Глава 9.
Всю ночь Фэй Ни не могла заснуть, поэтому встала, чтобы снова открыть шкатулку.
Он был заполнен пластинками и альбомами с фотографиями — всем тем, что ей было не нужно.
В последний год обучения Фэй Ни в начальной школе занятия были приостановлены по всей стране. В семье Фан Муяна тоже царила неразбериха. Фэй Ни смутно слышала о деле семьи Фан, его родители находились под следствием, их зарплаты были заморожены, а дом был отдан другим. Фан Муян жил один в маленьком домике впроголодь. Брат и сестра Фэй Ни отправились на бесплатном поезде на чужбину, чтобы присоединиться к движению, и она тоже хотела поехать с ними, однако родители беспокоились, что с ней может что-то случиться в чужих краях, поэтому велели ей оставаться дома. Днем родители работали на фабрике, оставляя ее дома одну.
Фэй Ни сидела дома и клеила бумажные коробки. Сначала она склеивала коробки для легких закусок, такая коробка могла использоваться для исключительно хороших кушаний, а обычные упаковки были просто пучком бумаги с бечевкой. Иногда она также отправлялась в пункт приема утильсырья. Книг в библиотеке становилось все меньше, и такие пункты стали для Фэй Ни новой «библиотекой». Упадочные произведения старого общества и «ядовитые сорняки» иностранного капитализма продавались в таких пунктах, и цена на них была даже ниже, чем на макулатуру. Но найти нужные ей книги там было не так уж и просто: приходилось делать вид, что объект ее не интересует, а иногда ей приходилось покупать два с половиной килограмма макулатуры, чтобы найти книгу, которую она хотела прочитать.
Она не видела Фан Муяна с тех пор, как занятия были приостановлены. И вдруг она встретила его вновь в пункте по приему утильсырья. Мальчики в этом возрасте могут вымахать на целую голову, и особенно это заметно спустя месяц разлуки. Фэй Ни обнаружила, что Фан Муян стал выше и был таким тощим, лишь кожа да кости. Их дома больше не было, однако его велосипед все еще был при нем. Она не знала, как ему удалось сохранить велосипед в такой жестокой схватке, но он действительно сохранил его. Он все стоял на месте, бесстрастно демонстрируя рану в уголке рта и улыбаясь Фэй Ни. Фэй Ни немного испугалась его улыбки. Она боялась, что Фан Муян займет у нее денег, так как знала, что на этот раз он не только не вернет их ей в двойном размере, но, вероятно, не вернет ей ни гроша.
Фэй Ни спросила Фан Муяна, что он делает в пункте приема утильсырья, Фан Муян сказал, что у него разбито окно и он хочет купить бумагу, чтобы заклеить его. Он спросил у людей в пункте сбора, нет ли у них старых картин или альбомов с фотографиями, которые можно было бы использовать для оклейки окна, чтобы оно не выглядело слишком уродливым.
Поиски книг для Фэй Ни становились все отчаяннее, и еще она догадывалась, что Фан Муян не станет послушным в мгновение ока: даже несмотря на то, что дома у него больше не было, он не оставил бы себе ни одной из многочисленных книг, хранившихся у них. Она шепнула Фан Муяну, что может помочь ему избавиться от старых книг, которые ему не пригодятся, намекнув при этом, что ее семья принадлежит к знатному рабочему классу, так что никто не заявится к ним домой, чтобы их проверять. Ее духовная жизнь была слишком бедна, поэтому она решила рискнуть. Она заготовила себе два пути отступления: если Фан Муян донесет на нее, она скажет, что специально выманивала змею из норы, и на самом деле ей эти книги не нужны; если же Фан Муян готов отдать ей часть коллекции, то она может отдать ему все деньги, которые заработала на заклеивании коробок, чтобы он мог хорошо поесть. Он выглядел так, словно каждый день голодал.
Фан Муян не стал доносить на нее. На следующий день, как и договаривались, он пришел к ней домой перед рассветом и передал шкатулку. Фэй Ни отдала Фань Муяну два юаня, пять мао и два фэня, которые она успела накопить за это время, однако Фан Муян ничего у нее не взял. Он попросил Фэй Ни бережно хранить шкатулку и больше никому ее не давать. Фэй Ни насильно вложила деньги в руку Фан Муяна.
Шкатулка была получена еще до рассвета, Фэй Ни дождалась, пока родители уйдут на работу, и только потом решилась тайком открыть ее. Фэй Ни почувствовала, что потратила эти деньги впустую. В шкатулке не было ничего из того, что она хотела, там были либо пластинки, либо альбомы с картинками. Пластинки она не могла поставить на публике, а альбомы с фото... в одном из них мужчина с женщиной были раздеты догола, и Фэй Ни понимала, конечно, что это искусство, но это не мешало ей считать такое бесстыдством.
Эту шкатулку она держала под замком, ожидая, что он вот-вот явится за ней, но никак не ожидала, что та в итоге пролежит у нее так долго.
Дождь продолжался до поздней ночи, а когда она проснулась, ее встретил уже солнечный день.
На завтрак была каша с булочками на пару и небольшая тарелка маринованных бобов, и еще осталось немного вчерашнего мяса в соусе. Матушка Фэй разломила одну из булочек, намазала ломтики мясным соусом и протянула Фэй Ни, сказав ей, чтобы та не запивала кашу без ничего.
После ухода Фэй Ни лао Фэй снова заговорил о том, что произошло вчера:
— Вчера сяо Фан проделал весь этот путь до нашего дома, подарил нашей дочери столько вещей, а мы отпустили его, даже не пригласив на ужин. Теперь мне постоянно не по себе из-за этого.
— Как мы могли пригласить его? Е Фэн мог забеспокоиться, а сяо Фан застыть и не знать, что следует говорить, а чего — нет. Наша дочь ходила в больницу, чтобы ухаживать за ним в течение стольких дней. Те, кто в курсе, знают, что она просто обладает глубоким чувством справедливости, однако для других может показаться, что между ней и сяо Фаном что-то есть.
— Что там может быть? Они когда-то учились вместе, знают друг друга еще с детства, так что там может быть? Неужели нельзя просто быть хорошим человеком и делать добро?
— Все это работало раньше, но теперь мы не можем быть уверены, что у них вдруг не возникло чувств друг к другу. К слову, о сяо Фане, теперь, когда он не помнит своих родителей, однако знаком с нашим ребенком, да еще и узнал, где мы живем, как нам быть, если он решит наведываться сюда каждый день? Можем ли мы просто прогнать его? Какой мужчина не заподозрит неладное, если об этом станет известно? Наша дочь так никогда не выйдет замуж. Арбуз, который Фэй Ни купила вчера, еще не тронут, так что сходи отдай его сяо Фану, и купи еще персиков. Из вещей, которые он принес нам, оставь парочку, чтобы показать, что мы ценим это, а сухое и солодовое молоко отнеси ему обратно и заодно скажи, чтобы больше не приходил. Дай ему знать, что это просьба нашей дочери.
— Да как же так? Как я могу сказать такое?
— Ради своей дочери ты должен сказать это, даже если не можешь! Сяо Фан, по-моему, не ребенок, который ничего не понимает, если ты ему все объяснишь, он не будет приходить.
Лао Фэй взял с собой в больницу сухое и солодовое молоко вместе с арбузом, и вернулся обратно с этими же вещами. Кроме того, он получил свой же зонтик, а также радиоприемник с наушниками к нему.
Жена упрекнула его:
— И за какие деньги ты купил этот радиоприемник?
— Сяо Фан отдал его мне, сказав, что продал свою камеру в обмен на него. Я отказался, но он упрямо просил меня взять его для Фэй Ни. Он также настаивал, чтобы я забрал обратно вещи, которые принес ему.
— Да что с тобой не так? Он захотел, и ты просто послушался его!
— Он сказал, что если я не заберу все с собой, то он сам явится к нам, чтобы доставить все обратно. Если же заберу, то он больше не будет ходить к нам.
Матушка Фэй протяжно вздохнула:
— Ты! Ты в твоем возрасте уже совсем не соображаешь! Твоя дочь каждый день будет слушать радио, которое он ей подарил. Неужели все может закончиться на этом?
— И что тогда делать?
— Просто скажешь ей, что это ты ей купил радио.
— Будет ли это уместно?
— Меня это больше не волнует. Когда Фэй Ни выйдет замуж, сделаем сяо Фану подарок, а пока нам с ним лучше не контактировать.
Вернувшись, Фэй Ни увидела зонтик, который она вчера дала Фан Муяну, и не удержалась от вопроса:
— К нам приходил Фан Муян?
Матушка Фэй пнула мужа, и тот сказал с улыбкой:
— Я ходил в больницу навестить его и заодно вернул наш зонтик. В больнице у него все хорошо, совсем как у обычного человека. Когда я пришел туда, он рисовал картину с изображением медсестры, которая, надо сказать, была почти так же хороша, как настоящая. Видно, он довольно хорошо поладил с местными медсестрами.
— Вот как? — Фэй Ни была немного раздосадована, так как ждала от него большего. Он мог бы найти работу, если бы занялся рисованием комиксов, но чего он добьется рисуя больничных молодых медсестер? Лишь подпортит заработанное себе доброе имя.
— Еще бы! Там даже есть молодая медсестра, которая шьет ему одежду. Сяо Фан — герой, спасший жизни, он хорошо выглядит, так что неудивительно, что он нравится тамошним медсестрам. Думаю, он даже сможет найти себе жену в больнице.
— Какая из медсестер шьет ему?!
Лао Фэй не ожидал, что Фэй Ни спросит об этом, и на миг растерялся, прежде чем сказать:
— Я не уверен, кто именно это был. У него разошелся шов на рубашке, и пришедшая медсестра сказала, чтобы он переоделся, и что она заберет рубашку домой, чтобы заштопать, — лао Фэй некоторые подробности опустил, ведь Фан Муян сказал, что в этом нет необходимости, и он может зашить себе рубашку сам.
Фэй Ни никак не отреагировала. Она увидела радиоприемник, лежащий на комоде, и спросила:
— Пап, ты купил радиоприемник?
— Угу, — кратко ответил он: — Я видел так много людей, у которых они есть в домах, так что подумывал о том, чтобы купить такой же.
Ложь лао Фэя была такой неестественной, что матушка Фэй испугалась, что его разоблачат, поэтому она повернулась к Фэй Ни и сказала:
— Из клетчатой ткани, которую дала тебе сестра, сшей себе рубашку. Я вижу, что сейчас многие девушки носят рубашки в клетку. Это, видимо, в кино сейчас так многие носят?
— Похоже на то.
— Вы с Е Фэном идете в кино в это воскресенье?
Фэй Ни не ответила и продолжила расспрашивать своего отца:
— Пап, где ты купил этот радиоприемник?
— В ближайшем к нашему дому комиссионном магазине. Я хотел купить новый, только вот талона у нас нет.
Е Фэн пришел вернуть зонтик через день и принес билет на симфонический концерт, пригласив Фэй Ни послушать «Искры среди камыша»* в воскресенье.
Фэй Ни уже слышала этот концерт однажды, но все равно взяла билет. Неважно, понравилась ей симфония или нет, главное, что она считала Е Фэна неплохим и могла продолжать с ним отношения.
Пятничный день выдался исключительно жарким, поэтому за время работы Фэй Ни вспотела с ног до головы. Сразу после работы она направилась в женскую душевую, благо в очереди было немного людей.
В помещении было два ряда душевых леек, по пятнадцать на ряд, без перегородок между ними, так что все могли видеть друг друга.
В душевой не было возможности уединиться.
В душевой Фэй Ни узнала, что лао Чжао перевели в котельную из-за беспорядочных связей; старшину Лю понизили в должности из-за организации танцевальной вечеринки дома; муж Пань Лили очень способный и недавно приобрел девятидюймовый черно-белый телевизор...
Фэй Ни, как слушатель, никогда не вступала в подобные разговоры. Всегда стоя лицом к стене, она быстро одевалась после каждого мытья и без раздумий покидала эту парилку.
Некоторые говорили ей:
— Сяо Фэй, чего ты вечно поворачиваешься к нам спиной?
Одна из работниц объясняла ей:
— После замужества так уже не получится. На самом деле, здесь нечего стыдиться, все мы женщины, и все у нас одинаково, и до брака мы не можем смириться с этим чувством. Тому, кто женится на нашей Фэй Ни, ой как повезет, вы посмотрите только на эту холеную, ухоженную кожу...
Лицо Фэй Ни раскраснелось от горячей воды, она торопливо умылась и пошла одеваться. Капельки воды с волос упали ей на ключицы. Фэй Ни пыталась застегнуть пуговицы за спиной, когда староста команды, сестра Лю, наклонилась, чтобы поговорить с ней:
— Пань Лили из третьего цеха вечно болтает, будто ты набиваешь себе что-то в бюстгальтер. Она распутная особа и считает, что другие такие же, как она. Какая приличная девушка будет класть что-то в лифчик? Рано или поздно все равно все увидят, что к чему. Я сказала ей, что Фэй Ни и не нужно класть себе что-то в белье, чтобы казалось больше, сказала, что принимала с тобой душ много раз и могла убедиться в этом сама.
Каждое слово сестры Лю было таким сердечным и теплым, но у Фэй Ни не было возможности поблагодарить ее за то, что она все разъяснила. Ее лицо оставалось спокойным, а руки возились с пуговицами. Так как дома она могла лишь слегка омываться, она часто принимала душ в фабричной душевой, однако после стольких раз так и не научилась справляться с такого рода близостью, не знающей границ.
Фэй Ни вытирала волосы, пока они не высохли хотя бы наполовину, а затем поспешила выйти из душевой, чтобы избежать сестры Лю.
Как только она вышла из ворот фабрики, то увидела Фан Муяна.
Примечания:
1* «Искры среди камыша» — одно из восьми «образцовых пьес», разрешенных во время Культурной революции, стилизованное в манере пекинской оперы