Глава 15.
Линь Гэ возвращался в пункт Образованной молодежи, и Фан Муян пошел на вокзал, чтобы проводить его, взяв с собой вяленое мясо и конфеты, которые ему дала тетя Фу. Линь Гэ отказался, но Фан Муян сказал, что если он не будет есть, то может раздать все детям из деревни. Вместе с Линь Гэ уехал и самодельный детекторный радиоприемник Фан Муяна: он бы и хотел слушать его сам, но не смог достать антенну, поэтому подарил его своему другу, с которым они вместе работали в сельской общине, чтобы тот мог слушать радио, когда ему будет скучно.
Линь Гэ обнаружил, что Фан Муян, которого он увидел в больнице в первый раз, сильно отличался от нынешнего Фан Муяна, который был абсолютно таким же, как тот, которого он знал раньше.
— Ты все вспомнил?
Фан Муян промолчал. Неспособность помнить имеет множество преимуществ, у людей гораздо более низкие требования к неосведомленным пациентам, хотя они в то же время теряют и многие права.
Линь Гэ не стал больше расспрашивать его, вошел в вагон, протиснулся сквозь толпу и помахал ему рукой. Вскоре поезд тронулся, оставив Фан Муяна одного.
Фан Муян доехал на трамвае до старого дома, где он жил когда-то. Его бабушка была представительницей нового поколения, она училась в Америке и любила жить в домах западного стиля; даже для трехэтажного дома она потратила бы огромные деньги на установку лифта, и еще в каждой комнате должна была быть своя ванная. Его отец же был крайне консервативным, их старый дом передавался из поколения в поколение, и когда тому исполнилось шесть лет, его отец пожертвовал этот дом. Семья Фан прожила в этом четырехдворном доме* сто пятьдесят лет, и, за исключением необходимых ремонтных работ, даже расстановка мебели оставалась такой же, как и более ста лет назад. Дом его семьи становился все меньше и меньше — с четырехдворного дома до двухдворного, а затем и вовсе до квартиры в жилом доме. Он не особо переживал по поводу пространства, ведь ему не нравилось сидеть дома, и, независимо от того, насколько большой был дом, это не могло помешать ему выйти поиграть. Единственным недостатком было то, что в маленьком доме все члены семьи постоянно сталкивались друг с другом, и его отец мог в любой момент найти его, чтобы отшлепать. Раньше, когда они жили при большом дворе, он мог в любой момент сбежать. Тогда трудно было и заметить пропажу вещей, в отличие от квартиры, из которой он обменял кожаный матрас на импортные коньки и был пойман уже на следующий день.
Фан Муян обнаружил, что сливовое дерево, на которое он раньше часто забирался, все еще стоит на месте, только теперь оно стало общественной собственностью, и прохожим было запрещено срывать с него плоды.
Он сел в тени, надкусывая мороженое из красной фасоли и наблюдая за проходящими мимо мужчинами, женщинами и детьми. Неподалеку от старого дома находился парк, где цвели лотосы. Если бы он не обещал тетушке Фу нарисовать ей картину с лотосами, Фан Муян посидел бы у входа в старый дом еще немного.
Ближе к ужину он вышел из парка и направился к семье Фу.
Лин И тоже была там.
Отец Фан Муяна когда-то был старшим начальником отца Лин И и главы редакции Фу. В последние годы только глава Фу, опираясь на благородное происхождение своей жены, с трудом поддерживал прежний образ жизни. Хотя он был понижен в должности, ему жилось гораздо лучше, чем его бывшим руководителям и коллегам.
Волосы Лин И были заплетены в толстую французскую косу, а благодаря иностранному происхождению ее бабушки, черты ее лица были более выразительны, чем у других, что создавало впечатление, будто у нее глубокая душа.
Если бы она знала, что Фан Муян придет, она бы обязательно перенесла свой визит на другой день. Она не была девушкой Фан Муяна, но поскольку он уступил ей место в списке рекомендованных кандидатов к поступлению в университет, окружающие считали, что она обязана заботиться о нем, хотя Фан Муян попал в больницу не из-за нее. Даже она сама, когда никто не видел, не могла не чувствовать угрызений совести.
В то время, когда ей казалось, что ее будущее безнадежно, и когда она хотела покончить с собой, именно Фан Муян спас ее и уступил ей свое место в университете. В то время ей искренне нравился Фан Муян и, чтобы он поверил, что она будет ждать его после поступления в университет, она даже была готова отдать ему всю себя без остатка.
Потом Фан Муян попал в больницу, и она не то чтобы не хотела навещать его, просто боялась слухов. Она не хотела, чтобы кто-то узнал, что Фан Муян уступил ей свое место на поступление. Те, кто уже знали об этом, не обращали на это внимания, но если бы она часто ходила к нему, то слухи обязательно бы разлетелись. Когда мужчина уступает место девушке, это всегда вызывает определенные домыслы. После всевозможных преобразований слухов она оказалась связанной с Фан Муяном на всю жизнь, но этот Фан Муян был уже не тем, которого она знала раньше, и она не хотела с этим мириться.
Поначалу улыбка Лин И на лице выглядела довольно натянутой. Фан Муян же вел себя совершенно непринужденно, относясь к ней как к давней подруге.
Лин И моментально осознала, что Фан Муян был не такой, каким она его видела в последний раз. Его манера говорить и вести себя были такими же, как у того, кого она знала раньше.
Она была так взволнована, что чуть не расплакалась:
— Ты наконец-то поправился, — она думала, что больше никогда не увидит его прежнего.
Фан Муян, однако, не считал прежнего себя таким ценным и не мог понять волнение Лин И.
Чем больше супруги Фу смотрели на эту пару, тем больше им казалось, что эти двое подходят друг другу.
После ужина тетя Фу попросила Фан Муяна проводить Лин И обратно в университет.
Весь путь Лин И объясняла, почему она не так часто навещала Фан Муяна.
Фан Муян считал, что ее чувство вины совершенно необоснованно:
— Не стоит зацикливаться на этом, ты совершенно не обязана была заботиться обо мне.
Он уступил ей место только для того, чтобы она могла жить нормальной жизнью, и не ожидал от нее ничего взамен.
Взгляд Фэй Ни был устремлен прямо на экран, но ее мысли были далеко от фильма. Она уже посмотрела один фильм и переключилась на другой.
Она снова вспомнила, как в детстве Фан Муян подвел ее. В тот день ее родители и старшие брат с сестрой пошли в кино, а она, поскольку Фан Муян обещал пригласить ее на бесплатный сеанс, упрямо ждала дома в одиночестве. Когда семья вернулась из кино, Фан Муян так и не появился. Сестра хотела взять ее с собой в универмаг, но она не пошла, а продолжила ждать его. Так она дождалась заката, но не его. Она так и не поужинала и была просто в ярости, наполовину из-за того, что он не сдержал обещание, а наполовину из-за того, что она поверила ему, и все в семье об этом знали. Но еще больше она злилась из-за того, что думала, что сможет наказать его. На следующий день она узнала, что у него снова появились деньги, и ему больше не нужно было завлекать ее сладкими речами ради одной булочки-улитки, и уж тем более не нужно было просить у нее прощения. В тот день она пришла к выводу: хотя она и Фан Муян были последователями социализма, суть их отношений все же заключалась в капиталистической денежной связи, которая иногда прикрывалась маской нежности, но в решающий момент обнажала свои клыки.
Фан Муян, который что-то просил у нее, и Фан Муян, который ничего не просил, — два совершенно разных человека.
Сегодня она не злилась, и разочарование было ожидаемым, потому что это было лишь одностороннее приглашение, и он не давал никаких обещаний.
Но она все равно была разочарована: без его содействия она не смогла бы получить собственное жилье.
Без брака иметь собственное жилье было совершенно невозможно, но даже брак этого не гарантировал. Лучше уж спать на подстилке на полу у себя, чем жить в чужом доме и зависеть от других. Пусть даже это будет сложнее, зато зависеть так можно только от себя, не полагаясь на других. Только вот в доме площадью всего несколько квадратных метров жило пять человек, а в будущем ее брат и невестка добавят к ним еще племянника или племянницу. Хотя они и родственники, но это доставит много неудобств.
Как ни подумать, все одно беспокойство.
Фэй Ни просто перестала думать о будущем и терпеливо начала наслаждаться фильмом. Независимо от того, насколько трудным будет завтрашний день, сейчас было приятно просто почувствовать ветер, который исходил от деревьев и обдувал ей шею свежим воздухом. Шторы, вощеные полы и скатерти в фильме полностью соответствовали ее идеалу будущего. На самом деле, цвета были немного несочетаемыми, но простор комнаты с лихвой компенсировал это.
Фэй Ни опустила голову на колени, не отрывая глаз от экрана. Вдруг у нее зачесались уши: кто-то щекотал их травой, которая еще была влажной от росы. Она невольно закашлялась, и когда уже собралась отругать этого человека, то обнаружила, что это был не кто иной, как Фан Муян.
Горячий воздух проник ей в уши:
— Долго ждала, да?
К этим словам прилагалась и охлаждающая бутыль.
Фан Муян появился из ниоткуда и уже сидел рядом с ней. Он бесцеремонно уселся на кирпич и тихо сказал ей:
— Ешь скорее, а то растает.
В бутыли оказалось мороженое, и Фан Муян не забыл подать ей ложечку.
В звездную ночь свет от экрана освещал их, позволяя Фэй Ни ясно видеть профиль Фан Муяна. Он сосредоточенно смотрел фильм, и незнание предыстории совершенно ему не мешало. Она видела его полумокрые волосы, пропитанные потом.
Фэй Ни вернула бутыль в руки Фан Муяна:
— Ешь ты.
— Я уже ел.
Фэй Ни поднесла мороженое ко рту. Стараясь не привлекать внимания, она двигалась очень осторожно, плотно сомкнув губы, и позволила мороженому растаять во рту.
Она боялась укусов комаров, поэтому нанесла на всю открытую кожу шеи, рук и запястий одеколон, запах которого разносился по ветру и проникал в нос Фан Муяна.
Возможно, боясь помешать другим, Фан Муян больше не говорил с ней. Они сидели рядом, очень близко, и их локти время от времени соприкасались, но каждый раз Фэй Ни первая отдергивала руку.
Так они и не заговорили больше, пока не закончился фильм.
Выйдя из парка, Фэй Ни передала охлаждающую бутыль Фан Муяну, а затем достала из своей сумки контейнер для еды, в котором лежала недавно вымытая ложка. Она передала ее Фан Муяну:
— Я больше не могу есть, доедай ты.
— Я могу воспользоваться и той ложкой.
Фэй Ни хотела было напомнить Фан Муяну, что использовать ложку, которой пользовалась она, негигиенично, но Фан Муян уже зачерпнул ею мороженого и положил себе в рот. Фэй Ни осталось только положить вторую ложку обратно в контейнер.
— Мог хотя бы протереть ее.
— Я не так придирчив.
Но Фэй Ни все равно была смущена, глядя на ложку, которой она только что ела, в руке Фан Муяна.
— Как ты вошел? Разве билеты еще продавались, когда ты пришел?
Фан Муян улыбнулся ей:
— Конечно же, нашел иной способ войти. — Заключался он в том, чтобы перепрыгнуть через стену, но поскольку этот метод был не очень приличным, он не стал об этом говорить. Он перелез через стену парка, поскольку хотел купить билет, но не смог, поэтому и был спокоен и не испытывал никакого страха, когда встретил патрульных, и прошел мимо них прямо к Фэй Ни.
— Где ты был сегодня? — она не застала его с самого утра, и теперь он вернулся так поздно.
— Ходил в гости к одному дяде. Когда я вернулся в больницу и увидел записку, уже стемнело.
— Тогда зачем ты пришел? Только чтобы посмотреть концовку фильма?
— Тебе было нелегко пригласить меня, как я мог не прийти?
— А если бы я уже ушла?
— Если бы ушла, то я бы все равно посмотрел фильм, тоже неплохо.
— А зная, что уже так поздно, зачем купил мороженого с собой? — от больницы до парка было довольно далеко, и на полпути ему еще и пришлось покупать мороженое, неудивительно, что он так вспотел.
— Я знал, что ты точно будешь злиться, поэтому специально купил его для тебя, чтобы успокоить.
— У тебя же денег нет, зачем было покупать столько? — Фан Муян купил по меньшей мере четыре упаковки мороженого и наполнил им всю бутыль.
— Ложка, которую они мне дали, слишком короткая, поэтому я боялся, что ты не дотянешься до мороженого, если я куплю недостаточно. Это моя вина, что я сегодня так сильно опоздал к тебе. Приглашаю тебя завтра в другой парк, на этот раз я обязательно приду вовремя.
Фэй Ни хмыкнула в знак согласия.
— Как твоя работа?
Фан Муян не стал скрывать от Фэй Ни:
— Работа есть, но этот цементный завод не предоставляет жилье, я должен найти себе его сам, — офис Образованной молодежи не отвечал за распределение работы, они могли только помочь Фан Муяну вернуться в город, а касательно работы ему нужно было обратиться в управление труда. Сотрудники бюро по трудоустройству также проявили заботу по делу Фан Муяна и сразу же предложили ему работу грузчиком на цементном заводе, более того они сказали, что если его не устраивает данная позиция, он может немного подождать, и тогда они сами с ним свяжутся, как только появится подходящая для него вакансия. Фан Муян не был против работы грузчиком, но завод, на который он устроился, был коллективным предприятием, без столовой и без общежития. Дома у него не было, а жить вечно в больнице он не мог.
— Если хочешь решить вопрос с домом, то есть у меня один способ.
— Что за способ?
Звезды сияли ярко, но ночь была достаточно темной, чтобы скрыть вспыхнувший жар на лице Фэй Ни. Она изо всех сил пыталась унять сердцебиение, очень медленно высказав свою мысль:
— Наша фабрика сейчас распределяет жилье. Мы с тобой оформим брак, и когда нам выделят дом, у каждого из нас будет по половине.
Мужчины и женщины, желающие получить жилье через фабрику, уже давно подали заявления о вступлении в брак, и она не могла больше ждать. Еще вчера вечером она все обдумала: дом будет разделен на две комнаты, она будет жить во внутренней, а Фан Муян — во внешней, и все необходимое для дома она сама найдет и купит, а Фан Муяну достаточно было просто быть.
Он поможет ей, и она тоже не оставит его в накладе.
Примечания:
1* 栋四进的院子 (dòng sì jìn de yuànzi) — четырехдворный дом; относится к традиционному китайскому типу архитектуры, более известному как «сыхэюань», при котором четыре здания помещаются фасадами внутрь по сторонам прямоугольного двора; по такому типу в Китае строились поместья, дворцы, храмы и т. д.