Глава 30.
Ночью все спали вместе. В самой середине лежала пожилая женщина с первого этажа, являясь своеобразной разделительной линией между мужчинами и женщинами, по левую от нее сторону находились все женщины, а по правую — мужчины. По левую руку от нее была ее невестка, а по правую — ее сын, что было очень удобно в сложившейся ситуации. Всем остальным семьям пришлось разделиться: Фэй Ни спала в дальнем левом углу, Фан Муян же был крайним справа, и друг от друга их отделяли двадцать человек между ними.
Фэй Ни проснулась рано. Их убежище было отделено от внешнего мира лишь прозрачным пластиковым полотном, натянутым на крышу и свисающим до земли, чтобы защитить от дождя. Снаружи было все еще темно. Несмотря на темень, Фэй Ни смогла заметить еще кого-то спящего слева от себя, отделенного от нее лишь слоем пленки. Сердце замерло. Инстинктивно она взглянула в правый угол убежища, ища Фан Муяна. Но в это время суток внутри все было по-прежнему окутано глубокой, чернильной серостью — такой, когда чернила медленно растворяются в воде, — и его невозможно было разглядеть невооруженным глазом.
Она посветила фонариком наружу. Спящий рядом мужчина был именно тем, кого она искала. Он мирно спал на очень узкой деревянной доске, по ширине которой едва ли помещалась половина его тела. Луч от фонаря упал на лицо Фан Муяна, которое сквозь слой прозрачной пленки словно мерцало мягким сиянием. Его черты, далекие от нежности, сейчас казались умиротворенными. Фэй Ни посветила фонариком на него, от ресниц до носа и рта, но он даже не шелохнулся.
В эту не такую уж тихую ночь до ее ушей время от времени доносился храп других людей, но он становился все дальше и дальше от нее, и она могла слышать лишь дыхание Фан Муяна и биение собственного сердца.
Вероятно, слишком уставшая, она постепенно поддалась сонливости, перестав заботиться о том, кто находился за пределами навеса, и погрузилась в туманный сон.
На рассвете Фэй Ни почувствовала, как кто-то тычет ей пальцем в левую руку. Она знала, что это Фан Муян, поэтому проигнорировала его. Он снова ткнул ее, но она сделала вид, что не заметила. Только когда палец мужчины протиснулся сквозь пленку и ткнул ее в лицо, она опешила.
Она протянула руку, чтобы оттолкнуть его, но ее схватили за пальцы. Вероятно, из-за того, что он спал на открытом воздухе, его руки были очень холодными, что делало ее руку еще более теплой. Она тут же взглянула на мать, которая лежала рядом, и обнаружила, что та все еще спит.
Она прошептала ему что-то сквозь пленку, но он продолжал улыбаться и рисовать пальцами на ее ладони. Он рисовал очень легкими движениями, от которых у нее защекотались руки. Он просто вырисовывал ее гневный и смущенный взгляд — когда она злилась, ее глаза были полуприкрыты, а не смотрели так пристально, как у других.
Видя, что Фэй Ни действительно рассердилась, Фан Муян отпустил ее руку и сказал так, чтобы слышала только она:
— Выходи.
Фэй Ни на цыпочках вышла из-под навеса, на ней все еще была вчерашняя одежда. Возможно, благодаря тому, что она заснула и проснулась в одной позе, одежда ее не помялась, однако она все равно чувствовала себя неуютно. Тело было липким, особенно волосы. Она планировала помыть их еще вчера утром, но так и не сделала этого.
Фэй Ни собралась было отругать Фан Муяна, но услышала, как он сказал:
— Я нагрел для тебя воды.
Она подумала, что он, должно быть, понял, что ей нужно помыть голову, когда вчера вечером дотронулся до ее волос. Или, быть может, он обнаружил это накануне ночью.
— Спасибо.
— Не за что, и уж не откажи, когда чуть позже мне понадобится твоя помощь.
Вчера Фэй Ни прихватила из дома туалетные принадлежности, и теперь она шла за Фан Муяном, неся с собой все необходимое для умывания. Фан Муян, с полотенцем на шее, непринужденно взял руку Фэй Ни и опустил ее на свой таз для умывания. Его рубашка была измята, но ему было все равно.
Они пошли к зданию: один спереди, другая сзади.
Фан Муян спросил Фэй Ни:
— Хорошо спала?
Каким образом это могло быть хорошо, в тесноте со столькими людьми, да еще и с ним снаружи?
Фэй Ни спросила Фан Муяна:
— Почему ты вышел спать снаружи?
— Внутри было слишком душно.
Однако это совершенно не объясняло того, почему ему пришлось идти кругом, чтобы оказаться рядом с ней.
Фэй Ни воздержалась от дальнейших вопросов, почувствовав, что ответ может поставить ее в еще более неловкое положение.
Фэй Ни спросила его:
— Зачем ты встал так рано? — рано настолько, что он даже нагрел ей воду для умывания.
— Не спалось.
Фэй Ни догадалась, что его, скорее всего, разбудили укусы комаров. Рукава его рубашки были закатаны до локтей, обнажая не один комариный укус на незащищенном предплечье. Она мысленно прокляла его глупость — спать на открытом воздухе с оголенными руками... Так боялся, что комары сами не найдут его?
Водная комната на первом этаже находилась рядом с выходом, дверь в нее кто-то выбил, и теперь она была распахнута настежь. Рядом находились отдельные жилые помещения, где семьи готовили еду в коридорах за своими дверями. Фэй Ни заметила чайник на плите, из которого энергично поднимался пар.
Фан Муян беззаботно поднял чайник и направился в водную комнату.
Фэй Ни поставила тазик на самый край раковины и наклонилась, чтобы окунуть волосы в воду. Ее пальцы, длинные и белые, резко контрастировали с черными как смоль волосами, когда она намыливала голову. Пена стекала по шее и за воротник, вызывая зуд, и Фэй Ни инстинктивно окунула намыленные руки в воду, собираясь стереть пену с затылка, когда Фан Муян взял полотенце, чтобы вытереть ее мокрые руки, опасаясь, что она намочит свою рубашку. Он забыл, что вообще-то чистил зубы, поэтому зажал зубную щетку между зубами и обеими руками схватил руки Фэй Ни, чтобы вытереть их, тщательно пройдясь полотенцем даже между ее пальцами.
— Хватит, прекрати, — он был так добр, но Фэй Ни это раздражало.
Фан Муян объяснил, что изначально он просто хотел помочь Фэй Ни смыть пену, но, опасаясь, что она может заподозрить у него скрытые мотивы, предпочел пойти на такие меры.
Фэй Ни ничего не ответила.
Она быстро помыла волосы, боясь, что кто-нибудь может войти. После первого ополаскивания она выжала волосы руками, а Фан Муян, сообразив, быстро опустошил таз с водой. Для второго мытья Фан Муян добавила холодной воды в чайник. Он взял его в руку и осторожно полил водой тыльную сторону ладони Фэй Ни, спрашивая, подходит ли ей температура воды. Вода мягко стекала по ее руке, протекая между пальцами.
Фэй Ни ответила, что все хорошо.
Она закрыла глаза, позволяя воде стечь ей в волосы. За ушами Фэй Ни образовалась пена, и теплая вода мягко скользнула по ушам, медленно растворяя пенку.
Она высушила волосы, пока они не стали почти сухими, и спросила Фан Муяна, какая помощь ему нужна.
— Я хочу искупаться, можешь постоять у двери? Если кто-нибудь явится, попроси их подождать немного снаружи.
Фан Муян, видя ее сомнение, пояснил:
— Если какая-нибудь женщина явится и увидит то, чего не должна, она обвинит меня, назвав развратником и испортив мою репутацию.
Его слова имели смысл. Фэй Ни поторопила его:
— Тогда давай быстрее. — Увидев, что у Фан Муяна в тазике нет шампуня, она спросила его: — Где твой шампунь?
— Мне он не нужен, разве здесь нет мыла?
Фэй Ни оставила для него свой шампунь. Она не стала стоять у двери водной комнаты, а прошла несколько шагов в сторону выхода из здания.
Фан Муян не лгал Фэй Ни, у него правда была привычка принимать душ каждый день. Вчера он был занят с рассвета до заката, промок до нитки, и подозревал, что от него будет невыносимо вонять. Но здание было небезопасным, а улицы были переполнены людьми, поэтому ему не оставалось ничего другого, кроме как помыться здесь.
Фэй Ни стояла у двери здания на случай, если кто-нибудь решит войти туда.
Рот Фан Муяна все никак не закрывался:
— Если бы не ты, я бы так не боялся, что меня увидят.
— А при чем тут я? — Фэй Ни поверила лишь второй части предложения, он действительно был бы не против, чтобы за ним наблюдали. Она вспомнила ту его толстую брошюру, заполненную рисунками человеческих тел.
— Это важно и для тебя тоже. Мы ведь супруги, и если кто-нибудь обвинит меня в разврате, если моя репутация пострадает, тебе это тоже не пойдет на пользу. Сама посуди, я ведь прав?
Фэй Ни снова поторопила его:
— Хватит болтать, мойся быстрее.
— Среди всех женщин я разрешаю подсмотреть только тебе. Щедро, согласись?
Фэй Ни было наплевать на его щедрость:
— Да кому ты сдался?
— Я имею в виду, что у тебя есть на это право, ты можешь воспользоваться им в любое время, либо же отказаться.
Время шло, и Фэй Ни не могла не спросить:
— Почему ты еще не закончил мыться?
— Я скоро, — Фан Муян открыл крышку кастрюли и положил туда лапшу.
Она мысленно отругала его за медлительность, и, увидев, что кто-то приближается издалека, поторопила его:
— Кто-то идет! Скорее давай!
— Моя томатная лапша готова, иди сюда, попробуй. О чем ты только думаешь? Она же так аппетитно пахнет, как ты умудрилась совсем не почувствовать запаха?
Фан Муян поднес лапшу к губам Фэй Ни, предлагая попробовать ее на вкус. Фэй Ни почувствовала исходящий от его кожи запах мыла, его руки были все еще влажными.
И одно можно было сказать наверняка: он уже принял душ.
Она сама призадумалась, каким образом умудрилась не почувствовать такого сильного запаха помидоров.