Глава 3.
Что бы ни говорили из офиса Образованной молодежи, Фэй Ни твердо решила, что не может выйти замуж за Фан Муяна.
Забота о герое, с которым не связывают какие-либо личные отношения — это признак сознательности и заслуживает признания; однако забота о муже — это уже вопрос долга, и не может считаться свершением доброго поступка.
Выйдя замуж за Фан Муяна, она получит мужа с интеллектом ребенка, и при этом потеряет свои прежние достижения в заботе за героем. Как ни посмотри, все одно страдание.
То, что у нее на сердце, она не могла произнести вслух, поэтому лишь сказала, что у Фан Муяна была возлюбленная, с которой они были долгие годы до того, как он получил травму. И этой возлюбленной была не она. Она надеется, что влюбленные смогут в итоге быть вместе, ведь чем больше она восхищалась и боготворила его, тем больше она не смогла бы лишить его возможности обрести свое счастье.
В ответ на это ей сказали: «Товарищ Фан был болен столько дней, однако эта возлюбленная даже ни разу не пришла, чтобы позаботиться о нем. В каком месте она может сравниться с тобой? Товарищ Фан может быть счастлив, женившись именно на тебе».
Фэй Ни подумала про себя, что возлюбленная детства Фан Муяна не желала выходить за теперешнего него замуж, так с какой стати этого хотеть ей? Только лишь из-за того, что она не захотела съесть даже кусочка мяса и оставила все Фан Муяну, значит, что она заботилась о нем и заслуживает таких страданий?
На ее лице играла улыбка, но тон был предельно твердым. Что бы ни говорила другая сторона, она сказала, что ради счастья Фан Муяна не может выйти за него замуж.
До тех пор, пока другая сторона не упомянула о распределении домов на шляпной фабрике. Они уже выяснила все о ее трудовой биографии, и сейчас фабрика как раз была в процессе распределения домов. Если Фэй Ни и Фан Муян поженятся, хотя звание и выслуга лет Фэй Ни определенно не так высока, однако по той причине, что она будет замужем за героем, при распределении домов у нее точно будет своя доля; чтобы Фэй Ни было легче заботиться о Фан Муяне, они могут обратиться на шляпную фабрику, чтобы помочь Фэй Ни перейти на новую должность и позволить ей заниматься финансовой или административной работой.
Фэй Ни была по-настоящему тронута этим предложением. После окончания университета и начала работы живут обычно в общежитии в комнате на два человека по месту работы. Даже если она выйдет замуж, вряд ли ей удастся когда-либо получить даже комнату в здании коридорного типа площадью менее десяти квадратных метров. Если же она выйдет замуж за Фан Муяна, то сразу же вступит в новый этап своей жизни.
Но она по-прежнему не была согласна выходить за Фан Муяна.
Если он не восстановит свою память, то это будет равносильно браку с умственно отсталым человеком; если все же восстановит, он вспомнит о своей бывшей девушке. Тот факт, что они были вместе столько лет, говорит о том, что она испытывает к нему непреодолимое влечение. Когда он придет в себя и их старая любовь вспыхнет вновь, она больше не будет иметь с ним ничего общего.
Брак с Фан Муяном принесет ей больше вреда, чем пользы. Она живет только один раз, и не может заниматься тем, чтобы собирать приданое для кого-то другого*.
Как только она откажется, Фан Муян останется без присмотра, а ее добрые дела, которые она совершала более полугода, окажутся напрасными. Она надеялась, что кто-нибудь еще проявит инициативу и примет Фан Муяна.
Девушке Фан Муяна суждено было все же стать его бывшей девушкой. Она даже не удосуживается навестить его, не говоря уже о том, чтобы взять его к себе и позаботиться о нем.
Фэй Ни вспомнила, что сестра Фан Муяна оставила ей свой рабочий телефон, когда приезжала в прошлый раз, и позвонила ей.
Старшая сестра Фан Муяна, Фан Муцзин, услышав, что ее брат очнулся, села на поезд, чтобы повидаться с ним. Она преподавала в университете на юге страны, и так как социальное положение ее семьи было затруднительным, ее бывший парень того же происхождения, что и она, женился на девушке, чьи предки на протяжении восьми поколений были бедными крестьянами; и опять же из-за положения своей семьи, ей не выделили одноместную комнату в общежитии, и сейчас она жила в комнате, которую делила с кем-то еще.
Возможности местного офиса Образованной молодежи также были ограничены, так что связаться с университетом, где работает вторая сестра семьи Фан, не представлялось возможным.
Она совершенно не была в состоянии позаботиться о Фан Муяне.
Фэй Ни спросила, а что насчет старшего брата семьи Фан?
Вторая сестра Фан рассказала ей, что старший брат занимается конфиденциальной работой, и что ее невестка не видела старшего брата уже много лет.
Фан Муян, увидев свою вторую сестру Муцзин, вновь начал улыбаться.
Фэй Ни представила ее ему: «Это твоя вторая сестра».
Фан Муян спросил у своей сестры, где находится их дом. Он хотел вернуться домой.
Муцзин тоже улыбнулась, и, продолжая ему улыбаться, расплакалась.
Разве есть у них все еще дом?
Вторая сестра взяла отгул всего на три дня, поэтому в тот же день ей нужно было возвращаться обратно на поезде. Перед уходом Муцзин снова достала те двести юаней, которые не приняла Фэй Ни в прошлый раз, и несколько национальных талонов на продовольствие, однако Фэй Ни все равно не захотела их брать.
— Возьми, купишь ему пару новых костюмов, — на Фэй Ни была старая, побелевшая от стирки одежда, однако она все равно купила для ее младшего брата новую рубашку.
— Для этого не потребуется так много денег, — Фэй Ни знала, что и его второй сестре приходится нелегко.
— Когда я приходила в прошлый раз, ты не была такой худой. Оставь его Образованной молодежи, они должны позаботиться о нем. Ты не можешь потерять всю свою жизнь ради него.
Фэй Ни заботилась о Фан Муяне столько дней, но, как бы тяжело ей ни было, она ни разу не заплакала, и даже когда она узнала, что ее мечта поступить в университет снова разбилась вдребезги, на сердце было просто тяжело. Но, услышав эти слова, она не смогла сдержать слез, которые безудержно потекли по ее лицу. Это было искреннее сочувствие к ней со стороны другого человека, который тоже страдал.
Если бы Муцзин не сказала ей этих слов, то после ее ухода Фэй Ни больше не вернулась бы в больницу. Однако, из-за проявленного к ней понимания, Фэй Ни решила купить Фан Муяну еще немного одежды.
Когда Фан Муяна положили в больницу, то его одели в больничную форму, а всю остальную одежду, отличную от больничной, для него приготовила Фэй Ни. Кроме недавно купленной рубашки, брюки и накидка были сшиты Фэй Ни из старой одежды брата, которая ему уже не подходила. Брюки были соединены между собой с помощью обрезков ткани. Но он был красивым мужчиной, и на нем это выглядело неплохо. Фэй Ни также сделала для него два съемных воротника, чтобы он мог носить их чередуя.
Теперь у Фэй Ни были деньги, она обменяла продовольственные талоны на тканевые, купила нужное и начала шить новую одежду для Фан Муяна. Одежда шилась по ночам, а днем она по-прежнему ходила в больницу. Она больше не готовила для Фан Муяна, научив его покупать все самому. Одна-две порции риса стоили два фэня*, он хотел съесть три порции; одна порция ребрышек стоила один мао, он хотел купить две; тарелка капусты стоила три фэня, а миска супа — один фэнь; обед обходился в три мао. Она отсчитала три мао, подошла с ним к витрине и стала пристально наблюдать, как он покупает еду. На ужин — тарелка лапши со свиными ребрышками вместе с двумя мясными булочками, и это тоже три мао. Обычно он тратил по восемь мао в день — если ему хотелось вонтонов* на завтрак, то приходилось тратить чуть больше.
На следующий день после того, когда одежда была полностью готова, Фэй Ни отправилась в больницу очень рано с утра. Она сшила для Фан Муяна две пары брюк из ткани хаки; две рубашки, по одной из хлопка и льна, как раз подходящих для лета. Также принесла ему две пары обуви — одну пару кожаных туфель и одну пару кроссовок, которые она купила в обувном магазине, сравнив его размер. Остальные деньги и талоны на питание она положила в сумку и отдала ее Фан Муяну, сказав, чтобы он хранил их в безопасности и ни в коем случае никому не давал.
Фэй Ни закрыла дверь палаты, чтобы Фан Муян смог переодеться в новую одежду. После того как он переоделся, Фэй Ни сказала, что сегодня поведет его в кино. Фэй Ни боялась, что Фан Муян потеряется, поэтому попросила его идти впереди. Он сделал два шага и обернулся, идя и протягивая ей руку назад. Рука Фэй Ни была в кармане, никто не взял его за руку, но он и не отдернул ее, она просто так и осталась висеть в воздухе. Фэй Ни огляделась и протянула пару пальцев, Фан Муян тут же ухватился за них, и они зашагали бок о бок.
Это был выходной день, в автобусе ехало слишком много людей, и они вдвоем оказались зажаты в толпе. Фэй Ни попыталась отдернуть руку, но он намертво вцепился в нее. Она боялась, что ее узнают, и не поднимала головы, жалея, что не надела маску.
Водитель резко затормозил, Фэй Ни стояла не устойчиво и откинулась назад, а Фан Муян обхватил ее за талию. И просто продолжал так стоять, не отнимая руки. Лицо Фэй Ни покраснело от волнения, она толкнула его локтем и прошипела:
— Фан Муян, быстро убрал свою руку.
Перед кинотеатром продавали прохладительные напитки, Фэй Ни заплатила за бутылку газировки «Северный Ледовитый океан», позволила владельцу ларька открыть крышку и снова ткнула локтем в руку Фан Муяна:
— Вот, пей.
— Почему не пьешь ты?
— Мне не нравится.
Это был румынский фильм, в котором рассказывалось о помощи пострадавшим от стихийных бедствий, но вызвал он большой резонанс среди юношей и девушек из-за нескольких кадров интимной близости. Фэй Ни подобные сцены не интересовали, и то, что она попросила Фан Муяна посмотреть этот фильм с ней, было ее последней попыткой вернуть ему память. Даже сейчас она по-прежнему не сдалась, так сильно она хотела совершенствоваться. Этот фильм не пробудил в Фан Муяне воспоминаний о том, как он сам помог людям в катастрофе, но, похоже, пробудил кое-что другое: после того как в кадре появились объятия, вызывающие ассоциации, Фан Муян снова схватил Фэй Ни за руку.
Ее сердце учащенно забилось, и в душе она прокляла его за бесстыдство. Неизвестно, как часто он вел себя так по-хулигански со своей девушкой раньше, однако он не вспомнил даже своих родителей, а этого, видимо, и не забывал. Она вонзила в его ладонь свои короткие ногти, пытаясь заставить его отпустить ее, но он продолжал держать ее. Ладонь, что держала ее, вспотела, и их руки стали мокрыми от слипшегося пота друг друга. Она боялась, что разговоры привлекут внимание окружающих, поэтому могла лишь молча терпеть.
После сегодняшнего дня, подумала Фэй Ни, она не должна больше приходить к нему.
Выйдя из кинотеатра, Фэй Ни не удержалась и дважды наступила на ногу Фан Муяну, затем понизила голос и сказала задыхающимся от негодования голосом:
— С этого момента тебе запрещено снова держать меня за руку.
— Тогда держи ты мою, — он протянул руку, ожидая, что Фэй Ни возьмет ее.
— Держи свои руки в карманах брюк.
Фан Муян был на голову выше Фэй Ни, его рубашка была закатана до локтей, обе руки были засунуты в карманы брюк, и когда он шел по улице, никто не подозревал, что у него проблемы с интеллектом.
На обоих были белые рубашки, брюки и сумка через плечо Фэй Ни были армейского зеленого цвета, но настолько старыми, что казались бледно-зелеными, и от них пахло мылом. Они шли бок о бок, на расстоянии полуметра друг от друга.
Никто не проронил ни слова, а она приняла решение еще до того, как пришла сюда. Если после просмотра фильма его память так и не восстановится, она отведет его в ресторанчик русской кухни и никогда больше его не увидит.
Фэй Ни позволила Фан Муяну сделать заказ: в этом он был очень искусен, он заказал жареные свиные котлеты и борщ, хотел добавить к этому что-то еще, но Фэй Ни тут же сказала официанту, что этого хватит.
Фан Муян нарезал котлеты, чтобы Фэй Ни попробовала их первой, но она сказала, что не любит их.
Фан Муян попросил официанта снова принести меню и спросил Фэй Ни, что ей нравится.
Фэй Ни заказала мороженое, сказав официанту, чтобы его подали после еды. Фан Муян сказал, что мороженое не считается едой и попросил ее заказать снова. Фэй Ни с трудом выдавила улыбку и попросила официанта унести меню.
Она была так сердита на него, но вместе с тем это казалось и смешным: за столько дней он так ничего и не вспомнил, однако как делать заказы с таким щегольством — этого он тоже не забывал. Боясь, что Фан Муян закажет еще еды, она смогла разделить с ним только котлету.
Когда принесли мороженое, Фэй Ни пододвинула его к Фан Муяну:
— Разве не тебе вечно хочется мороженого? Ешь скорее.
Фан Муян зачерпнул полную ложку и поднес ее ко рту Фэй Ни:
— Сначала ты.
— Я не буду, — она никогда не смогла бы быть более упрямой, чем человек, у которого не все в порядке с головой, так что эта ложка встала стеной у ее губ.
Она выхватила у Фан Муяна ложку и запихнула мороженое себе в рот. Оно было таким сладким и казалось лучше, чем мороженое из красных бобов.
Вдвоем они разделили порцию мороженого.
Когда пришло время оплачивать счет, Фан Муян достал сумку, которую дала ему Фэй Ни, и пересчитал деньги, банкноту за банкнотой, теперь он узнавал цифры на деньгах. Он остановил Фэй Ни, достававшей деньги из своей сумки, и любезно оплатил весь счет.
Фэй Ни не была уверена, был ли он действительно глупым или притворялся. Если он и дальше будет так тратить деньги, то через несколько дней истратит все свои средства, поэтому лучше приобрести на них что-то стоящее сейчас. Она отвела Фан Муяна в магазин одежды, где продавалась зимняя одежда и летом. Суконное короткое пальто стоило восемьдесят юаней, а у него сейчас как раз не было зимней одежды. Офис Образованной молодежи заботился о его питании, однако не мог помочь ему с приобретением новой одежды, зимой он носить рубашки не мог, поэтому пальто казалось необходимой вещью. Как только она взяла в руки пальто, Фан Муян указал на платье в другом ряду, сказав Фэй Ни:
— Давай купим это.
Фэй Ни мысленно выругалась: «Какой же болван, как мужчина может носить юбку?»
Она не могла сказать это при других, поэтому ей оставалось только отвести Фан Муяна в сторону и сказать ему слово за словом:
— Ты мужчина, а мужчины не могут носить юбки.
— Это тебе.
На кассе у них возникли разногласия. Фан Муян хотел купить платье, а Фэй Ни — суконное пальто. Деньги были у Фан Муяна, поэтому он хотел, чтобы Фэй Ни сделала так, как хочет он.
— Я в месяц не зарабатываю даже на платье, где же мне взять денег, чтобы вернуть тебе долг? — как она могла потратить деньги этого болвана, чтобы купить себе платье. Завтра она его уже не навестит, поэтому должна была оставить ему хоть что-нибудь.
— Не нужно возвращать.
— Разве я не говорила тебе? Сегодня мы выйдем, но ты должен слушаться меня. Неужели ты не понимаешь человеческую речь? — она схватила сумку из рук Фан Муяна, достала деньги, отсчитала их продавцу и очень решительно сказала: — Нужно только то суконное пальто.
На эти деньги она купила ему еще одну накидку и две пары носков.
Из-за этого инцидента они очень сильно повздорили и не проронили ни слова по дороге в больницу.
Придя в палату, Фэй Ни сложила одежду Фан Муяна одну за другой и вернула ему сумку с деньгами.
Она сказала Фан Муяну:
— Ты — герой, ты спас четырех человек, и люди из офиса Образованной молодежи должны о тебе позаботиться. Скажи им, если тебе что-то будет нужно. Каждый день тебе предоставляют бутылку молока, если они вдруг забудут, то можешь сказать медсестрам...
За один день она сказала ему больше, чем за все предыдущие дни, вместе взятые, и отсутствие реакции Фан Муяна не помешало ей продолжить.
— Ты сказала так много, я не смогу все запомнить. Почему бы тебе не повторить это завтра, когда придешь?
— Если не запомнил, я повторю снова, пока не запомнишь.
Завтра она уже не вернется.
Примечания:
1* 为别人做嫁衣 (wéi biérén zuò jiàyī) — собрать приданое для кого-то другого (образ. все достижения или вещи, которые человек так усердно зарабатывал или приобретал, в конце концов стали чужими)
2* 分钱 (fēnqián) — фэнь (фынь); разменная монета КНР, равная сотой доле юаня и десятой доле мао (цзяо)
3* 毛钱 (máoqián) — мао (цзяо); разменная монета КНР, равная одной десятой юаня или десяти фэням
4* 馄饨 (húntun) — вонтоны; разновидность пельменей в китайской кухне, обычно подаются в супе, но иногда и жарятся