Глава 22.
— Я имею в виду*, что вы сказали достаточно, не нужно больше.
Мама Фэй увидела, что лицо дочери покраснело от ушей до подбородка, и решила, что та просто стесняется слушать дальше. Она кашлянула и продолжила разговор с Фэй Ни:
— Я тоже не хочу об этом говорить, но вы, дети, ничего не понимаете, и если я не скажу, то как знать, что вы там натворите.
Со слов матушки Фэй получалось, что Фан Муян — бестолковый и невежественный молодой человек, так что некоторым вещам его должна была научить Фэй Ни, и она не должна стесняться этого, достаточно научить его один раз, и все будет хорошо, ведь мужчины обычно понимают подобные вещи с полуслова.
Перед уходом бестолковый и невежественный Фан Муян, заметив, что Фэй Ни очень сильно не хочет уходить из дома, обнял ее за плечи на глазах у старших Фэй и сказал:
— Пойдем, давай дадим папе с мамой отдохнуть, они весь день трудились.
Фэй Ни хотела вырваться, но из-за родителей была вынуждена подчиниться. Она изначально не хотела уходить из дома, но после слов Фан Муяна она показалась бы незрелой, если бы не ушла. Рука Фан Муяна все еще оставалась на ее плече, в комнате не было вентилятора, и его прикосновение обжигало кожу.
Ей также было интересно, почему он так естественно назвал ее родителей папой и мамой, будто они и его родители тоже. Будь сейчас перед ними его отец с матерью, она бы точно так не смогла.
Когда Фэй Ни была готова уже практически выйти из себя, Фан Муян уже положил руку в карман брюк, как будто он обнял ее за плечи специально, чтобы показать это ее родителям. Он улыбнулся Фэй Ни и спросил:
— Ты почему так покраснела?
— Жарко. — Из-за слов матери она теперь чувствовала себя очень неловко в компании Фан Муяна.
Фан Муян протянул руку, чтобы коснуться ее лба:
— У тебя жар?
— Нет.
— Если тебе плохо, скажи мне, я отвезу тебя в больницу.
— Я ведь сказала? Мне просто жарко.
— Тогда я буду ехать быстрее, в гостевом доме есть вентилятор.
Фэй Ни сидела на заднем сиденье своего велосипеда, глядя вверх на звезды, и спросила:
— Как ты достал рекомендательное письмо?
— Я же собирался на обучение с подготовкой в редакцию? Хотя они не предоставляют жилье, но на несколько дней можно остановиться в гостевом доме.
— Почему ты не сказал мне раньше?
— Хотел сделать тебе сюрприз.
— Я ничуть не считаю это сюрпризом. Все, что касается меня, нужно обсуждать со мной заранее.
Фан Муян не стал спорить, а лишь слегка объяснил:
— Ты вышла за меня замуж, у меня нет для тебя нового дома, но я же не могу позволить тебе с первого дня оставаться у себя же. Что обо мне подумают твои родители? Они и так считают, что я тебе не подхожу. Если ты останешься со мной в гостевом доме, им будет спокойнее.
Фэй Ни снова спросила:
— Почему ты не сказал мне о покупке древесины?
— Я хотел обсудить это с тобой, но разве мы уже не слишком далеко зашли? К тому же, раз с тебя дом, естественно, что с меня будет мебель. С фабрики она слишком дорогая, поэтому, думаю, лучше сделать ее самому.
Хотя брак с Фан Муяном был сопряжен со многими неудобствами, Фэй Ни решила, что выйти за него замуж было правильным выбором только потому, что Фан Муян сказал, что дом принадлежит ей.
Она также подумала и о его ситуации:
— Но и это ведь обошлось в кучу денег. Я ведь уже говорила, что будем действовать потихоньку, сначала можно было бы сходить в комиссионный магазин и купить пока что-нибудь из старого. Ты потратил все свои сбережения, что будет, если деньги понадобятся тебе в будущем для чего-то другого...
— В будущем у меня будет пособие от учебы в редакции, так что не волнуйся понапрасну.
— Я ценю твои добрые намерения, но давай отпустим эту ситуацию. Я знаю, что есть те, кто тоже хотел бы делать мебель, и у них не хватает древесины, поэтому я могу помочь тебе продать ее. Сколько ты потратил на древесину и доставку? Скажи мне, чтобы я все учла.
— Если у нас останется древесина, можешь просто отдать ее им после.
Это отказ на ее предложение.
Фэй Ни не верила, что Фан Муян умеет делать мебель, она считала, что это просто его ложь во спасение:
— Ты же не думаешь, что делать мебель — это легко? Тебе лучше просто сосредоточиться на рисовании.
Фан Муян хотел сказать, что он помогал другим изготавливать мебель, когда был в составе производственной бригады, но вместо этого сказал:
— Когда я поехал в деревню в этот раз, чтобы собрать свои вещи, мой один друг из производственной бригады сказал, что я делал мебель раньше, и я подумал, что вполне могу просто сходить в книжный, купить материалов по столярному делу и потихоньку поучиться всему. Поверь мне, я не разочарую тебя.
Фэй Ни не могла разочароваться в Фан Муяне. Она никогда не возлагала на него необоснованных надежд.
— Ты еще не вспомнил прошлое?
— Ты так надеешься, что я вспомню?
— В том, что ты такой, как есть сейчас, нет ничего плохого. — Выгоды от этого у него было на самом деле мало. Только потому, что он раньше так бессовестно рисовал молодых медсестер в больнице, организация больше не могла полностью доверять ему и поручать ему важные задачи. Сейчас он был жив и невредим и даже извлек пользу из своей амнезии. Если бы он действительно восстановил память, работа, которую ему бы поручили, была бы ненамного лучше нынешней. Что касается нее, то она не смогла бы поступить в университет только по той причине, что он восстановил память. После долгих раздумий она решила, что Фан Муян, не восстановивший память, был лучше, потому что в действительности она не знала прежнего Фан Муяна. Фэй Ни не могла себе представить Фан Муяна, который изготавливал мебель в деревне и отказался от места в университете ради Лин И, да и не хотела этого знать.
Фан Муян уже посетил гостевой дом один раз тем утром. На этот раз, чтобы Фэй Ни могла законно остаться с ним, он предъявил их свидетельство о браке.
Войдя в комнату, Фан Муян зажег свет, включил вентилятор на шкафчике и пододвинул стул, чтобы Фэй Ни могла сесть перед ним. Комната была двухместной, между двумя кроватями стояла тумбочка. На прикроватной тумбе стоял горшок с бегонией, он отдал все остальные цветы, оставив только этот горшок. Фэй Ни обнаружила, что бегония теперь была в полном цвету, даже красивее, чем на его картине.
— Ты же не собираешься оставаться здесь навсегда, зачем притащил цветы?
То был хвастливый тон:
— Хотел показать тебе, как хорошо я о них забочусь, да ведь?
— Очень хорошо.
Рядом с электрическим вентилятором стояло зеркальце, Фэй Ни посмотрелась в него и обнаружила, что у нее горит все лицо. Оставшись наедине с Фан Муяном, она вспомнила слова матери, и жар на ее лице от этого все никак не спадал. Фан Муян подошел, оперся руками о спинку стула и наклонился, чтобы осмотреть ее лицо. Ее уха коснулся горячий воздух:
— Почему у тебя все такое же красное лицо? Этот вентилятор совершенно бесполезен.
Фэй Ни отодвинулась на своем стуле и нетерпеливо сказала:
— Потому что жарко? Можешь отойти от меня?
В комнате была ванная, где можно было принять душ. Фан Муян предложил Фэй Ни:
— Не хочешь в душ? Зубные щетки, мыло, полотенца и шампунь внутри — все новое, я купил и еще не пользовался ими.
Видя, что Фэй Ни не собирается двигаться со своего места, Фан Муян снова сказал:
— Кстати, у меня для тебя есть подарок. Думаю, он тебе понравится.
Подарок был настолько необычным, что, когда его достали из сумки, Фэй Ни подумала, что Фан Муян шутит. Хотя шутка была совершенно не смешной.
Это была не очень длинная, тонкая дубинка с выгравированными на ней словами, вероятно, сделанная из железа. Фан Муян взял Фэй Ни за руку и вложил ей в ладонь дубинку. Она была довольно тяжелой и намного холоднее, чем ее рука.
— Зачем ты даешь мне это?
Фан Муян наконец увидел беспомощность на лице Фэй Ни. Он улыбнулся и сказал:
— Это тебе для самообороны сегодня вечером. Я знаю, что ты мне не доверяешь.
Фэй Ни, естественно, принялась все отрицать:
— Все не так, ты неправильно понял.
— Не нужно ничего объяснять, это нормально, что не доверяешь. Знаешь, как пользоваться этой штукой?
Фан Муян наклонился к губам Фэй Ни, словно собираясь поцеловать ее, Фэй Ни отвернулась, и губы Фан Муяна слегка мазнули ее по уху. Фэй Ни обдало жаром, и она тут же взбесилась от смущения, но не успела она его отругать, как оказалась в объятиях Фан Муяна. Он крепко обнял ее за талию и схватил ее за руку, хватка была очень сильной, и ее изначально сухие руки тут же взмокли и стали липкими. Губы Фан Муяна оказались у ее уха:
— Если кто-нибудь вздумает пристать к тебе, просто бей этой штукой по его затылку.
Фэй Ни была вынуждена сжать кулак вокруг дубинки и следовать за рукой Фан Муяна, когда тот завел ее себе за спину. Когда палка оказалась в трех-четырех сантиметрах от его головы, Фэй Ни невольно выругалась:
— Да ты больной.
Фан Муян наконец отпустил ее:
— Теперь ты все усвоила. Если я буду груб с тобой, просто ударь меня этим, и я ни в коем случае не буду сопротивляться.
Примечания:
1* в конце прошлой главы героиня имела в виду, что приняла все к сведению, так как 知道 (zhīdao) одновременно означает и «знать», и «понимать»