Глава 28.
К тому времени, как Фэй Ни спустилась вниз вместе с родителями, ее обувь была затоптана до безобразия, а в ушах все еще стоял грохот, похожий на то, если бы она находилась в огромном заводском цехе, где грохот машин усиливается до бесконечности громкоговорителями. Если бы ночью прозвучал лишь он, то точно бы вызвал бурю негодования, но теперь, в сочетании со звуком бьющегося стекла, он лишь сеял панику.
Фэй Ни случайно задела обнаженной пяткой осколки битого стекла, выпавших из-за сильной тряски. Земля же, тем временем, продолжала дрожать, теперь раскачиваясь из стороны в сторону, и Фэй Ни, совершенно позабыв о боли, схватила мать за плечо, чтобы не дать той упасть.
Внизу было полно народу, практически все жители здания вывалили наружу. В ушах Фэй Ни раздался лающий звук, довольно яростный, и чуть погодя показалась пожилая женщина со второго этажа, которая спускалась вниз в обнимку с Ванцаем*. Лай Ванцая был очень громким, но казался очень слабым по сравнению с другими звуками.
Все вокруг обсуждали произошедшее. Некоторые все еще не осознали, что это было землетрясение, полагая, что в стену врезался грузовик. Их настроение пока еще было зажато страхом прошлого, и у них не было времени думать о будущем, рассказывая друг другу о том, что они почувствовали во время тряски. Некоторые женщины заметили, что на них слишком мало ткани, и попытались подняться обратно к себе и надеть что-нибудь получше, но их остановили.
Перед лицом жизни стыд излишен. Или можно сказать, что и стыдиться нечего, поскольку никто не намного лучше других.
С южной стороны шел расколотый пурпурный свет, и в этой хаотичной тряске матушка Фэй обратила внимание на кровь на ногах своей дочери.
Но ни у кого не было лишней ткани, чтобы перевязать рану. На самой Фэй Ни была лишь тонкая ночная рубашка, большинство же людей, выбежавших на улицу, были одеты только в нижнее белье, либо использовали простыни, чтобы прикрыться. У кого-то был один ботинок, у кого-то два, а кто-то потерял оба, спускаясь по лестнице, и теперь они стояли босиком на земле, которая могла треснуть в любой момент.
Матушка Фэй тут же велела лао Фэю снять свою майку. Лао Фэй, не колеблясь, передал майку дочери, чтобы та могла быстро перевязать рану и остановить кровотечение.
Фэй Ни, опустив голову, перевязала рану, а мысли ее продолжали лихорадочно метаться:
— Мы не можем оставаться внизу, а вдруг здание рухнет? Давайте выйдем на дорогу, чтобы избежать этого.
Лао Фэй поделился мнением своей дочери с соседями, и группа людей направилась к проезжей части.
— Как ты? Нога болит?
— Не болит. Давайте двигаться быстрее.
У Фэй Ни не было времени думать о том, болят ли ее ноги или нет, это было действительно неважно.
Когда земля вновь стала устойчивой, у Фэй Ни появилось чуть больше времени для размышлений о других вещах.
Двое старших семьи Фэй очень беспокоились о своей второй дочери:
— Мы ведь даже не знаем, как у нее там обстоят дела? У нее еще и свекровь парализована...
Лао Фэй попросил жену и младшую дочь оставаться на месте, пока он отправится навестить свою вторую дочь.
Фэй Ни, естественно, не согласилась с ним:
— Если вы переживаете, я сама схожу к ней. Вам лучше остаться здесь.
— Ты не можешь пойти, у тебя ранена нога, и тебе сложно ходить. Сейчас так темно, и если ты уйдешь, нам придется переживать за вас обеих. К тому же, если с тобой что-то случится, мы с твоим отцом не только не сможем этого вынести, но и не сможем объяснить это сяо Фану.
— Все в порядке, это всего лишь небольшая рана. К тому же, у меня зрение лучше, чем у вас двоих.
Фэй Ни почувствовала легкое сожаление. Ей действительно не следовало вчера отсылать Фан Муяна — если бы он был здесь, она могла бы поехать на велосипеде к сестре, да и к тому же она не знала, как он сам сейчас. Фан Муян оставался на верхнем этаже, а здание гостевого дома было довольно старинным, поэтому она и предположить не могла, не случилось ли чего. Она подумала, что не может все быть настолько трагично, ведь несчастье не может так целенаправленно обрушиваться на одного человека. У него всего-то было несколько спокойных дней. С другой стороны, когда кому-то не везет, беда, казалось, сама находит его.
Хотя Фэй Ни беспокоилась о своей сестре, она все же была в здравом уме. Видя, что ей не удается убедить своих родителей, она решительно заявила:
— В этом году здание, в котором они живут, укрепили, и сама сестра живет всего-то на втором этаже. Они, наверное, уже внизу, как и мы. У них есть пожилой человек, о котором они едва заботятся — ты будешь им только мешать, если пойдешь. Раз вы не пускаете меня к ним сейчас, отправлюсь тогда с рассветом. Это окончательное решение.
Слова Фэй Ни имели большой вес в семье, особенно когда что-то случалось. Ее родители больше ничего не сказали.
Фэй Ни стояла на дороге, и в сердце ее закралась паника. Всего лишь несколько часов назад Фан Муян мыл посуду в их водной комнате.
Когда она выбежала из дома с родителями, она услышала звон битой плитки — вероятно, то была посуда, упавшая на пол от толчков. Звук был резким и пронзительным.
В этом хаосе мысли Фэй Ни были предельно ясны и сосредоточены исключительно на том, чтобы спасти родителей. Теперь, когда они временно оказались в безопасности, ее разум был в смятении.
Среди всей этой суматохи она услышала, как кто-то зовет ее по имени. Голос звучал все ближе и ближе. Она сделала глубокий вдох, чтобы различить тембр голоса. Голос зовущего ее был хриплым, но, прислушавшись, она поняла, что все равно может узнать в нем знакомые нотки. Убедившись, что ей не мерещится, она почувствовала облегчение, но поскольку она теперь была уверена, что обладатель этого голоса жив и здоров, она начала чувствовать себя неловко, ибо все на улице слышали, как он пытается докричаться до нее. Он попеременно звал ее по имени и звонил в велосипедный звонок, чей настойчивый и четкий звук резко контрастировал с его хриплым голосом, гарантируя, что та, кого зовут, точно не пропустит его зов. Несмотря на смущение, это не помешало Фэй Ни выйти чуть вперед и замахать рукой, крича:
— Да тут я, тут! — в какой-то момент ей правда стало страшно, что он порвет себе связки, если продолжит так орать.
Звонок наконец перестал трезвонить. Потому что человек, звонивший в него, нашел девушку, которую искал.
Фэй Ни почти возненавидела Фан Муяна. Она была одета не более неподобающе, чем любой другой на улице — в конце концов, вокруг были люди, завернутые лишь в простыни — но теперь, из-за Фан Муяна, все смотрели на нее. Было пока еще очень темно, поэтому Фан Муян держал в руках фонарик, светя им прямо на нее, словно прожектор, и она совершенно беспомощно будто стала человеком на сцене. Что смущало ее еще больше, чем этот свет, так это его взгляд. Покрасневшие глаза пристально смотрели на нее, пригвоздив к месту — словно самый скупой покупатель, отчаянно ищущий малейший изъян, чтобы сторговаться. Фан Муян просто смотрел на нее таким взглядом, убеждаясь, что она по-прежнему та, кого он видел еще вчера. Фэй Ни была одета в рубашку без рукавов, без бюстгальтера, и только сейчас, дойдя до дороги, к ней вернулась боль от трения кожи о ткань. На самом деле, было больно уже давно, но она не обращала на это внимания, потому что думала о другом. Теперь же боль и стыд нахлынули на нее одновременно.
В этот момент все ее эмоции смешались воедино, и она невольно вскинулась на Фан Муяна:
— Немедленно выруби этот фонарик.
Фан Муян посветил им на ноги Фэй Ни:
— Что у тебя с ногой?
— Почему у тебя такой охрипший голос?
Фан Муян ответил:
— Пройдет.
Фэй Ни так же беспечно ответила на вопрос Фан Муяна:
— Просто небольшая рана, она уже перевязана.
— Правда ничего такого?
— Смысл мне врать тебе?
У него вырвалась улыбка, и она тоже невольно улыбнулась ему в ответ. Он был одет ненамного лучше нее. На нем была черная майка, бежевые шорты не доходящие до колен, на ногах же красовались кеды без шнурков со смятыми задниками, обнажавшими пятки. Он и капли не был одет так хорошо, как когда ночевал с ней, — его майка закаталась снизу, и вид у него был совершенно растрепанным.
Двое, улыбаясь, так и глядели друг на друга.
Через некоторое время Фэй Ни вспомнила, что фонарик Фан Муяна был все еще включен. Она потянулась, чтобы выключить его, и их руки соприкоснулись. Первой реакцией Фэй Ни было не убрать руку, а выключить фонарик.
Было все еще темно. Фан Муян держал Фэй Ни за руку и не спешил отпускать ее, украдкой вырисовывая ее портрет, отчего у Фэй Ни защекоталась рука.
В такой момент Фэй Ни не забывала о своей сестре. Раз уж тут оказался Фан Муян на велосипеде и с фонариком, ей уже не было надобности ждать рассвета, чтобы сходить проверить обстановку у сестры.
Фан Муян сказал, что отвезет ее, Фэй Ни уселась на заднее сиденье велосипеда и, как и велел Фан Муян, обняла его за талию обеими руками. Его майка промокла насквозь, а она держала в руке фонарик, так что ради безопасности ей пришлось отбросить все остальное в сторону.
Фан Муян хотел сказать ей что-то, но она остановила его:
— Лучше помолчи. Мы пока не знаем, когда сможем добыть воду, поэтому побереги голос.
Но он все равно спросил ее своим осипшим голосом:
— Не такой уж он и неприятный на слух.
— Ужасный до смерти.
— Держись крепче. Через некоторое время могут быть повторные толчки, если земля содрогнется и разлучит нас, как мне быть?
— Я уже держусь достаточно крепко.
— Почему я этого не чувствую?
Фэй Ни знала, что он дразнит ее, поэтому она ткнула его фонариком в талию и сказала:
— Вот это ты наверняка чувствуешь, да?
Она приложила слишком много сил, поэтому Фан Муян зашипел от боли:
— Да ты и правда та, что владеет и наукой, и боевыми искусствами!
— Ты в порядке?
— Сама как думаешь?
— Я не специально.
— Ничего страшного, просто потри там немного, и я прощу тебя.
Испытывая чувство вины, Фэй Ни в самом деле потрепала его в том месте:
— Все еще больно?
Фан Муян великодушно сказал, что все в порядке.
Как и предполагала Фэй Ни, поскольку здание дома ее второй сестры было укреплено в этом году, повреждения были не такими серьезными, как у их дома. Здесь не было обнаружено ни одного большого участка штукатурки, которая бы обвалилась.
Свекровь второй сестры Фэй Ни тоже переместили вниз. Несмотря на то, что она не могла ходить, она все равно занималась небольшими подработками. Ночью было так душно, что она не смогла заснуть, поэтому она занималась склеиванием спичечных коробков у себя на кровати. Она была первой, кто обнаружил, что началось землетрясение.
Фэй Ни почувствовала огромное облегчение.
При таких обстоятельствах Фан Муян впервые встретился с сестрой и зятем Фэй Ни.
Взглянув на небо, он спросил зятя Фэй Ни:
— У вас дома не найдется палатки?
— Нет.
— Тогда, может, стальные трубы, линолеум и листы из пластика?
— Труб нет, но линолеум и пластик может, почему ты спрашиваешь?
— После землетрясения может пойти дождь, так что мы не можем просто сидеть под ним, придется построить навес. Древесина, что я купил, сложена под домом наших родителей, если тебе нужны дрова, то скорее давай тележку, потащу ее за собой. Как только вернусь, сможете заняться постройкой.
— Думаю, смогу раздобыть здесь немного древесных отходов.
— Тогда хорошо, пока не начались подземные толчки, поторопитесь и спускайтесь из здания, берите с собой раскладушки, зонтики и все необходимое. Сообщи об этом остальным вашим жильцам тоже.
Такие знания Фан Муян вряд ли смог бы накопить за последние несколько месяцев. Фэй Ни заподозрила, что он мог вспомнить прошлое, но сейчас были гораздо более важные вещи, поэтому пока ей пришлось отложить этот вопрос.
Фан Муян пережил землетрясение, когда был в производственной бригаде. То землетрясение было несильным, но что произвело тогда на него глубокое впечатление, так это дождь после тряски. Он продолжался несколько дней подряд, разрушив многие дома в деревне, однако дом их Образованной молодежи был в порядке. Когда дождь прекратился, он отправился чинить дома людей, а когда уходил от них, жители деревни предлагали ему лучшее, что могли найти. После того случая, он стал лучше понимать это природное явление, настолько, что, когда его кровать затряслась ранним утром, его первой мыслью было, что это землетрясение.
Он отреагировал мгновенно: вскочил с кровати, схватил фонарик и выбежал вон, крича во все легкие: «Землетрясение!» Он боялся, что люди в гостевом доме его не услышат. Он жил на верхнем этаже, и если бы он опоздал, коридор был бы переполнен. Прежде чем найти Фэй Ни, сначала он побывал у здания их дома. Внизу он обнаружил свою древесину, сложенную там. Никого не увидев, он догадался, что она направилась к проезжей части. На дороге было слишком много людей, и он боялся разминуться с ней, поэтому и мог что кричать во все горло, ища ее, пока практически не сорвал голос.
Закончив с указаниями для сестры и зятя, Фан Муян все тем же охрипшим голосом попросил Фэй Ни залезать на сиденье велосипеда:
— Нам тоже следует построить убежище.
Они вернулись на улицу, где до этого укрывалась Фэй Ни. Люди все так же стояли там, ожидая божьей воли.
Фан Муян подошел к женщине средних лет с красной нарукавной повязкой и сказал ей, что после землетрясения пройдет сильный дождь, призвав всех поскорее собрать материалы и построить временные убежища. Женщина не поверила, и Фан Муян, опираясь на свои книжные знания, хрипло объяснил ей причины проливных дождей после землетрясений. Женщина посмотрела на него с недоумением. Фан Муян понял, что избрал неверный метод, поэтому он привел ей несколько примеров сильных ливней после землетрясений. На этот раз женщина осознала необходимость временных убежищ и призвала молодых людей на улице поскорее их построить.
У некоторых семей не хватало материалов для строительства, и Фан Муян великодушно предложил тем, у кого не было необходимого, построить убежище вместе с ним. У него была древесина, поэтому они могли построить один большой навес, что было бы гораздо быстрее.
Люди, у которых не было древесины, быстро откликнулись на его предложение.
Фан Муян извиняющимся тоном обратился к Фэй Ни:
— Касательно нашей мебели, боюсь, придется подождать, пока это дело полностью не разрешится.
— Даже не напоминай сейчас об этом. Могу я чем-то помочь?
— Да.
— Чем?
— Отдохни пока.
Фан Муян отправился к зданию за инструментами для строительства навеса и спросил Фэй Ни, где они находятся. Он также уточнил, где найти еду, одежду, меркурохром для промывания ран, зонты и дождевики.
— Я пойду с тобой.
— Нет, ты останешься здесь.
— Сейчас ведь относительно безопасно, нет? И разве все остальные не ходили в здание за вещами?
— Ты не все.
Фэй Ни настояла на том, чтобы пойти с ним. Вещей было слишком много, и даже если она расскажет о местонахождении каждого предмета, он необязательно все запомнит; а если запомнит, то вряд ли все донесет в одиночку. Даже если он все запомнит и донесет, то она все равно не хотела оставаться сторонним наблюдателем и сидеть сложа руки.
— Если посмеешь увязаться за мной, — Фан Муян наклонился к уху Фэй Ни и пригрозил ей: — Я посмею поцеловать тебя, и буду целовать столько раз, сколько вещей ты утащишь.
— Только попробуй!
— Думаешь, не смогу?
Когда Фан Муян вошел в здание, Фэй Ни последовала за ним. В комнате ярко горели три лампочки, так что она очень умело собрала необходимые вещи. Комод повалился, и лежавший на нем термос оказался на полу. К счастью, термос внутри не разбился, Фэй Ни раздобыла три стакана, наполнила каждый водой и оставила их остывать.
Обнаружив ее и зная о ее упрямстве, он понимал, что бесполезно ее гнать. Занятый сбором вещей, он при этом не забывал выражать ей свое недовольство:
— Ты так сильно хочешь, чтобы я тебя поцеловал?
— Я знаю, что ты шутишь, ты этого не сделаешь.
Фан Муян зло улыбнулся в ответ:
— Не сделаю? А ты так прекрасно меня знаешь.
После того, как вещи были собраны, Фэй Ни протянула Фан Муяну воду, которая остывала для него. Фан Муян выпил все три стакана, один за другим.
Больше не церемонясь друг с другом, они вдвоем взяли необходимые вещи и друг за другом спустились вниз: Фэй Ни шла впереди, а Фан Муян сзади.
Фан Муян передал раствор Фэй Ни, велев ей быстро продезинфицировать рану, сам же отправился ставить навес. Фэй Ни набросила поверх ночного платья сорочку, которую забрала только что, и застегнула ее на все пуговицы.
Огромный навес, построенный со всей древесины Фан Муяна, был готов как раз к дождю.
Ливень усиливался. Старшие семьи Фэй присели отдохнуть на деревянную доску, Фэй Ни с Фан Муяном стояли с краю навеса. Фэй Ни протянула ему коробку-цилиндр, в котором оказалось купленное два дня назад печенье:
— Поешь. — Это была вся закуска, что у них имелась, ее родители уже съели немного, а она пока не успела к ней притронуться.
Перед Фэй Ни возвышалась огромная завеса из воды. Она ела печенье, слушая шум дождя.
Она спросила Фан Муяна:
— Мы находимся в самом эпицентре?
— Я и сам не знаю. Поспрашиваю людей, когда пойду чуть позже на занятия.
— Собираешься туда даже сегодня?
— Не могу не пойти, мне нужно проверить, как там дядя Фу, но их здание довольно ударостойко, проблем быть не должно.
Под таким большим навесом было невозможно съесть что-то в одиночку: сидевший рядом ребенок, вероятно, не завтракал и смотрел на нее полным ожидания взглядом. Фэй Ни достала два печенья и поделилась ими с ребенком.
Вскоре ее коробка с печеньем опустела, а другие также достали оставшиеся с вечера маньтоу и соленья, чтобы поделиться с другими.
В этом году одно за другим происходили крупные события, а теперь еще и это землетрясение. Фэй Ни смотрела на дождь и тревожилась о будущем. Фан Муян поднес к ее губам маньтоу, сказав:
— С курицей, обжаренной с побегами бамбука, это очень вкусно — попробуй.
Он предлагал ей откусить с той половины, что была не тронута. Фэй Ни попробовала, и это правда оказалось неплохим на вкус.
Фан Муян просто разломил маньтоу пополам, поделившись им с ней:
— Нога все еще болит?
— Уже давно нет.
Фан Муян присмотрелся к ней:
— Почему она все еще обмотана этой тканью?
Прежде чем Фэй Ни успела заговорить, Фан Муян обратился к людям в убежище:
— У кого-нибудь из вас найдется марля? Одолжите, пожалуйста.
Кто-то действительно прихватил с собой марлю из дома.
Он прошептал Фэй Ни:
— Это просто обработка раны, нечего смущаться.
Голос Фан Муяна был таким охрипшим, что Фэй Ни совершенно не хотелось с ним спорить, хотя ей и было очень неловко от того, что мужчина будет держать ее за ногу перед всеми. Глядя на его практически мокрые и взлохмаченные волосы и думая о его севшем голосе, Фэй Ни подумала, что была невнимательна и что ей следовало захватить также лекарств.
Фан Муян усадил Фэй Ни на деревянную доску, взял ее за лодыжку и снял тканевую повязку с раны. Затем он продезинфицировал рану раствором, очень осторожно, Фэй Ни же опустила голову и уставилась в землю. Они с Фан Муяном были законными супругами, и даже если кому-то было неприятно лицезреть их в таком виде, в худшем случае их могли обвинить лишь в том, что они слишком прилипчивы друг к другу.
Фан Муян спросил Фэй Ни так, будто рядом никого не было:
— Больно?
— Не больно. Делай, что хочешь, только перестань уже болтать.
Примечания:
1* 旺财 (wàngcái) — Ванцай; ласковое обращение к собаке, приносящей удачу