Глава 32.
Фэй Ни проснулась очень рано. Ей было душно под навесом, поэтому она взяла фонарик, лежавший рядом с подушкой, и на цыпочках вышла из укрытия, чтобы подышать свежим воздухом.
Ей не нужно было беспокоиться о безопасности. Дорога была полна людей, и никто не осмелился бы совершить что-то плохое в это время.
Она вышла без всякой цели, но, посветив фонариком, увидела небольшое деревянное убежище, где ей предстояло жить с сегодняшнего дня. Из него струился слабый свет.
Поскольку уже сегодня вечером ей предстояло жить в этом маленьком укрытии, она не удержалась и подошла поближе, чтобы осмотреть его. Здесь имелась маленькая дверь, которая была открыта. Она увидела Фан Муяна, все еще в шахтерской каске, с наручными часами в руке.
Фэй Ни посветила фонариком в лицо Фан Муяна:
— Почему ты все еще не спишь? Тебе скоро уходить, и ты не сможешь уже как следует отдохнуть, даже если захочешь.
Фан Муян улыбнулся ей:
— Еще нет и двенадцати, я могу поспать еще четыре-пять часов.
— Что значит, нет двенадцати? Уже почти рассвет. Выйди и посмотри на небо.
— А так и не скажешь.
— Разве ты не просил у меня будильник? Где он?
— Посмотри-ка, — Фан Муян протянул ей часы, над которыми возился: — Который час?
Фэй Ни взяла часы, часовая стрелка на них показывала четыре. Фан Муян снова дразнил ее.
Она ничего не ответила, и Фан Муян сказал ей:
— Надень их. С этого момента можешь больше не гадать, а просто посмотреть.
— Где ты их достал? — она знала, что такие часы, даже подержанные, стоят кучу денег. А она лучше, чем кто-либо другой, знала, сколько денег было у Фан Муяна.
— Эти часы были сломаны. Когда я их купил, это был просто корпус, даже ценных деталей внутри не было. Они стоили примерно столько же, сколько мороженое. Ни одна из деталей, которые я использовал, не является оригинальной. — Фан Муян добавил: — Если бы ты не спросила, я бы не осмелился об этом упомянуть, боялся, что, узнав цену, ты сочтешь их слишком дешевыми, чтобы носить.
Когда другие дарят подарки, они хотят похвастаться своими дарованиями, преувеличивая ценность даже бесполезных вещей, он же, напротив, всегда старался доказать свою бережливость.
— Думаю, эти часы выглядят отлично, — заметила Фэй Ни, не просто чтобы утешить его, а искренне. — Ты не ложишься спать из-за них?
Она вспомнила «Руководство по ремонту часов», которое он читал. Должно быть, ему потребовалось немало времени, чтобы починить эти часы.
— Я вздремнул немного, — и это была правда. Он достроил укрытие ночью и не смог устоять перед сонливостью, поэтому лег поспать прямо в нем. Его разбудил будильник Фэй Ни.
— Тогда тебе следует поспать еще немного.
— Позволь мне помочь тебе с часами. — Фан Муян, не дожидаясь разрешения Фэй Ни, надел часы ей на запястье. Застегнув их, он взял ее за пальцы и внимательно их рассмотрел: — Они сидят намного лучше, чем я думал.
Фэй Ни попыталась вырваться, но Фан Муян крепко схватил ее за запястье. Он достал конверт и вложил его ей в руку:
— Это мой аванс, тут на два месяца.
— Оставь его себе.
Фан Муян улыбнулся:
— Оставить себе, как же, мне все равно не на что их потратить! И это разве не ты ворчала, что я не умею распоряжаться деньгами? Отныне я буду отдавать тебе на хранение все заработанные мною деньги.
Фэй Ни, держа в руке конверт, на какое-то время потеряла дар речи.
Затем Фан Муян упомянул название ресторана в восточной части города и предложил Фэй Ни зайти туда через несколько дней, чтобы попробовать их приготовленного на пару морского окуня. Ему казалось, что окунь лучше всего на вкус в это время года, а позже он теряет часть своего аромата. Конечно, прошло уже несколько лет с тех пор, как он в последний раз пробовал это блюдо.
Он знал о ресторанах города больше, чем большинство его жителей. Бабушка редко водила его куда-нибудь поесть, считая, что в этих заведениях царит антисанитария, а еда там и подавно не имеет должного вкуса. Не говоря уже о мастерстве поваров, лопатка, которой они готовили одно блюдо, не мылась дочиста перед следующим, что портило первоначальный вкус еды. Бабушка, естественно, не знала, что Фан Муян, уставший от батата и рисовой каши с овощами, очень хотел поужинать вне дома. Даже если бы на кухне не мыли овощи, он все равно пошел бы, и ему было совершенно все равно, чистили ли лопатку после каждого использования. Всякий раз, когда он вел себя как послушный ребенок, родители, водившие своих детей в рестораны, брали с собой его тоже. Его строго учили, как есть: ему не разрешалось набрасываться на еду, не разрешалось издавать какие-либо звуки, он только и мог, что сосредоточиться на скорости жевания и скорости, с которой он брал еду палочками. Его ловкие руки и зоркие глаза отчасти были отточены за обеденным столом.
В тот год, когда он отправился в производственную бригаду в деревню, он получил почти сто юаней в виде пособия для Образованной молодежи. Получив вдруг такую сумму, он, естественно, решил потратить ее на еду. В то время как другие тратили свои пособия на запасы продовольствия на будущее, он тратил свое в одной закусочной за другой. Еда была не такой вкусной, как в детстве, но все равно неплохой. Вспомнив о Фэй Ни, которая дала ему однажды юань, он пошел к ней домой, чтобы пригласить пообедать с ним. Фэй Ни наотрез отказалась, возможно, опасаясь, что он приглашает ее поесть вместе только для того, чтобы она заплатила по счету.
Он сообщил Фэй Ни, что получил пособие для Образованной молодежи, которого хватит, чтобы угостить ее обедом в течение следующих нескольких дней. Фэй Ни, однако, удивленно посмотрела на него, как будто использование пособия на еду было каким-то вопиющим преступлением. Она предложила ему вместо этого купить предметы первой необходимости. Она заявила, что ни при каких обстоятельствах не пойдет с ним обедать.
Фан Муян, посчитав Фэй Ни довольно скучной, пошел в ресторан один и заказал морского окуня на пару. В тот день рыба была необычайно свежей и вкусной, и ему стало очень жаль Фэй Ни. Перед тем как отправиться в деревню, он зашел на почту и отправил ей пять юаней в благодарность за то, что она одолжила ему денег раньше. На оставшиеся пять юаней он купил несколько необходимых вещей и с легким багажом отправился за город. Это резко контрастировало с его попутчиками, чьи семьи потратили сотни юаней на хозяйственные товары, включая ящик зубной пасты и мыла.
Фэй Ни каким-то образом удалось разыскать его адрес в деревне и вернуть ему эти пять юаней. Поскольку деньги уже были отправлены, он, естественно, не стал возвращать их обратно, ведь их не хватило бы даже на оплату за почтовое обслуживание. С этими деньгами он отправился в уездный центр, хорошенько там помылся, после чего отправился в лапшичную, заказал себе миску лапши с тушеной свининой и жадно набросился на нее, обливаясь потом.
— Раз так, почему бы тебе самому не поесть его сегодня перед тем, как отправиться в путь?
Фан Муян улыбнулся:
— Я был там, но их не подают сейчас из-за чрезвычайной ситуации. — Фан Муян хотел купить одного для Фэй Ни, но, к сожалению, окуней не было.
Фэй Ни подумала, что человеку, который так любил наслаждаться жизнью, сегодня вновь придется отправиться терпеть лишения. Сам он, похоже, не особо переживал по этому поводу.
— Разве ты не хочешь, чтобы я стремился к прогрессу? Я думал, ты меня очень поддержишь.
— Конечно, я тебя поддерживаю.
Фан Муян знал, что она говорила не то, что думала. Нежелание Фэй Ни отпускать его в зону землетрясения, на самом деле, застало его врасплох.
Фэй Ни всегда надеялась, что он будет стремиться к лучшему, и если бы он не поехал, это было бы доказательством отсутствия у него амбиций. Если с ним действительно что-то произойдет и он не сможет вернуться, она, конечно, скорбела бы о нем, но это не прошло бы бесследно без пользы. Дом остался бы только ей, и, как его члену семьи, она могла бы поступить в университет, как и хотела. Фэй Ни могла бы сожалеть о его судьбе, но, возможно, была бы ему и благодарна.
После того как его память полностью восстановилась, Фан Муян прекрасно понял, почему Фэй Ни стала заботиться о нем и почему вышла за него замуж. Но он не был похож на большинство людей: его волновал лишь результат, а не мотивы. Фэй Ни ему нравилась, и, конечно, лучше того, что она согласилась выйти за него, и быть не могло. А вот нравился ли он Фэй Ни в ответ, его, в общем-то, не волновало. Раньше ему нравилось играть на скрипке, но он ни разу не задавался вопросом, хочет ли инструмент, чтобы он на нем играл.
Но сейчас она предпочла бы, чтобы ни к какому прогрессу он не стремился. Фан Муян вдруг почувствовал нежелание расставаться, тронутый слабым оттенком печали между бровями Фэй Ни, чувством, которое никогда раньше не беспокоило его. Он привык к прощаниям. Остроумные замечания, пришедшие ему в голову вчера вечером и обычно легко срывающиеся с его губ, вертелись у него на языке, но он так и не смог их произнести вслух.
— Не волнуйся, я вернусь через несколько дней.
Фэй Ни вошла в маленькое деревянное убежище, но взгляд ее все еще был устремлен наружу. Фан Муян снял шахтерскую каску и отложил ее в сторону. Свет внутри потускнел, остался лишь свет от фонарика Фэй Ни.
— Примерно как долго?
— Не больше двух месяцев. — Фан Муян взял руку Фэй Ни и написал на ней адрес, двигаясь медленно, штрих за штрихом, как будто боялся, что она не узнает его почерк, если штрихи не будут идеально выровнены. — Если тебе что-нибудь понадобится, обращайся к дяде Фу из редакции. Я уже поговорил с ним. Если я не вернусь, обращайся напрямую к ним и проси все, что тебе нужно. Не стесняйся просить, он поможет тебе все уладить.
Фан Муян снова принялся дразнить ее:
— Но знай меру, если попросишь его достать для тебя «Хунци»*, с этим он вряд ли справится.
На самом деле он уже написал адрес на обратной стороне конверта, и теперь, чтобы Фэй Ни лучше его запомнила, он написал его еще раз. Возможно, по той причине, что он считал свой почерк хорошим, Фан Муян, держа ее за пальцы, вгляделся в написанное.
— Ты можешь не быть такой серьезной? Разве я уже недостаточно серьезен?
— Только и говоришь плохое, навлекая беду...
— Мы все равно атеисты, так что о какой невезучести речь? Если бы я решил остаться, разве нет шанса, что может все равно что-то произойти?
Фэй Ни вырвалась из рук Фан Муяна и закрыла ему рот ладонью.
Протянув так руку, она уже не смогла ее отдернуть.
Примечания:
1* 红旗车 (hóngqíchē) — автомобиль марки Hongqi («Хунци»), бренд был основан в 1958 году