Ты мой запрет

Весь следующий день прошёл у Фариде в каком-то напряжённом ожидании. Она старалась заниматься своими делами, отвлекалась на брата, помогала матери — но всё время ловила себя на мыслях: куда он её повезёт?К вечеру она дольше обычного выбирала одежду. Хотела выглядеть просто — но и хорошо. Несколько раз меняла кофту, распускала и снова собирала волосы. В итоге надела простое чёрное платье до колен и лёгкий кардиган.

Ровно в семь раздался звонок телефона.

Шахин:

Я во дворе. Спускайся, когда будешь готова.

Она вышла, и он уже ждал у машины, прислонившись к двери. Увидев её, расправил плечи, взгляд стал мягче:

— Прекрасно выглядишь.

— Спасибо... — ответила она сдержанно, но чуть заметно улыбнулась.

Он открыл ей дверь, и как только она села — сел сам, завёл двигатель.

— Куда мы едем? — снова спросила она.

— Терпи. Скоро узнаешь.

Они выехали за пределы центра города, улицы становились тише, зелени вокруг становилось больше. Фариде смотрела в окно, пытаясь угадать направление, но Шахин молчал, лишь иногда бросая на неё короткие взгляды.

Наконец он свернул к парковой зоне. На въезде уже были видны огоньки, гирлянды, смех людей. Когда они припарковались и вышли из машины, Фариде услышала музыку и увидела разноцветные воздушные шары, стоящие вдоль аллеи, и высокое колесо обозрения, медленно вращающееся на фоне закатного неба.

— Ух ты... — вырвалось у неё непроизвольно. — Ты специально выбрал это место?

— Конечно, — кивнул он. — Я подумал, что ты устала от серьёзности. Тебе нужно хоть немного воздуха... и лёгкости.

Они медленно пошли вдоль аллеи. Повсюду продавали сладкую вату, мороженое, фонарики в виде звёзд и лун. Вдалеке играла музыка, кто-то запускал мыльные пузыри.

— Пойдём туда, — предложил Шахин и указал на колесо обозрения.

Фариде засомневалась:

— Я... не люблю высоту.

Он мягко улыбнулся:

— Тогда я тем более должен быть рядом. Я не дам тебе упасть.

— Ты так уверен?

— С тобой — да.

Она усмехнулась, качая головой, но пошла за ним. Они сели в кабинку, которая медленно начала подниматься.

Когда город раскинулся у них под ногами, Фариде невольно затаила дыхание. Оказалось не так страшно — может, потому что он действительно был рядом.

— Всё кажется таким маленьким отсюда, — тихо сказала она.

Шахин посмотрел не на вид, а на неё:

— Да. А ты всё ещё такая большая часть моей жизни, даже если смотришь на меня сверху вниз.

Она улыбнулась — не спрятав, не сдержав.

— Ты же понимаешь, что всё так быстро не будет, да?

— Знаю, — ответил он. — Я просто хочу, чтобы ты не забывала, каково это — радоваться. Пусть пока даже просто со мной.

И она кивнула.

Они неспешно вышли с площади фонариков и пошли вдоль аллеи, ведущей к озеру. В воздухе пахло карамелью, жареными орешками и ночной прохладой. Вдоль дорожек горели фонари, отбрасывая мягкий свет на их силуэты.

Когда они подошли к прилавку со сладкой ватой, Фариде уже полезла в сумку за кошельком.Но Шахин перехватил её руку прежде, чем она успела протянуть купюру продавцу.

— Даже не думай, — сказал он спокойно, но твёрдо. — Сегодня ты ничего сама не покупаешь.

— Шахин, да ладно... — попыталась возразить она.

Он лишь взглянул на неё, наклонив голову, и с таким упрямством в глазах, что спорить больше не имело смысла.

— Это принципиально, да? — усмехнулась она.

— Очень, — кивнул он и расплатился сам.

Но одной ваты ему показалось мало — он ещё взял жареные орешки, вафли с шоколадом и даже какой-то яркий леденец в форме сердечка.

— Я же хотела только вату! — удивлённо воскликнула Фариде, когда он протянул ей всё это.

— А я хочу, чтобы ты пробовала всё, что тебе нравится.

— И всё равно — я бы могла сама...

— Я знаю, — мягко перебил он. — Но мне приятно делать это для тебя.

— Ты так всегда делаешь? — спросила она, отрывая кусочек сладкой ваты. — Сразу даёшь больше, чем просят?

Шахин усмехнулся:

— Только с теми, кто этого стоит.

Она посмотрела на него долгим взглядом, словно запоминая. А потом сказала почти шёпотом:

— Тогда я, наверное, должна привыкнуть к изобилию.

— Привыкай, — ответил он. — Мне нравится баловать тебя.

И они шли дальше — не спеша, в окружении света, запахов и тихого плеска воды.

Они шли вдоль озера, где вода лениво колыхалась в отблесках огоньков парка. Время будто замедлилось. Фариде ела сладкую вату, время от времени пробовала орешки, а Шахин просто шёл рядом, иногда чуть касаясь её локтя — случайно, но будто специально, чтобы напомнить: «Я здесь».

— Никогда не думал, что мне будет так спокойно просто идти рядом, — признался он.

Фариде усмехнулась:

— Это потому что я занята сладостями и не спорю с тобой?

— Может быть, — усмехнулся он в ответ. — А может, просто потому, что ты рядом.

Она не ответила сразу, но в уголках её губ снова мелькнула мягкая улыбка.

— Слушай, — сказала она, глядя на воду. — А если бы я тогда... не ответила тебе? Или вообще исчезла?

Шахин посмотрел на неё серьёзно:

— Я бы всё равно нашёл тебя. Я ведь упрямый.

Фариде покачала головой:

— Знаю. Ты всегда был таким.

— И буду. Если речь о тебе.

Она чуть нахмурилась, будто пыталась сдержать эмоции, но потом тихо сказала:

— Надеюсь, ты не устанешь.

Шахин остановился, обернул её за плечи к себе:

— Даже не думай об этом. Я только начал.

Фариде посмотрела на него снизу вверх — в его голосе не было ни тени сомнений, и это... немного пугало её. Но и согревало тоже.

— Тогда мне остаётся только привыкать, да? — слабо усмехнулась она.

Шахин чуть наклонился ближе, его лоб почти коснулся её:

— Привыкай. И не бойся. Я сам всё время боюсь, но с тобой — уже не так страшно.

Её дыхание дрогнуло, но она не отступила.

— Я не хочу, чтобы снова было больно, — шепнула она.

— Не дам, — сказал он тихо. — Даже если сам боюсь всё испортить...

Они стояли так, близко, под вечерним небом, вокруг звучали голоса, шумела вода — но будто никого больше не было.

—Пойдём дальше, — предложил Шахин. — Я ещё не всё тебе здесь показал.

— У тебя план?

— У меня всегда план, когда ты рядом, — усмехнулся он.

Фариде качнула головой, но пошла рядом, уже не отступая. А Шахин знал — ещё немного, и она полностью позволит ему быть рядом.

Они шли вдоль озера, где вода отражала огоньки парка, словно звёзды рассыпались на поверхности. Лёгкий ветер тронул её волосы, и Шахин почти машинально убрал с её лица непослушную прядь.

— Здесь красиво, — сказала Фариде, глядя на воду.

— Я специально выбрал это место, — признался он. — Оно напоминает мне о спокойствии. А с тобой — оно ещё спокойнее.

Она усмехнулась:

— Не знала, что могу кого-то успокаивать.

— Только меня, — с улыбкой ответил он.

Они подошли к скамейке, и Шахин предложил:

— Сядем?

Фариде кивнула, устроилась рядом, а он всё так же держал её ладонь в своей. Несколько секунд они просто молчали, слушая плеск воды и дальнюю музыку.

— Знаешь... — заговорил Шахин, глядя перед собой. — Я ведь не только ради этого вечера стараюсь. Я хочу, чтобы у нас с тобой было больше таких дней. Не редких, случайных, а постоянных.

Фариде посмотрела на него боковым взглядом.

— Ты слишком уверен.

— Если я буду не уверен — у нас ничего не выйдет. Ты же это знаешь.

Она вздохнула, но не спорила. Только сказала:

— Посмотрим, Шахин. Всё покажет время.

И он ответил:

— Я подожду столько, сколько нужно.

Фариде, отходя в сторону для звонка, всё время украдкой поглядывала на Шахина. Ей почему-то не хотелось оставлять его одного. Но разговор с матерью затянулся, и когда она, наконец, обернулась — увидела, как к Шахину подошли две девушки. Они флиртовали, улыбались слишком открыто, а одна даже поправила волосы, наклонившись ближе.

Фариде застыла на месте. Её будто ударило током. Она молча смотрела, как одна из девушек что-то говорит, а Шахин отвечает с невозмутимым лицом, но не сразу уходит.

В груди у Фариде закипало раздражение. Она резко закончила разговор с матерью и быстрым шагом вернулась.

— Я на пару минут отошла, а ты уже в центре внимания? — с ледяной усмешкой бросила она, когда подошла к нему.

Шахин обернулся, его лицо сразу стало мягче.

— Не начинай, Фариде. Они сами подошли.

— А ты не сразу их отослал, — язвительно ответила она, скрестив руки.

— Потому что вежливо отказать — тоже искусство, — спокойно сказал он. — Я же не грубиян.

— Ну да, — усмехнулась она сухо. — А то вдруг обидятся.

Шахин встал с лавки, подошёл ближе.

— Ты сейчас ревнуешь? — спросил он с прищуром.

Фариде вскинула подбородок, скрестив руки ещё крепче.

— Нет, — отрезала она. — Просто неприятно видеть, как кто-то лезет без приглашения.

— Неприятно, да? — усмехнулся Шахин. — А мне показалось, ты хочешь сказать "неприятно видеть, как кто-то лезет ко мне".

— Тебе много что может показаться, — бросила она. — Не обольщайся.

Он шагнул ближе, так что между ними почти не осталось расстояния.

— Я бы и рад не обольщаться, — тихо сказал он, — но с таким тоном и глазами... сложно.

Фариде нахмурилась, стараясь сохранить равнодушие, но взгляд её всё равно выдал — слишком пристально следила за ним, слишком внимательно ловила каждую реакцию.

— Я сказала — не ревную, — упрямо повторила она.

— Ладно, — Шахин кивнул, прищурившись с лёгкой усмешкой. — Не ревнуешь — значит, не ревнуешь. Тогда пойдём? Или хочешь ещё постоять здесь — вдруг ещё кто подойдёт?

— Очень смешно, — буркнула она, разворачиваясь и идя вперёд.

Шахин догнал её, шёл рядом, довольный её быстрым шагом и упрямым выражением лица.

— Хорошо идёшь. Прямо как человек, который точно не ревновал, — поддел он её.

— Шахин!

Он рассмеялся, и она, сама того не заметив, улыбнулась краем губ.

Они шли вдоль озера, и Фариде, несмотря на своё раздражение, чувствовала, как внутри расползается тёплая слабость — та самая, которая приходит, когда рядом кто-то... нужный. Она старалась скрыть это, идти ровно, не смотреть на него, но ощущала каждый его шаг, каждое движение плечом.

— Всё, молчу, — примирительно сказал Шахин, когда заметил, что она так и не отвечает. — Обещаю. Больше не шучу на эту тему.

— Было бы неплохо, — пробормотала она, не поворачивая головы.

— Но знаешь... — снова заговорил он, голос стал мягче, — мне на самом деле было всё равно, кто они. Потому что я ждал тебя. И если бы ты не вернулась — я бы сам ушёл. Скучно без тебя.

Она закатила глаза, но уголки её губ всё равно дрогнули.

— Всё ты умеешь перевернуть в свою пользу, — сказала она.

— Это дар, — усмехнулся он.

И вдруг, сам того не планируя, он остановился и взял её за руку — не крепко, но достаточно, чтобы она тоже остановилась  и посмотрела на него.

— Я правда хочу, чтобы ты это знала, Фариде. Я не смотрю ни на кого другого. Уже давно. Только ты.

Она вздохнула и опустила взгляд на их руки. Пальцы, сцепленные несмело, как будто каждый всё ещё проверял: можно ли так.

— Пойдём, — сказала она мягче. — А то вдруг опять кто-то подойдёт...

— Я защищён, — усмехнулся он, не отпуская её ладонь. — Отныне — личной охраной.

Фариде улыбнулась шире и пошла рядом, уже не торопясь, позволяя себе наслаждаться этой редкой лёгкостью между ними.

Они шли дальше, и шаги их уже были медленнее, спокойнее. Фариде больше не пыталась вырвать руку, наоборот — как будто привыкала к этому его касанию, к теплу его ладони.

В какой-то момент Шахин тихо сказал:

— Мне нравится вот так... просто идти с тобой. Без споров, без колкостей.

— Не радуйся раньше времени, — усмехнулась она, краем глаза глянув на него. — Я всё ещё умею кусаться.

— Я знаю, — кивнул он с улыбкой. — Но если честно... иногда мне даже это в тебе нравится.

— Странный ты человек.

— Может быть. Но зато честный.

Шахин шел рядом с ней, чувствуя, как её ладонь всё увереннее лежит в его руке. В голове у него до сих пор крутилась сцена у лавки — как она стояла с холодным тоном, с этим своим упрямым, раздражённым взглядом.

И всё же... он улыбнулся про себя.

Её ревность была как знак — пусть она и не призналась, но он видел. Чувствовал каждой клеткой.

"Ну давай, Фариде... дальше отрицай. А я-то знаю, как ты тогда на них смотрела," — думал он, сдерживая ухмылку.

Ему это чертовски нравилось. Не потому, что он хотел вызвать в ней боль или сомнения, а потому что наконец видел подтверждение — неравнодушна.Он хотел сказать что-то об этом вслух, поддеть её, но сдержался. Не хотелось снова провоцировать на холодность. Ему нравилась эта её растерянность, это напряжение — но ещё больше нравилось вот так идти с ней рядом. Просто идти.

И всё же, в глубине души, мысль свербила: "Если она ревнует — значит, я всё ещё на шаг ближе, чем все остальные."

Он покосился на неё, на её губы, на взгляд, опущенный к дорожке, — и с какой-то тёплой уверенностью подумал:

"Моя. Пусть даже сама этого ещё не поняла. Но моя."

Шахин уже собирался что-то сказать, когда вдруг в Фариде с разбега врезался маленький мальчик на самокате. Он ударился о её ногу, сам упал на землю и испуганно посмотрел вверх.

Фариде тут же присела рядом, её лицо сменилось тревогой:

— Ты в порядке? Больно? — она осторожно коснулась его плеча.

Мальчик нахмурился, на глазах появились слёзы, но он упрямо мотал головой:

— Не больно!

— Ты уверен? — мягко спросила она, осматривая его локти и колени. — Ты упал сильно...

Шахин присел рядом, глядя на мальчика.

— Где твои родители, малыш? — спросил он.

— Я... я не знаю... я отстал, — всхлипнул мальчик.

Фариде посмотрела на Шахина:

— Надо его проводить. Или искать родителей.

— Конечно, — кивнул он и встал, осматриваясь по сторонам. — Я похожу, поспрашиваю.

Фариде осталась с ребёнком, успокаивая его, вытирая слёзы уголком своего кардигана. Мальчик постепенно успокоился и уже тихо хныкал, глядя на неё снизу вверх.

— Спасибо, тётя...

Она улыбнулась:

— Я не такая уж и тётя, — засмеялась она.

В этот момент Шахин вернулся с женщиной, которая с облегчением бросилась к мальчику.

— Вот ты где! Я же тебя везде ищу!

Женщина поблагодарила их обоих, а Фариде ещё долго смотрела, как они уходят.

Шахин наклонился к ней:

— Ты с ним как с родным.

Она пожала плечами:

— Маленький, напуганный. Не могу иначе.

Шахин смотрел на неё чуть дольше, чем нужно. Потом сказал:

— Ты бы стала хорошей мамой.

Фариде вздрогнула от его слов и быстро перевела взгляд в сторону. Но сердце почему-то забилось чаще.

Когда они снова зашагали по парку, Шахин заметил, что Фариде время от времени, почти незаметно, прикасалась к боку — чуть ниже живота, ближе к тазу, слева. Она делала это машинально, как будто пытаясь унять внутренний дискомфорт или боль, но старалась, чтобы он этого не заметил.

Он сначала промолчал, наблюдая. Но когда это повторилось второй, а потом и третий раз, он нахмурился и замедлил шаг.

— Фариде, — тихо сказал он. — Что с тобой?

— Ничего, — ответила она слишком быстро.

— Ты уже третий раз держишься за бок, — он пристально посмотрел на неё. — Ты хромать начнёшь — и тоже скажешь, что всё нормально?

Она хотела возразить, но потом тяжело выдохнула:

— Да просто тянет немного. Иногда бывает. Пройдёт.

Шахин не отступил:

— Это часто бывает? Или только сейчас?

Фариде колебалась пару секунд, но потом сказала честно:

— Периодически. Ничего страшного. Просто... может, застудилась или переутомилась. Неважно.

Шахин окинул её недовольным взглядом:

— Тебе само не надоело всё терпеть и игнорировать? Завтра идёшь к врачу. Слышишь?

— Я сама решу, когда идти, — упрямо сказала она, но в глубине души ей было приятно, что он заметил.

Шахин вздохнул, но больше не стал давить. Зато незаметно взял её за руку чуть крепче, как будто страхуя, если вдруг ей станет хуже.

Шахин продолжал идти рядом, но время от времени всё равно косился на неё — как она шаг за шагом сдерживает себя, как будто не хочет показывать, что неприятно.

— Фариде, — снова сказал он тише, — если станет хуже — скажешь сразу. Не вздумай терпеть, ладно?

Она закатила глаза, но без раздражения:

— Ладно, командир. Скажу.

Он ухмыльнулся, но внутри всё равно оставалась тревога. Его злило даже не то, что она что-то скрывает, а то, что привыкла делать это в одиночку. Стиснув челюсть, он мысленно пообещал себе: хоть заставит — но она проверится.

Потом, чтобы разрядить напряжение, он вдруг сказал:

— Только попробуй завтра сказать, что «забыла» или «некогда». Я лично за тобой приеду и отведу к врачу.

— Какая забота, — с усмешкой отозвалась она.

— Забота, — серьёзно ответил он. — А ты привыкай. Я теперь за тебя тоже отвечаю.

Фариде посмотрела на него искоса — как будто хотела съязвить в ответ, но вместо этого только вздохнула.

— Почему ты так уверен, что можешь за меня отвечать? — мягко, почти устало спросила она.

Шахин на секунду задумался, прежде чем ответить.

— Потому что не могу иначе, — сказал он. — Если ты мне дорога — значит, всё. Я не умею держать дистанцию наполовину. Либо впускаю человека до конца, либо никак.

Она молчала, а потом еле слышно сказала:

— Это пугает.

— Понимаю. Но знаешь... — он чуть наклонился к ней, — я тоже боюсь. Тебя. Себя рядом с тобой. Боюсь опять всё испортить. Но всё равно... оно сильнее.

Фариде чуть замедлила шаг, вглядываясь в него. Шахин почувствовал это и сжал её руку чуть крепче.

— Если страшно — держись за меня. Ладно? — шепнул он. — Я хотя бы попробую быть тем, на кого можно опереться.

Она не ответила сразу, но пальцы её уже не были такими напряжёнными — будто сама, не осознавая, согласилась.