Ты мой запрет

Шахин с самого утра пытался ей дозвониться — безуспешно. Писал сообщения, но их никто не читал. Сначала он списал это на случайную занятость, потом — на плохой интернет. Но с каждой минутой внутри поднималось тревожное беспокойство.Они же договаривались — сегодня был приём у врача, он сам настаивал, чтобы поехал с ней. Но время шло, а от неё — тишина.Когда его терпение иссякло, он просто сел в машину и поехал к её дому. Все эти километры в голове крутилась одна мысль: "Только бы всё было нормально. Пусть просто отключила звук. Или забыла зарядить телефон."

Он припарковался, вышел и быстро пошёл к её двери. Постучал. Тишина. Нажал на звонок. Уже начал стучать.Опять ничего.

Шахин уже собирался достать телефон, чтобы снова набрать, как вдруг услышал внутри неуверенные шаги. Через секунду дверь приоткрылась, и на пороге появилась заспанная, в мятой футболке и с растрёпанными волосами, Фариде.

Она моргала сонными глазами, всё ещё не до конца понимая, что происходит.

— Ты... что ты тут делаешь? — спросила она хрипловато.

Шахин вскинул брови, нахмурился, а потом резко выдохнул, словно отпустило.

— Ты серьёзно? Я с утра пытаюсь тебе дозвониться! Я думал, с тобой что-то случилось!

Фариде зажмурилась, осознавая:

— Чёрт... телефон на беззвучном... Я просто вырубилась. Мамы нет, брата нет... никто не разбудил.

— Ты хоть понимаешь, как напугала? — голос Шахина всё ещё был тяжёлый, но в нём звучало облегчение. — У нас врач через два часа. Я уже думал, тебе плохо стало.

Она виновато опустила глаза:

— Прости. Я просто... так устала вчера. Не думала, что просплю.

Шахин помолчал, а потом вздохнул и мягче добавил:

— Одевайся. Я подожду. Только не исчезай так больше, хорошо?

Она слабо кивнула:

— Ладно... сейчас быстро соберусь.

А он остался стоять у двери, облокотившись на косяк, и всё ещё приходя в себя от той паники, что держала его всё утро.

Через несколько минут она снова появилась у двери — переодетая, с чуть влажными волосами, спешно собранными в небрежный пучок. Джинсы и белая футболка.Вид у неё всё ещё был немного сонный, но уже более собранный.

Шахин молча взял у неё сумку, словно само собой разумеющееся. Она только мельком взглянула на него, будто не зная, стоит ли говорить что-то ещё.

— Ты сильно перепугался? — тихо спросила она, когда они уже шли к машине.

Шахин взглянул на неё искоса, сдерживая раздражение, которое всё ещё немного бурлило внутри.

— Я не просто перепугался. Я думал, что ты... — он замолчал, сжав руль, — что тебе опять плохо. После вчерашнего, как ты держалась за бок — я всё утро себя накручивал.

Фариде опустила взгляд, чувствуя себя неловко.

— Прости. Я правда просто уснула.

— Слава богу, что только это, — проворчал он и завёл машину. — Но впредь — если тебе плохо, или даже если просто устала — дай знать. Не пропадай вот так.

Она слабо улыбнулась:

— Хорошо. Ты прав. Не буду.

— Вот и отлично, — буркнул он, но его голос уже стал мягче. — А теперь — к врачу. И давай уже разберёмся, что с тобой.

Фариде кивнула, чуть сжав на коленях руки:

— Давай.

И дорога дальше прошла почти в молчании, но в этой тишине уже не было обиды — только лёгкое напряжение перед тем, что скажет врач.

Когда они приехали к клинике, Шахин первым вышел из машины, обошёл и открыл ей дверь. Фариде посмотрела на него снизу вверх — он всё ещё выглядел сосредоточенным и немного угрюмым, но в этом молчании читалась забота.

— Спасибо, — тихо сказала она, выходя.

Он ничего не ответил, только осторожно коснулся её спины, подгоняя к входу.

В коридоре клиники она всё время чувствовала на себе его взгляд — как будто он ловил каждую её реакцию, чтобы убедиться, что ей не стало хуже.

Когда врач пригласил их внутрь, Шахин вошёл вместе с ней, даже не спросив разрешения. Фариде хотела что-то сказать, но передумала — на самом деле, ей было спокойнее, что он рядом.

Доктор внимательно выслушал её жалобы, осмотрел, задавал вопросы. Шахин сидел сбоку и напряжённо вслушивался в каждое слово.

— Похоже на воспаление связок или мышцы, — сказал врач наконец. — Но чтобы исключить что-то более серьёзное, давайте сделаем УЗИ и общий анализ крови. Особенно если боль тянет и появляется не первый раз.

Фариде кивнула.

Шахин сразу вмешался:

— Когда можно сделать это всё?

— Прямо сейчас, если хотите. Время есть, — ответил врач.

Шахин посмотрел на Фариде:

— Хочешь сейчас?

— Да, — ответила она. — Лучше сразу.

Он кивнул врачу:

— Тогда сейчас.

Фариде чуть удивилась, как уверенно он всё решил за них обоих, но в глубине души это ощущение — что он рядом, не уходит, не отстраняется — согревало её.

И когда они шли на УЗИ, он снова коснулся её плеча:

— Всё будет нормально. Обещаю.

Во время УЗИ Шахин ждал за дверью, ходил туда-сюда по коридору, то проверяя телефон, то останавливаясь у двери, словно надеясь что-то услышать. Он старался не думать о плохом, но тревога грызла изнутри.

Наконец дверь открылась, и Фариде вышла. Она выглядела немного усталой, но не встревоженной.

— Ну? — сразу шагнул к ней Шахин. — Что сказали?

— Пока ничего страшного, — сказала она, приподняв брови. — Врач сказал, что это воспаление, нужно немного полечиться, сдать анализы — но он не видит повода для паники.

Шахин облегчённо выдохнул и на секунду закрыл глаза.

— Слава богу... — пробормотал он, а потом посмотрел на неё строго. — Я убью тебя, если ты снова проигнорируешь боль. Поняла?

Фариде усмехнулась:

— Поняла, командир.

Шахин всё ещё смотрел на неё серьёзно, но внутри уже отступала тревога — она стояла перед ним, живая, спокойная, даже улыбающаяся.

—Я не шучу, Фариде, — продолжил он мягче, но всё так же твёрдо. — Если вдруг станет хуже — сразу скажешь. Мне. Поняла?

— Поняла, — кивнула она, глядя ему в глаза. — Не стану больше терпеть.

Шахин провёл рукой по затылку, выдохнул и наконец позволил себе чуть расслабиться.

— Поехали. Ты должна отдохнуть. А я заодно привезу тебе лекарства и что-нибудь вкусное.

— Я сама могу... — начала она, но он тут же вскинул бровь.

— Даже не думай. Это мой вклад в твоё выздоровление.

Фариде улыбнулась краем губ:

— Ты и тут должен всё контролировать, да?

— Если речь о тебе — да, — честно сказал он. — Не спорь со мной сегодня. Я и так нервы потратил на тебя.

Она коротко усмехнулась и пошла рядом. А он, идя чуть позади, смотрел на её спину и думал, как же сильно она врезалась в его жизнь.

Шахин наконец завёл машину, но взгляд всё ещё возвращался к ней. Она молчала, будто что-то обдумывала, и он не стал её торопить.

— Заедем сначала в аптеку, — сказал он. — Потом я отвезу тебя домой. Или хочешь чего-нибудь — фруктов, сладкого?

Фариде покачала головой, но потом, не глядя на него, всё же сказала:

— Мороженое хочу. Шоколадное.

Шахин усмехнулся:

— Вот это я понимаю — выздоравливаешь. Шоколадное — так шоколадное. Будет тебе.

Они ехали дальше в тёплом молчании, в котором не было напряжения — только уютная тишина. Шахин чувствовал, как с каждой минутой уходит напряжение из груди, потому что она рядом. Потому что с ней всё будет нормально.

— А ты сам-то не устал? — вдруг спросила она.

— Устал, — честно ответил он. — Но это приятная усталость. Знаешь, от чего?

— От чего? — повернулась она к нему.

— От того, что ты наконец-то разрешила мне быть рядом. Это и выматывает, и радует.

Она смотрела на него чуть дольше, чем обычно, потом опустила взгляд.

— Я ведь не разрешала. Ты сам пришёл.

Шахин улыбнулся краем губ:

— Вот и хорошо, что не выгнала. Значит, где-то внутри ты тоже этого хотела.

Фариде не ответила, только прижала к себе ремень безопасности, как будто сдерживая что-то внутри.

— Шахин... — тихо сказала она, когда они почти доехали до аптеки.

— М?

— Спасибо. За то, что не испугался и остался.

Он посмотрел на неё и только кивнул, чувствуя, как эти слова почему-то ударили в самое сердце.

Шахин припарковался у аптеки, но прежде чем выйти, задержал взгляд на ней.

— Я быстро. А потом — мороженое, помнишь? — напомнил он с мягкой улыбкой.

Фариде кивнула, и он вышел. Вернувшись спустя несколько минут с пакетом в руках, он протянул его ей:

— Тут всё, что назначил врач. Пить строго, как сказали. Я проверю.

Она вздохнула, но взяла пакет.

Они снова тронулись в путь. Шахин свернул к небольшому кафе с витриной, где продавали мороженое.

— Сиди, я сам. Какое  именно хочешь? — спросил он.

— Шоколадное, с орехами, если есть.

Он вышел, и она наблюдала из окна, как он выбирает, о чём-то спорит с продавцом, пока наконец не выходит с двумя рожками. Вернулся, протянул ей:

— Не было с орехами, зато добавил сироп. Держи.

— Спасибо... — улыбнулась она, впервые за день искренне.

— Не за что. Всё равно мороженое вкуснее, когда едят вдвоём, — сказал он, откусив свой рожок.