Глава 13.
Глава редакции Фу и сам в глубине души понимал, что приобрести дом нелегко. Дом семьи Фан уже давно был занят другими, и эти люди въехали туда с таким трудом, так с чего бы им съезжать теперь по собственной инициативе? В то время, когда умерла бабушка Фан Муяна, она оставила ему два дома с кучей комнат, но его мать без колебаний пожертвовала все это другим. Теперь же найти себе жилье было очень и очень непросто.
Фан Муян, однако, не придал этому большого значения:
— Если они не дадут мне жилье, я буду ночевать в офисе жилищного управления, там все равно ночью никого нет.
Когда принесли тушеное говяжье мясо в горшочке, первой реакцией Фэй Ни было:
— Мы этого не заказывали.
Официант указал на другой столик, где сидел Фан Муян, и сказал:
— Это за счет вон того человека.
Е Фэн посмотрел в сторону, куда указывал официант, затем повернулся к Фэй Ни и спросил:
— Это разве не тот твой одноклассник?
Е Фэн видел Фан Муяна лишь раз, но тот выглядел так узнаваемо, что когда они встретились снова, он сразу же вспомнил их первую встречу.
Фэй Ни подумала, что Фан Муян просто безнадежен: будучи таким бедным, он все равно притворялся богатым. Она обратилась к официанту:
— Мне этого не нужно, можете подать к их столику.
— Вам все же лучше сказать это ему лично, мы отвечаем лишь за обслуживание.
Когда на столе появилась рыба, приготовленная на гриле в сливочном соусе, Фэй Ни не удержалась и спросила:
— Сколько блюд он заказал?
— Плюс две креманки мороженого, которые будут поданы после основных блюд.
— Мороженое не приносите.
Официант неохотно подошел к Фан Муяну и передал слова Фэй Ни.
Фан Муян сказал:
— Ладно, пусть так. Только передайте ей от меня, что обо мне беспокоиться не нужно, я пока могу себе позволить те два блюда.
Официант совершенно не понимал, чего пытались добиться эти двое, но все же передал слова Фан Муяна Фэй Ни.
Фэй Ни перевела взгляд на Фан Муяна, тот улыбнулся ей, а она сердито взглянула на него и опустила голову, пробуя рыбу.
Е Фэн почувствовал, что что-то не так, и спросил Фэй Ни:
— Он же не лезет к тебе, так?
— Нет, просто я ранее оказала ему небольшую помощь.
— Какого рода помощь?
— Да так, пустяки.
Фан Муян достал деньги и оплатил счет за два стола. Когда-то Фэй Ни упорядочивала его деньги по номиналу, но теперь это не имело никакого значения. Он вынул горсть денег и, даже не глядя на них, передал их официанту. Он быстро подсчитал счет в уме, а затем забрал у официанта два фэня и сунул их обратно в карман брюк. Официант все еще пересчитывал деньги, а с губ Фан Муяна уже сорвалось «спасибо». После того, как официант подтвердил правильность оплаты, Фан Муян уже встал из-за стола.
Глава редакции Фу собирался угостить его, но не ожидал, что Фан Муян опередит его.
— Как же я могу позволить тебе заплатить за обед?
— Вот не будет у меня денег, тогда и приду к вам домой поесть.
Услышав это, глава редакции Фу вспомнил родителей Фан Муяна. Его родители всегда были щедрыми, но они всегда могли позволить себе это. Но не Фан Муян, сейчас он не мог себе этого позволить.
При расчете по счету Фэй Ни узнала, что Фан Муян уже все оплатил. Она же собиралась оплатить даже блюда, которые он заказал для них.
Выходя из ресторана, Е Фэн спросил Фэй Ни:
— Где работает этот твой одноклассник?
— Он из Образованной молодежи.
Только тогда Е Фэн вздохнул с облегчением: один парень из Образованной молодежи не представлял для него никакой угрозы.
— Пригласи его как-нибудь на обед, угостим его вместе.
— Забудь, в этом нет никакой необходимости.
Е Фэн проводил Фэй Ни до подъезда ее дома, но в этот раз не стал подниматься к ней наверх. Если бы он поднялся, ему пришлось бы объяснять, почему Фэй Ни вернулась с подарками, которые были предназначены для его родителей.
Фэй Ни, в свою очередь, не сразу пошла домой, а взяла коробку с закусками и чай и поехала на велосипеде в больницу к Фан Муяну. Она не могла принести эти вещи домой, иначе ей пришлось бы рассказать все, что с ней произошло в доме семьи Е. Она пообедала за его счет, поэтому подарит ему в ответ эти закуски.
Палата Фан Муяна была пуста, а над его больничной койкой висела схема человеческого тела. Раньше, когда она приходила, ее там не было. На тумбочке у койки лежала стопка рисунков, все они были копиями из книжки комиксов, которую она ему подарила. Он копировал их так точно, что незнакомый человек мог бы подумать, что автор этих комиксов — он сам. На нижних нескольких картинах были изображены молодые медсестры, раньше она только слышала о том, что он рисует их, а теперь, увидев своими глазами, испытала совершенно новые чувства. Эти несколько рисунков отличались от комиксов по стилю, и Фэй Ни подумала, что Фан Муян рисует молодых медсестер явно с большим энтузиазмом. Фэй Ни сразу обнаружила коварный взгляд Фан Муяна, в последние дни он, вероятно, не отрывал глаз от молоденьких медсестер.
На его постели лежала аккуратно сложенная рубашка, и если присмотреться, можно было заметить, что первая пуговица рубашки немного отличалась от остальных — очевидно, что она отвалилась, и на ее место пришили новую. Такая тонкая ручная работа явно не могла быть выполнена самим Фан Муяном. Его палата была относительно чистой, но в ней царил беспорядок: он даже не заметил, что наволочка на подушке была надета наизнанку. Фэй Ни полагала, что наволочка скоро будет вывернута и надета правильно, но тем, кто это сделает, будет точно не Фан Муян. После ее ухода он сразу же нашел кого-то, кто мог бы позаботиться о нем вместо нее.
Он и правда талант.
В ее отсутствие его жизнь стала гораздо насыщеннее. Он не возвращался в сельскую общину не потому, что послушался ее, а потому, что не хотел покидать эту прекрасную жизнь.
Единственное, в чем он ей не солгал, так это в том, что цветы на подоконнике были хорошо им выхожены.
Она не стала смотреть дальше, а просто положила коробку с закусками на тумбочку, подложив под нее записку с надписью, что это подарок от нее и ее парня для Фан Муяна.
Из больницы Фэй Ни снова не поехала сразу домой, а отправилась теперь вместе с банкой чая к той, кого в глубине души уже считала своей невесткой. Ее брат находился в сельской общине, а Линь Мэй вернулась в город, но продолжала ждать его, что, по мнению Фэй Ни, было очень редким явлением. Поскольку это было редким явлением, то его нужно было ценить. Сестрица Мэй шила на швейной машинке наволочки. Их семья из шести человек ютилась в двух маленьких комнатках, и только когда все выходили из дома по делам, она могла насладиться кратковременным покоем.
Как только Фэй Ни прибыла в дом семьи Линь, Линь Мэй показала ей наволочку, над которой корпела:
— Посмотри-ка, как тебе этот узор? Нравится ли?
— Очень красиво.
— Хорошо, раз нравится. Ты ведь собиралась в скором времени замуж? Наволочки, скатерти, покрывала для дивана — я все подготовила, — Линь Мэй порылась в шкафу, чтобы показать Фэй Ни диванные покрывала: — Кстати, ты же ходила сегодня в гости к семье Е? Как все прошло?
Фэй Ни видела, что Линь Мэй была очень рада тому, что она в скором времени выйдет замуж. Только после ее свадьбы Фэй Тин сможет вернуться в город. Ей было невыносимо портить Линь Мэй настроение, поэтому она ответила, что все в порядке.
— Если хочешь знать мое мнение, у Е Фэна правда очень неплохое положение. Тебе не придется никого просить о помощи, ведь выйдя за него замуж, у тебя и так будут телевизионные талоны. Ты же не знаешь, что директор Ван из нашего магазина прошел через столько трудностей, чтобы купить 12-дюймовый телевизор, но в конце концов смог купить только 9-дюймовый. Но даже так многие ему завидуют.
Имея лишь один выходной в неделю, после воскресенья снова пришлось возвращаться на работу.
В понедельник днем Фэй Ни обедала в столовой, когда к ней внезапно подошла Ван Сяомань, диктор фабрики. Ван Сяомань была женой начальника Сюя, главы отдела пропаганды. Когда-то Фэй Ни состязалась за должность диктора в отделе пропаганды, проиграв Ван Сяомань. Одной из причин, по слухам, было то, что диктор должен был олицетворять дух фабричных рабочих, а образ и голос Фэй Ни были слишком хрупкими и совершенно не отражали силу рабочего класса. И Фэй Ни не могла понять, каким образом Ван Сяомань, которая всегда была изящна и грациозна, после замужества с начальником Сюем вдруг обрела эту необходимую силу.
Поскольку Е Фэн несколько раз поджидал Фэй Ни у входа на фабрику, многие там знали, что у Фэй Ни есть парень, который работает в Управлении радиопромышленности.
А работники Управления радиопромышленности, естественно, могли достать телевизионные талоны.
Сначала она обменялась с Фэй Ни несколькими любезностями, а затем сразу перешла к делу. Она хотела купить 14-дюймовый телевизор, но у нее не было талона, поэтому она хотела попросить о помощи парня Фэй Ни.
Ван Сяомань была одета в платье в цветочек с рукавами три четверти, из-под одного были видны женские часики на запястье. Этой рукой она протянула Фэй Ни хрустальную заколку для волос.
Фэй Ни не хотела принимать подарок без причины, поэтому оттолкнула от себя заколку.
Ван Сяомань подготовила запасной вариант и спросила Фэй Ни, не хочет ли та перейти к ним в отдел пропаганды. Кого-то из сотрудников отдела только что перевели, и там как раз освободилась вакансия.
Фэй Ни сразу поняла, что имела в виду Ван Сяомань: она хотела обменять должность в отделе пропаганды на телевизионный талон.
Конечно, она хотела бы перейти туда, но не могла дать согласие от имени Е Фэна. Еще вчера его мать намекнула ей, что она пытается выбиться в люди за счет положения Е Фэна, и, не успев даже оглянуться, она тут же попросит его об одолжении — разве это не прямое подтверждение ее предположения?
Видя, что Фэй Ни не высказала своего мнения на этот счет, Ван Сяомань улыбнулась и попросила Фэй Ни подумать над этим.
Не только один человек обратился к Фэй Ни за талоном, но и сестра Лю из того же цеха.
Сестра Лю не требовала многого, ей нужен был только проигрыватель.
Она попросила об этом в душевой, когда на Фэй Ни лилась горячая вода. Сестра Лю подошла к ней и предложила потереть ей спину, Фэй Ни даже отказаться не успела, как та уже принялась за дело, при этом вздыхая, что молодость — это так прекрасно, что в молодости у нее тоже была белая нежная кожа, но теперь это уже не так.
Фэй Ни пришлось несколько раз сказать, что ей уже достаточно, пока сестра Лю наконец не прекратила тереть ей спину.
Просьба сестры Лю была очень вежливой, она сказала, что талон не нужен ей очень срочно и что его можно отдать, как только получится, но даже если и не получится достать его, то и это нестрашно. Она понимала трудности ее парня, понимала, что слишком много людей постоянно просят его о помощи. Эта просьба была гораздо менее настойчивой и выгодной, чем ее полотенце, которое натерло спину Фэй Ни до красноты. Сестра Лю вздохнула про себя, что грубая кожа тоже имеет свои преимущества, ведь она не становится такой красной после небольшого трения. Будь она замужем, кто бы осмелился прикоснуться.
Продолжая купаться, сестра Лю похвалила дальновидность Фэй Ни.
Фэй Ни вытерла волосы почти что до максимальной сухости, прежде чем выйти из душевой. Е Фэн ждал ее у ворот.
Сегодня можно было увидеть редкий огненный закат, лицо Фэй Ни также покраснело от горячей воды, и румянец с него полностью так и не сошел.
Они вдвоем, как обычно, отправились в ресторан рядом с фабрикой.
Е Фэн сам заговорил о своей матери:
— Мне подарили билеты на «Желтую реку», давай сходим послушать в воскресенье вместе с мамой.
— Вы идите, у меня дела, — Фэй Ни могла понять Е Фэна и сыновнее почтение к матери, но она нисколько не хотела в это вмешиваться.
— Все еще расстроена из-за вчерашнего?
— Нет.
— Пообщавшись чуть больше с моей мамой, ты увидишь, что она очень хороший человек, и как только она тебя узнает, то обязательно тебя полюбит. На самом деле, вчера тебе стоило показать свое мастерство, моя мама любит девушек, которые умеют играть на фортепиано.
— Мне не нужно, чтобы меня любили, нужно лишь, чтобы уважали.
— В тот день моя мать поступила необдуманно, она так больше не будет. Она старше, и ей трудно извиниться перед тобой, поэтому, пожалуйста, прояви к ней снисхождение. Вам ведь еще жить под одной крышей после нашей с тобой свадьбы. Поэтому я очень надеюсь, что вы сможете поладить друг с другом.