имела конкретной цели, но Фэй Ни узнала из нее, что Лин И после окончания университета устроилась на работу в редакцию, а это означало, что в будущем она вполне могла контактировать с Фан Муяном по работе.
Лин И с сожалением сказала:
— Он когда-то написал мой портрет, но, к несчастью, я его потеряла. На самом деле, среди этой группы молодых художников мало кто рисует лучше, чем он. — Она виновато улыбнулась, искренне сожалея о потере картины.
Фэй Ни этому не удивилась, ведь Фан Муян сделал так много эскизов даже незнакомых молоденьких медсестер.
Она улыбнулась и заверила Лин И, что ей не о чем печалиться. Поскольку они с Фан Муяном были такими хорошими друзьями, она могла просто попросить его нарисовать еще один портрет, когда он вернется.
Тетушка Фу поинтересовалась, как был связан ромбовидный узор на жилетке Фэй Ни. Жилет Фэй Ни был связан для нее матерью, сама Фэй Ни, избегая хлопот, вязала всегда обычной гладью. Однако она разбиралась в технике вязания и даже связала две петли для тети Фу в качестве образца.
Взглянув на часы, Фэй Ни сказала, что уже поздно, и ей пора домой.
Тетя Фу пригласила ее остаться на ужин, но Фэй Ни объяснила, что уже пообещала поужинать с родителями. Тетушка Фу не стала настаивать и подарила Фэй Ни коробку лунных пряников в сучжоуском стиле, заверив, что кондитерская испекла их сегодня, и предложила Фэй Ни отнести их домой, чтобы и ее родители могли их отведать.
Фэй Ни не стала отказываться, поблагодарила ее и покинула дом семьи Фу.
Ее поездка не была напрасной. Она не только убедилась в том, что Фан Муян в безопасности, но и узнала от Лин И, что он не особо боится холода. К счастью, она не купила тот клубок черных шерстяных ниток — Фан Муяну, по всей видимости, не нужен был связанный ею свитер. Даже если бы был нужен, она бы не стала его вязать. Гладкая вязка была достаточно простой, и раз он может рисовать молодых девушек, то наверняка сможет с таким же успехом связать себе свитер.
Сентябрь подходил к концу, а Фан Муяна все не было.
Ван Сяомань, живущая по соседству, спросила Фэй Ни, почему она ни разу не видела ее мужа с тех пор, как они переехали сюда.
Фэй Ни сказала, что он в командировке.
Ван Сяомань стала допытываться, куда он отправился.
Фэй Ни ответила, что в Хэбэй.
Затем Ван Сяомань спросила, на какой фабрике работает ее муж.
Фэй Ни сказала, что он занимается живописью, а когда у нее потребовали подробностей, она отказалась говорить.
Выражение ее лица так и говорило Ван Сяомань, что она задала достаточно вопросов.
Ван Сяомань предположила, что муж Фэй Ни, скорее всего, работал чертежником на каком-нибудь небольшом коллективном предприятии — уж точно не на крупной государственной фабрике, потому что в таком случае Фэй Ни давно бы об этом упомянула. К тому же, мелкие коллективные предприятия не предоставляли жилье, поэтому он и жил в фабричном корпусе. Одним словом, он, вероятно, был довольно заурядным человеком и не очень-то хорошо относился к Фэй Ни. Она видела обстановку в доме Фэй Ни, и она никогда не встречала настолько убогого жилища. Что касается того, почему Фэй Ни отказалась от того парня из Бюро радиопромышленности в пользу своего нынешнего партнера, то почти наверняка она была уверена в том, что ее просто бросили. Ван Сяомань не испытывала благодарности к Фэй Ни за то, что та достала для нее телевизионный талон, ведь если бы она предоставила рабочее место Фэй Тина кому-нибудь другому, она все равно смогла бы купить себе телевизор. Напротив, она считала, что это Фэй Ни должна быть ей благодарна, но Фэй Ни очевидно не была из тех, кто умеет отплачивать за добро, при встрече она лишь кивала ей, совершенно равнодушно и холодно. Ей казалось, что Фэй Ни надула ее, но дело было сделано, и сожалеть об этом было слишком поздно.
По вечерам вторника и субботы Фэй Ни неизменно думала о Фан Муяне в одно и то же время.
Стены у них не отличались особо звуконепроницаемостью. На третий день проживания здесь она услышала прерывистые всхлипывания из-за стенки, смешанные с другими звуками. Сначала она ошибочно подумала, что Ван Сяомань подвергается издевательствам со стороны своего мужа. Только когда голос Ван Сяомань стал протяжнее и громче, Фэй Ни поняла истинную природу этих звуков. Ее лицо тут же вспыхнуло, хотя соседи вероятно, были не так смущены, как она. Три дня спустя она снова услышала эти звуки, на этот раз еще громче. Она догадалась, что Ван Сяомань, должно быть, не знает, насколько тонкие здесь стены; если бы знала, то наверняка вела бы себя сдержаннее. Ее это беспокоило, но ей было слишком неловко говорить им об этом прямо. Две недели спустя Фэй Ни выяснила закономерность: каждый вторник и субботу ей нужно было подключать наушники и слушать радио.
Как только радио включалось, звуки из соседнего дома заглушались. Надевая наушники, она думала о Фан Муяне, ведь именно он купил ей этот радиоприемник.
Фан Муян вернулся в последнее воскресенье сентября, и сначала он отправился в редакцию, чтобы сдать свои работы. Глава редакции Фу едва его узнал: он совершенно исхудал, а рубашка на нем теперь буквально болталась. В такой день он был одет лишь в один слой одежды, щеки у него были впавшими, волосы отросли, глаза были налиты кровью, на лице была щетина. На верхней губе виднелось несколько маленьких красных точек — вероятно, порезы от плохо заточенной бритвы.
Все эти наброски были сделаны Фан Муяном ночью, днем он работал.
Опустив голову и пролистывая иллюстрации, глава редакции Фу собирался было похвалить осознанность Фан Муяна, когда Фан Муян совершенно неосознанно заговорил о деньгах, попросив аванс за свою работу, чтобы получить сегодня хотя бы половину гонорара.
Вручив ему деньги, глава редакции Фу пригласил Фан Муяна к себе домой на ужин. Фан Муян сказал, что в другой раз, сейчас ему нужно было немедленно возвращаться домой.
Изначально Фэй Ни не планировала покупать пряжу для вязания свитера Фан Муяну, но поскольку в этом году она собиралась связать новый свитер и для себя, она купила несколько дополнительных мотков черной пряжи.
Выйдя из магазина, Фэй Ни заметила впереди мужчину, который со спины был поразительно похож на Фан Муяна. Хотя он был гораздо более худощавого телосложения, не только его рост, но даже походка его были точной копией Фан Муяна. Но самое главное, что на нем была та самая рубашка, которую она сложила в его дорожную сумку.
Ее рот оказался быстрее мозга, она резко окликнула Фан Муяна, достаточно громко и отчетливо, чтобы человек впереди услышал ее.
Она думала, что мужчина обернется, но он вообще никак не отреагировал.
Она позвала снова, но ответа не последовало.
Фэй Ни потерла глаза, подозревая, что обозналась, но затем снова обрела уверенность. В такой день только он мог не бояться холода настолько, чтобы быть одетым в одну рубашку с закатанными до локтей рукавами.
Их разделяло всего несколько шагов. Она уже собиралась сесть на велосипед и погнаться за ним, как увидела, как тот входит в общественную баню.
Примечания:
1* 国画 (guóhuà) — гохуа (китайская национальная живопись)
2* 侨汇券 (qiáohuìquàn) — сертификаты на перечисление средств за границу, также известные как «сертификаты на поставку материалов за границу», были одним из видов валюты, выпускавшейся Китайской Народной Республикой с 1958 по 1994 год; эти сертификаты находились в обращении и использовались в определенных ситуациях на территории Китая, их номинальная стоимость была эквивалентна юаню, но они не являлись отдельной валютой, а были особым видом ценных бумаг, которые появлялись в периоды дефицита и исчезали в периоды изобилия