Предательство и сомнения
Алекс
— Есть лидер, — я ухмыляюсь, глядя на скандалящих в очередной раз Пэм и Чеширу. Эта парочка вносит колорита в любую компанию, они мне чем-то напоминают Ворона с Сани, вот только у родителей Кевина все происходит беззлобно и чаще всего они просто прикалываются, то Пэм довольно сильно ревнует Чеширу, а он все время дает ей для этого повод. Последнее время их ссоры перестают выглядеть милыми, и все чаще мешают сплоченности команды, но что с этим делать я еще не придумал.
Лидер велит беречь Алексис, это тоже кажется мне смешным, потому что это, как бы, само собой. Но он почему-то это особо выделил… Что-то тут не так, это совершенно очевидно. С тех пор как Эрик вернулся, он очень пристально ее разглядывает и все время чему-то усмехается, и мне очень интересно, что же он такого узнал и отчего так проникся к моей Лекси.
Бросив последний взгляд на ругающуюся парочку, я запрыгиваю в «вертушку» узнать, как дела у моей девочки. Внутри обнаружился довольный Майки, Майра что-то увлеченно рассказывающая и Лекси, в кресле пилота, задумчиво глядящая на приборы. Все остальные получили приказ разведать местность и разбрелись. Я слежу за ними по датчику и как раз хочу сообщить, что пойду сканировать местность, когда замечаю, что Лекси как-то очень настороженно смотрит в одну точку.
— Что-то заметила, детка? — спрашиваю я ее, подходя сзади. Она едва заметно дергается и, обернувшись, едва заметно улыбается.
— Да нет, все нормально, вот только… как-то тревожно мне. Все слишком уж спокойно, такая поляна, пригодная для приземления, идеально ровная. Алекс, тебе это ничего не напоминает?
— Ну, вообще-то, среди леса бывают опушки… Но ты права, я тоже сначала подумал было, что тут могла быть их мобильная база, вот только я осмотрел тут все, трава и деревья не оплавлены и не примяты, как обычно бывает… Опушка выглядит очень естественной, тебя только это тревожит?
— В общем и целом, да. Остальное… не так важно.
Она поднимается, и хочет уже пройти мимо меня, когда я преграждаю ей дорогу. Лекси снова два заметно улыбается, но с лица ее все равно не сходит тревога, и я понимаю, что дело тут не в опушке.
— Лекс, ты мне можешь сказать абсолютно все. Что именно тебя волнует?
— Я думаю, ты будешь не в восторге, если я буду тебе говорить абсолютно все, Солнце. И Нишка права, тебе нужно давать мне хоть чуточку свободы.
— Ты действительно считаешь, если я интересуюсь «что не так», это как-то уж очень сильно влияет на твою свободу? Или, может, дело в чем-то еще?
Лекси поднимает на меня взгляд, и я вижу в нем… недовольство. Так смотрела на меня Скай, когда мы только встретились. С ума сойти, что здесь произошло, пока я разговаривал с лидером и обследовал территорию? Неясная смесь самых разнообразных эмоций, среди которых явно чувствуется раздражение, внезапно охватывают меня, но я понимаю, что так быть не должно, совсем не должно!
— Я хочу выйти, немного размяться. Пусти меня, Алекс…
— Лекси, тебе лучше не покидать аппарат, в любой момент может прийти приказ, что необходимо подниматься в воздух.
— Но мне НАДО выйти, понимаешь? Или, может быть, ты за ручку отведешь меня на горшок, чтобы на нас вообще все показывали пальцем?
Я оставляю попытки понять, что происходит, и отхожу, подняв руки. Лекси соскакивает с «вертушки» и отправляется в лесополосу, а я, почувствовав чье-то присутствие, оборачиваюсь. Майки сверлит меня тяжелым взглядом и выглядит весьма недобрым.
— Майки, может, ты мне можешь поведать, что произошло тут пока я был в разведке?
— А может, это ты мне поведаешь, отчего ты такой напыщенный и самовлюбленный индюк?
Я как-то меньше всего ожидаю от Майки такой фразы и как-то даже немного зависаю. Что себе позволяет этот дохляк? То, что он когда-то давно надрал мне задницу вовсе не означает, что он может со мной так разговаривать. Кулаки сжимаются совершенно против воли, в голове совсем мутнеет, и я…
— Майки, ты обещал мне показать… — в проеме кабины появляется Майра, но увидев нас напряженно застывает. — Ребята, у вас все в порядке?
— В полном, — задев Майки плечом так, что он отшатывается, я выскакиваю из небольшого помещения. Надо будет Эрудитам сказать, что такие маленькие замкнутые пространства плохо действуют на людей, пускай делают кабины более просторными.
Лесной воздух вдруг как-то резко заполняет легкие, свежий, с едва влажными нотками, будто неподалеку речка или небольшое лесное озеро… Мне этот воздух кажется самым замечательным на свете. Что же такое случилось с Майки, что он вдруг стал говорить мне гадости? Да и Лекси что-то вдруг как-то… Это все Нишка, это она плохо на нее влияет! Все время срет ей в уши, какой я ублюдок! Надо будет как-то положить конец этой, так называемой, «женской дружбе», больше похожей на змеиный клубок… Я, просканировав все пространство вокруг, успеваю удивиться, где так долго бродит моя девушка, когда внезапно слышу ее голос, полный отчаяния:
— Алекс! — я дергаюсь, но впереди никого не обнаруживаю и, глянув на датчик, с изумлением вижу, что почти вся моя группа толпится в одном месте, и двигается в направлении «вертушки», причем Лекси впереди, а остальные… похоже, гонятся за ней…
Я, на ходу вынимая оружие и оставив попытки понять, что же происходит, выскакиваю навстречу им, со всех ног бросаясь туда, где происходят совсем уж непонятные вещи. Лекси бежит, а за ней гонятся наши ребята, впереди всех Майли, у которого в руке зажат… пистолет, сразу за ним Дани, Уеллнер, Джес. Я глазам поверить не могу, что же такое? Лекси прячется мне за спину, я оттесняю ее к «вертушке», направляя… оружие на них.
— Что, блядь, с вами такое! Какого хрена вы гонитесь за ней! — ярость меня просто подкашивает, я готов расстрелять любого, кто хоть слово сейчас скажет поперек мне! И где сука, блядь, остальные, какого хрена они все это допустили?
Группа останавливается перед направленной на них пушкой, будто они напарываются на отвесную стену, сверлят меня глазами, а я все пытаюсь понять, что же происходит, какого черта? Они все явно в неадеквате, иначе, если бы это было спланированное нападение, они давно применили бы оружие.
— Какого хуя тут происходит, твою мать! Майли! Че за херня?
— Она предатель, Алекс, — тяжело дыша, говорит мне Стен. Он весь в испарине, глаза горят лихорадочным огнем, остальные выглядят не лучше. — Она работала на недовольных, она убивала Бесстрашных! Откуда ты можешь знать, что она до сих пор не работает на них?
— Лекси, что случилось? Что-то тут не так!
— Они все против меня, вот что тут не так! — выкрикивает она, а я все продвигаюсь к «вертушке», потому что группа агрессивно настроенных людей как-то не располагает к милой беседе, даже если это… черт возьми, братья по оружию. Майли наставляет на меня пистолет, остальные обходят меня, стараясь взять в кольцо. Они что, правда, хотят нас убить? Это не шутка и не розыгрыш?
— Лекс, что произошло, ты можешь мне сказать?
— Когда я возвращалась… Пэм выскочила из-за дерева и стала кричать, что я пытаюсь соблазнить ее мужа. Чуть в волосы мне не вцепилась, потом подошли остальные, наперебой орали, что я бывшая недовольная. Я просто поверить не могу!
— Она знает много наших секретов, Алекс, — вкрадчиво говорит Фокси, — ее необходимо срочно уничтожить. Она работает на них, теперь это очевидно!
— Да! — подхватывают остальные. — Убить предателя!
— Да что за хуйню вы порете тут все! Лекси наша! Вы обкурились или ебнулись все разом?
Я смотрю, а глаза у всех пустые, зрачки расширены так, что радужки не видно совсем. Я был прав, тут херня какая-то творится. Посмотрев вперед, сразу за их спинами я замечаю белесый туман, ощущение влажной прелой листвы становится ощутимее и к нему примешиватся… какой-то химический запах, не могу разобрать. Я не понимаю, почему мне вдруг приходит это в голову, но я моментально активирую шлем и включаю в нем динамик.
— Лекси, быстро, ты в защите? Закрой шлем! — на этот раз она не задает никаких лишних вопросов, а немедленно делает, как я сказал. — Слушай, — говорю я в передатчик, — против нас кажется использовано какое-то химическое оружие, повышающее уровень агрессии. Видишь тот белесый туман? И воздух влажный, хотя все вокруг сухое… Они долго не будут сдерживаться, сейчас бросятся!
— Они сказали, что я предатель, — я понимаю, что она плачет, но мы сейчас не можем позволить себе расслабляться.
— Лекси, возьми себя в руки! Тебе нужно срочно добежать до аппарата, предупредить Майру и Майки, и убраться отсюда вместе с «вертушкой»!
— Алекс, они тебя убьют!
— Попробую вызвать Мата, что-то его тут нет… Да и у нас все пули импульсные, только у старших боевое есть. Ничего они мне не сделают, я буду останавливать их, как только могу, а ты беги что есть мочи. Поняла?
— Да, — тихо шепчет она. Мы с ней совсем близко от спасительной кабины, они все наступают, но медлят, значит, хоть что-то в них разумное осталось, если они не нападают все разом. Только угрожающе надвигаются, видно, сильно надышались. Кстати, когда шлем закрылся, и в легкие попал чистый кислород из костюма, сдавливающее грудь раздражение куда-то немедленно испарилось, и даже дышать как-то стало легче.
— Беги! — кричу я ей, стреляя из импульсного пистолета в Майли, как самого ближнего противника. Сил осмысливать это все нет, это не они сейчас, не мои братья. Видимо, этот газ отбивает способности нормально мыслить, потому что пока я расстреливал патроны, выключая их технику, никто даже не дернулся, чтобы помочь друг другу. Теперь я больше не могу отдавать приказы, я напал на них, больше я не командир. Остается только отбиваться. Те, в кого попали мои заряды, очень быстро придут в себя, но сейчас они являются препятствием для остальных, пока они соображают, что к чему, я успеваю отскочить на довольно порядочное расстояние, чтобы не быть расстрелянным в упор.
— Алекс! — раздается в динамике голос Матиаса. — Что у вас там происходит? Ты где вообще?
— Мат, не ходи сюда, тут химия!
— Че ты несешь, блядь, какая еще химия? Мы встретили старших, идем к вам…
— Мат, шлемы активируйте!
Ну ебановрот, не прошло и года… Изо всех сил петляя, каждую секунду ожидая, что сейчас в меня врежется неслабый такой импульс, я бегу к «вертушке», может, успею заскочить в нее. Но, видно… все-таки не удается, заряд настигает меня, когда я совсем близко. «Вертушка» поднимается в воздух, а у меня все тело пронзает горячая волна, обездвижив. Я успеваю только подумать, что как же все-таки паскудно умереть от рук своих… когда я слышу такой знакомый голос:
— Че тут за хрень, блядь! — орет Вайро, меня хватают сильные руки и вздергивают наверх. — Алекс, вы что тут ебнулись все?
Он все трясет меня, а я на ногах стоять не могу, только понимаю, что все старшие вернулись, прав был Матиас. Через боль, разгерметизировав шлем, я пытаюсь сказать ему, что тут произошло, но изо рта вырывается только сиплое шипение. Чувствую только, как в плечо врезается иголка, впрыскивая регенерацию.
***
— Я не знаю, что это такое. Я даже не почувствовал ничего, клянусь, Алекс! — говорит мне связанный Майли, и я верю ему, верю! Я видел этот туман, черт его дери. Мы уже летим домой, все старшие вернулись, вместе с Эшли и лидером, которые утверждают, что с Райном покончено. Хоть какая-то приятная новость за сегодня. Я видел, что Лекси сама не своя, оно и понятно, тут охренеть можно, когда свои же пытаются тебя убить, обвинив в предательстве. К счастью, этот токсин, как оказалось, очень быстро выводится, и буквально через несколько минут, как мы оказались в воздухе, все ребята пришли в себя.
— Что же это за хуйность, командир? Мы чуть Плейсед не разорвали на сотню маленьких кусочков… — бурчит Уеллнер, виновато поглядывая на кабину пилота, которую Лекси заперла и никого туда теперь не впускает. Даже меня.
— Зои взяла все образцы у вас, будем ждать результата. Вы точно в норме? Можно вас развязать уже?
— Я думаю, оставим это до результатов тестов из лаборатории и допроса, — устало, но твердо говорит Эрик, хмуро поглядывая на ребят. Сам он выглядит измотанным, лицо разбито, и хоть ему уже сделали регенерацию, он все еще отрешен и задумчив. Дани, уткнувшись в плечо Матиаса, тихонько рыдает, Джессика, совершенно бледная, шепчет что-то, покачивая головой. Все они — Фокси, Майли, Джесс, Джон, Пэм и Чешира, Дани и Рори все, кто успел прийти в себя после импульсных зарядов, выглядят… плохо. Бледные, с заострившимися чертами, на их лицах написано отчаяние, они явно сожалеют о своих действиях, но ничего не могут с этим сделать. А я отлично успел понять и прочувствовать это неестественное состояние тотальной раздражительности и гнева…
— Уеллнер, расскажи, что вы там нашли? С чего вдруг началась травля?
— Ну, блядь, ты скажешь командир…
— Это правда, Джон, — со слезами в голосе обрывает его жена, — мы травили ее, как последние суки. Я не знаю, я лично почувствовала боль. Вы все знаете, что случилось со мной на задании, но никто из вас даже близко не понимает, каково это, потерять ребенка…
— Джес… Давай ближе к делу, — просит ее Джон таким тоном, что я невольно ухмыляюсь. Только с ней он разговаривает так мягко. Она бросает на него грустный взгляд и продолжает:
— Я шла по лесу, услышала, как Пэм и Гари выкрикивают, о том, что они что-то нашли. Я пошла к ним, потому что была недалеко. Следом за мной подтянулись Джони и Дани. Они нашли какой-то люк, прямо в земле. Решили его открыть, вдруг это что-то… ну подумали…
— Мы думали, что это какой-то проход, — сквозь слезы говорит Пэм, — или может быть вход на базу, или что-то вроде того…
— Ну да, поднатужились с Джоном и открыли, — кивает на Бесстрашного Гари, — a оттуда повалил какой-то пар, который быстро рассеялся. Мы попробовали туда спуститься, но так как ни ступенек, ни какого-либо подъемника не было, стали спускаться по веревке. Дна мы так и не достигли, потому что длины веревки не хватило и мы полезли обратно.
— Потом и мы подошли, — вздохнув, басит Майли, — отметили на карте находку, решили уже возвращаться и доложить обо всем этом, когда Пэм набросилась на Чеширу опять. Сначала ругалась на него за нерасторопность, потом, когда он вылезал, он кажется что-то сказал Рори, и Пэм снова дала мужу подзатыльник.
— Да он просто попросил меня руку ему подать… — тихо шелестит Рори.
— А почему, интересно, именно Рори? — сразу бросается в атаку Пэм, обращаясь к Чешире. — Стоят рядом два дюжих парня, а ты с такой просьбой обращается к хрупкой девушке.
— Ну вот что ты опять начинаешь, она просто ближе всех стояла! — начинает опять набирать обороты скандал…
— Тихо, блядь! Не отвлекаться! Что дальше?
— Потом туман начал спускаться, — когда Рори говорит, сразу наступает затишье, потому что, если не прислушиваться, вообще ничего не разберешь. — Я еще удивилась, подумала, откуда сейчас может быть туман и принюхалась даже, решив, может, горит что-то. Но нет, воздух был чистый, мне показалось, очень вкусный, влажный такой, как после дождя… или грозы.
— Да, точно озоном пахло! Или вроде того! — вскрикивает Фокси. — Я еще подумала, что гроза будет, все на небо смотрела и очень злилась, что так долго у нас тянется эта вылазка, и мы не успеем добраться до дождя во фракцию. Точно, тогда я и разозлилась…
— Мы уже почти выходили на площадку, где стояла «вертушка», когда заметили Алексис, — продолжает Майли. — Чешира протянул — «О, куколка!» А Пэм опять стала орать…
Я бросаю хмурый взгляд на Памеллу, а она зарывается в Чеширу и глаза не поднимает.
— Да ладно тебе зыркать на нас, Алекс! — мотает головой Гари. — Пэм это не со зла… Ну, может, тогда и со зла, но ты же знаешь, что она не виновата!
— Шутки шутками, а тебе поаккуратнее надо бы с девицами, Чешира… — предостерегающе говорю я, а он бормочет, что-то типа «уж кто бы говорил…» — Ну и дальше что?
Ребята затихают и молчат. Никто не может вспомнить, кто первый произнес слово «предатель», оно как будто повисло в воздухе, материализуясь в раздражение, гнев, злобу… Лекс махнула им рукой, Пэм сказала ей что-то обидное. Ну и понеслась. Алексис подошла к ним, выяснить, что происходит, сначала Пэм на нее замахнулась, другие девушки стали кричать, а парни, поддавшись всеобщему психозу… поддержали их.
— Но мы нисколько не думаем так, на самом деле, Алекс, это же глупо! — кричит Чешира. — Лекси! Мы, правда, тебя любим, мы не хотели всего этого!
— Не старайся, Гари, кабина шумоизолирована, — устало говорю я, поглядывая на старших. Они все это время сидят, прислушиваясь к нашему разговору, никак себя не проявляя. Могли бы и помочь, между прочим.
— Я думаю это действительно токсин, — говорит Зои, — уж очень похоже на отравление извне. Зрачки расширены, сами бледные, движения, как у роботов, резкие и дерганные. Они были все… не в себе.
— Возможно, они действительно нашли вход в лабораторию недовольных. Или безупречных, — говорит Эрик, — просто это была система защиты от посторонних. Может быть, оно должно было действовать сильнее, вызывать агрессию моментально, чтобы люди сходили с ума и сразу же убивали друг друга. Кто знает, сколько там находится этот бункер…
— Я тоже почувствовал на себе это воздействие, я думаю и другие тоже, но очень слабое, — отвечаю я, оглядывая Бесстрашных.
— Или оно влияет на всех по-разному… — старшие переглядываются, а мне остается только устало растирать себе лоб. Ну надо же, чтобы именно с Лекси все это произошло, которая и так переживает из-за своей работы на недовольных, пусть даже и не по своей воле… Слух улавливает посторонний звук, и теперь я знаю, ЧТО ЭТО за звук. Высовываюсь в открытую дверь аппарата, и понимаю, что не ошибся, за нами действительно гонится еще одна «вертушка»!
— За нами погоня! Парни, быстро, развяжите всех! Ребята и правда нашли там что-то важное, раз теперь эти уроды хотят нас уничтожить! Быстрее, активировать полную защиту и попробуем отмахаться! Лекси! — кричу я, втапливая кнопку переговорного устройства. — Ты их видишь?
— Вижу, — отвечает мне она в динамик, и я с облегчением выдыхаю. — Возможно, вам придется отстреливаться. Сделаю все, чтобы от них уйти.
— Давай, детка, ты наша надежда! — подбадриваю я ее, а у самого тяжело на душе. Лекси хмыкает, а я проверяю, чтобы все системы костюма работали нормально, после знакомства с импульсным оружием. — Так, парни, старайтесь стрелять по лопастям или чуть выше, у нас получилось так свалить одну вертушку, так что это оказалось эффективно!
Мы занимаем места таким образом, чтобы с какой стороны не оказалась вертушка, мы могли ее видеть. Первая очередь не заставляет себя ждать, машина немного отстает, делает вираж и разражается ответным огнем. Чеширу отбрасывает в кабину, Зои сразу же бросается к нему. Ну же, тварь, давай, сделай мне подарок, подлети поближе…
Вертушка выпускает поток снарядов по нам, теперь оказавшись у нас на хвосте. С такого положения очень плохо ее видно, но я успеваю услышать хлопок, и как из нутра этой махины вырываются две ракеты, которые начинают неумолимо приближаться к нам.
— Алекс! Нас преследуют! Нам не уйти!
— Давай, детка, достань нас из этой жопы, я верю в тебя!
— Да брось, Алексис, вспомни… — это уже голос Майры на заднем плане. Ладно, надеюсь, наши девочки не дадут нам пропасть, а я с удивлением замечаю, что вертушка разворачивается и удаляется… а за нами летят две ракеты. Ах вот как, сука, выпустила ракеты и адьес?
— Есть у кого гранатомет? Давай его сюда! — я вскидываю тяжелое оружие на плечо и прицеливаюсь в «вертушку». — Лекси, детка, подлети к этой уродине поближе, сейчас мы им устроим сюрприз!
— Иду на вираж, держитесь там все! — объявляет моя девочка по громкой связи, а вертушку мотает так, что я успеваю только впечататься в проем и ухватиться экзорукой за опору.
— Держи ровнее, детка, иначе я промажу!
— Как скажешь, дорогой, но не забывай, что за нами две ракеты, и они не отстанут!
— Мне нужно всего пара минут!
— Не обещаю тебе, милый, но постараюсь продержаться!
Летим ровнее, они улепетывают, когда я выпускаю гранатку им в подарочек. Оружие послушно выпускает снаряд, немного мотнув меня назад отдачей. Не проходит и нескольких секунд, как смачный хлопок и яркое зарево салютуют нам об уничтожении вражеской техники.
— Держитесь все, у меня есть план. Только крепче держитесь! — предупреждает Лекси, и все, кто чем может вцепляются во что есть. Наша «вертушка» резко набирает высоту, в направлении почти вертикально к земле. Все происходит так быстро, что никто ничего не успевает сделать. Только пришедший в себя Чешира матерно ругается, потому что у него не было возможности схватиться и теперь его со страшной силой тянет в хвост кабины. Внезапно, летающая машина зависает в воздухе, резко сбросив скорость, а ракеты пролетают мимо и пытаются развернуться, потому что потеряли цель. Разворачиваясь по наименьшей траектории, они просто–напросто врезаются друг в друга, образовав над нашими головами огромный огненный шар. «Вертушка» кренится вправо, и я еле успеваю поймать Чеширу, который уже почти вывалился в открытый проем.
— Может, вы все-таки закроете дверь, блядь! — орет Пэм, задвигая заслонку. — Чешира, любимый, ты как? — она гладит его по щекам, а я ухмыляюсь. Вертушка выравнивает траекторию и берет курс на город.
— Лекси, — говорю я в динамик, — ты просто супер, детка!
— Ты тоже ничего, дорогой, — отвечает мне она, но я чувствую в ее голосе довольные нотки.
— Куколка, ты всех нас спасла, спасибо, что не дала сдохнуть! Ты показала настоящий класс, уа-а-ау! — орет Чешира, а все остальные хлопают, кстати, старшие тоже. Но Лекси ничего не отвечает и только отключается. Все грустно смотрят на дверь кабины пилота. Мне ничего не остается, как только качать головой, я не знаю, как они собираются теперь все это разгребать…
Эрик
Не успев даже шагу сделать по штаб-квартире, мы с Эшли узнаем, что Кнопку забрали в Эрудицию. Она с утра была совсем вялая, ничего не ела, не играла, потом стала плакать и просить отвести ее к брату. После чего упала в обморок, воспитатели перестраховались и позвонили Дину, который забрал ее на обследование.
В Эрудиции тоже не особенно утешительные новости — Лусия пришла в себя, попросилась к брату, долго сидела рядом с ним, пока медсестра не пришла и не нашла Кнопку… глубоко спящей прямо возле Виктора.
— Но я хочу сказать вам, что, как это ни странно, но общение с девочкой пошло Вику на пользу, — задумчиво говорит Дин. — Когда я пришел в палату вслед за медсестрой, первое что я заметил, рука Виктора сжимала ладошку девочки. Это невероятный прогресс, отклик на прикосновение, и это значит, что с этого момента он пойдет на поправку…
Эшли немедленно просит отвести ее к дочери, а я иду взглянуть на Виктора. С тех пор как произошла моя переброска, я видел его всего один раз, и честно говоря, уже успел многое передумать, в том числе и проститься с ним. Я видел таких пациентов и раньше, и сейчас, шансов на то, что они сумеют выкарабкаться ничтожно мало. Но теперь вдруг Дин сообщает, что «общение» с Кнопкой как-то помогает, и надежда опять начинает поднимать голову.
Вик, физически оправившийся от ранения, выглядит просто глубоко спящим человеком. Осунувшийся, бледный, но все такой же крепкий, даже на вид. Если не знать, что он лежит тут уже больше месяца, то можно подумать, что человек устал и просто прилег отдохнуть. Кристины рядом не нет, оно и понятно, ее уже перевели в лазарет Бесстрашия, на окончательное восстановление. Но, я точно знаю, она все равно сбегает к нему сюда. Вот и сейчас, она появляется в дверях, ойкает и хочет уже ретироваться, когда я оборачиваюсь и ободряюще ей улыбаюсь.
— Куда? Давай, заходи! Ты ведь к нему пришла?
— Да, — смущенно кивает она, — не могу долго быть там, в неизвестности. Мне кажется, что каждую минуту, пока я не с ним, может что-то случиться, знаю, это глупо, но пока…
— Все в порядке, девочка, это нормально, — тихо говорю я ей, — сегодня Кнопка была тут, кажется она была права, что может ему помочь. Общение с ней пошло ему на пользу.
— Я вижу, он выглядит совсем по-другому, — Кристина подходит к парню и берет его за руку, — кажется, что он только отдохнуть прилег. Привет, любимый, — шепчет она и улыбатся, — я опять к тебе сбежала, не могу я без тебя долго…
Она шепчет ему такие нужные и необходимые слова… давай, сын, ты так нужен тут, без тебя никак! Что же с тобой случилось, что ты застрял вот так, на грани жизни и смерти? Как тебя вытащить оттуда? И меня не было в тот момент, они схватили меня, держали в плену, не дали быть тут, а ты, конечно, пошел впереди всех, как всегда, повел за собой людей, вдохновил их на подвиги. Ты лидер, люди тебя слушают, идут за тобой. Внезапно поток моих мыслей обрывает резкий пиликающий звук. Рядом с головой Виктора истошно пищит монитор, а Кристина стоит рядом не шелохнувшись.
— Крис, что происходит?
— Он пытается дышать сам… — ошарашено проговаривает Кристина, — это система ИВЛ так пищит! Лидер, скорее, позовите кого-нибудь из персонала!
Я выскакиваю в коридор и первого, кого вижу — доктор Тайлер, который курирует Вика все это время.
— Док, там… система ИВЛ барахлит! Вы можете…
Но док не слушает меня и, сорвавшись с места, бросается в палату к пациенту. Когда я догоняю его, он уже проводит какие-то манипуляции, одновременно выдворяя из палаты Кристину и что-то говоря в коммуникатор.
— Крис, ты знаешь, что, вообще, происходит? — спрашиваю я зарёванную девушку.
— Лидер… Вик, он…
— Ну что? Что? Умирает?
— Да нет, наоборот, он похоже… очнулся! Сначала, когда я взяла его за руку, он сжал ее, но я подумала, что мне показалось, а потом… он стал пробовать дышать самостоятельно, от этого произошел сбой… Это просто… чудо какое-то, мистер Эванс! — Собственно, я слышал о таком, это бывает, но очень редко, что человек выходит из комы самостоятельно. Вокруг палаты Вика возникает суета, а прибежавший Дин попросит увести Кристину подальше, пока не станет ясно что к чему.
— Ты думаешь он пришел в себя? — тревожно спрашиваю я у Дина.
— Мы везем его в ренкапсулу. Вот теперь самое время, Эрик. Я не знаю, что тут произошло, но… его мозговая деятельность на уровне и теперь он точно выкарабкается. Возможно, завтра вы уже сможете пообщаться!
— Черт, — мне остается только сжимать челюсти от избытка эмоций, а Кристина утыкается мне в куртку и, уже совершенно не стесняясь, рыдает. Вообще, плачущие девицы никогда не были моим любимым зрелищем, но сейчас такой момент, когда мне плевать. Я треплю ее по спине, а тут как раз и Эшли подбегает.
— Мне Дин сказал, Вик очнулся! — кричит она на все отделение. — Это правда, Эрик?
— Да, Крош, не кричи так, его увезли в ренкапсулу. Кажется… он все-таки выкарабкался. Как Кнопка?
— Это все очень странно, но… она проснулась, без звука заглотила нелюбимую рисовую кашу и снова уснула. Улыбалась во сне. Я вообще не понимаю, что произошло, но похоже… она была права!
— Так. Кристина, ты побудешь тут? Можно тебя оставить? — девушка кивает, а я увлекаю жену в холл, к креслам, чтобы мы могли подробно все обсудить. — Эшли, ты сейчас расскажешь мне все как есть, ни-че-го не утаивая от меня, поняла? Что такое было с Кнопкой? У нее какая-то болезнь или что?
— Эрик… наша дочь умеет читать мысли… ты только не волнуйся и не считай меня ненормальной, но… это так. Она умеет связываться с людьми на расстоянии, это она сказала мне, что ее похитила Лерайя, она сказала мне, где она будет. Я не знаю, как она это делает, но факт, без этой ее способности, я никогда бы ее не нашла.
— Так, — рука невольно тянется к затылку. Либо у нас массовое помешательство, либо… кто-то один сходит с ума, — какие еще новости?
— Ну вот, я так и знала, что ты неадекватно воспримешь эту информацию…
— Я вовсе не неадекватно воспринял, я просто спрашиваю, чем ты меня еще порадуешь?
— Она имеет очень тесную связь с тобой. Пока ты был в плену, она поддерживала твои силы, много плакала, говорила, что тебе больно. — Черт, не могу я это слушать, особенно когда вот так, у нее на глаза слезы наворачиваются. — А потом, после того, как ее спасли от Лерайи, она стала к Вику проситься. Я, честно говоря, боялась ее сюда вести, думала, что она маленькая такая, ей потрясений и так достаточно, сначала Ричи украли, она с ним связь держала, потом ты исчез, она совсем осунулась, потом Вик… Я очень боялась ей навредить, но видишь, она все равно своего добилась!
— Почему ты мне раньше не сказала?
— Когда раньше? Когда мы за Райном погнались? Или, когда ты переброску только-только пережил? Или, когда у тебя пулевое ранение было? Я узнала обо всем об этом, когда Райн меня запер на полигоне, уже в твоем обличье. Да и когда мне надо было тебе сказать: «Любимый, наша дочь умеет читать мысли, неплохая погодка, не так ли?» Мне самой с трудом верится, если бы я не слышала ее голос у себя в голове так же четко, как я слышу твои вопли, когда ты гневаешься, я ни за что не поверила бы!
— Почему она никогда не связывалась со мной? Черт, о чем я говорю…
— Вот именно! В это практически невозможно поверить, а сейчас… я думаю она совсем в себе замкнется. Ведь она просила никому не говорить!
— Ладно, не волнуйся, я тебя не выдам…
— Нет, я не об этом! Мне кажется, события последних дней ее очень сильно утомили. Но, по крайней мере, она сегодня впервые за последние недели по-настоящему улыбнулась.
— А как все это может иметь отношение к выздоровлению Вика?
— Я не знаю, но ты же видишь своими глазами, что происходит. Может быть, это просто совпадение, а может… У нее есть способности, это нельзя отрицать, но, Эрик… Я не хочу, чтобы это стало известно, ведь тогда Эрудиты станут изучать ее.
— Нет, мы не позволим этого. — Я притягиваю к себе жену. — Не волнуйся, Крош, с Люси все будет хорошо, она же Эванс, она со всем справится.
Алекс
В городе мы немедленно, прямо из аэропорта едем в Бесстрашие, необходимо доложить Итонам о случившемся, и понять, что же делать дальше. Лекси осталась с Майрой, им нужно сообщить в Эрудицию об испытательном полете.
Весь оставшийся день я посвящаю совещаниям, планам, чертежам, спорам, и не сразу понимаю, что Алексис в Бесстрашие так и не показалась. Парни и девушки из нашей группы пытались ее разыскать, чтобы поговорить обо всем, но, видимо, дела в Эрудиции задержали ее. Не появляется она и на следующий день. Тревога не отпускает меня, мне не терпится поговорить с ней о произошедшем на задании. Лидеры принимают решение объявить ей благодарность, и вместе с этим она получит следующее звание. Но как я ни пытаюсь разыскать ее, у меня ничего не выходит, все время меня куда-то дергают и что-то от меня хотят.
— Алексис занята, — строго отвечает Майра на все мои попытки выяснить, что происходит с моей девушкой, — сейчас очень напряжённое время, ты не можешь этого не понимать.
Я все могу понять, но мне нужно всего пара часов, ведь это не сложно… Когда я совсем извелся от неизвестности, я нашел Алексис… в старой комнате неофитов, в том самом подвале, где мы жили с ней некоторое время, пока она инициировалась в Бесстрашии. Сначала у меня вырвается вздох облегчения, что она все-таки тут, никуда не делась, однако вся ее поза говорит о том, что легким этот разговор не будет. Я прекрасно знаю, она поняла, что это я пришел, но не поворачивается и никак не выдает, что намерена со мной общаться.
— Тебе нравится тут? — спрашиваю ее, когда молчание уже стало затягиваться.
— Я просто хочу побыть одна, Алекс. Мне нужно подумать…
— Лекси, — как можно мягче, дабы избежать коллапса, говорю я ей, подходя ближе, — почему бы тебе не подумать в нашей комнате? Вместе со мной? — она поднимает голову вверх и, опустив, закрывает ладошками лицо. Молчит, только едва заметно качает головой. — Мы ведь вместе, так? Нет ничего, что мы не могли бы решить вместе…
— Мне просто нужно немного времени, чтобы все это уложить в голове. Я… не знаю, как правильно ко всему этому относиться, поэтому… я не могу пока вернуться… в нашу комнату.
— Лекс, а тебе не кажется, что ты делаешь из мухи слона? Или может быть произошло то, о чем я не знаю? Ведь, если я правильно понял, вся эта демонстрация лишь потому, что группа ополчилась на тебя, будучи под токсином!
— Нет никакой демонстрации. Я всего лишь хотела побыть одной и подумать над тем, что с нами случилось. Или у меня уже нет права просто побыть одной, когда мне это нужно?
— У тебя есть любые права, но так уж ли надо тебе сидеть здесь, в одиночестве… с неясным результатом. Чего ты хочешь добиться? Я уже потратил два дня на то, чтобы выяснить куда ты пропала! И это вместо того чтобы один раз все обсудить, расставить точки над «ё» и жить спокойно дальше! Мне всегда казалось, что именно так действуют пары, и тем более те, кто собирается пожениться.
— Алекс, — она глубоко вздыхает, как перед прыжком в воду, и поднимает на меня глаза. — Я думаю нам рано об этом говорить. Кажется… я сейчас не готова.
— К чему ты не готова? — она бросает на меня короткий взгляд и снова отворачивается, будто смотреть на меня ей больно.
— Я не готова… разделить с тобой жизнь. Не могу я вот так просто взять… и…
— Но ты мне ясно дала понять, что…
— Это все так, но я думаю, мы оба поторопились!
— Лекси, что ты несешь? Почему? Что я тебе сделал?
— Ничего, Солнце, ты мне ничего не сделал! Правда, я очень тебя люблю, но все дело во мне, понимаешь? То, что произошло на задании, это только начало, за мной всю жизнь будет тянуться этот хвост — «предатель, работала на недовольных, убивала Бесстрашных»… А ты… они ведь все твои братья по оружию, люди, с которыми ты шел на смерть и боль, а я им кто? Они все равно никогда не примут меня…
— Хватит! Ты херню откровенную сейчас несешь, и даже не пытаешься остановиться! Лекс, какой «предатель», мы с тобой все это уже обсуждали! Над тобой проводили эксперименты, тебе стерли память, подсадили новые воспоминания, обработали, внушив, что мы враги. Это была не ты! Совсем другая девушка!
— Да? Ты говорил, что сразу же меня узнал, в первый же день!
— Причем тут это?
— При том, что если, как ты говоришь, я была совсем другая девушка, отчего ты тогда волочился за ней? За Скай? Ты оберегал ее, везде за ней таскался, а потом так и вообще стал обхаживать… А если, как ты говоришь, ты меня узнал, как тогда увязать то, что я хладнокровно убивала Бесстрашных, если я — это я, и ты узнал меня…
— Зачем ты это делаешь?
— Что?
— Запутываешь меня? Я искал тебя все то время, я ни на минуту не смог поверить, что тебя нет, я чувствовал, что ты жива! Я увидел тебя в другой девушке! Это ли не лучшее доказательство, что нам нипочём любые преграды, Лекси? Что вместе мы все преодолеем? Что мы должны быть вместе, нас не разлучили даже их уебищные эксперименты!
— Я знаю, Алекс, все знаю, но… это ты, а то — все остальные Бесстрашные. Ты когда-нибудь пытался посмотреть на все это глазами обычного солдата? Даже если опустить все эти события с перебросками, я год жила у недовольных, а потом вернулась, дала показания и ничего со мной не случилось. Почему так? Отчего? И при этом я среди остальных, так же хожу на задания. Как они должны меня воспринимать? Их то как раз понять можно…
— Почему, объясни мне, тебе не все равно? Тебе верит командование, и не рядового солдата ума дело обсуждать приказы! Твоя совесть чиста, ты это знаешь и это главное!
— Всегда будут люди, такие как Громли, Билли и другие, которые… не вполне согласны с лидером, и будут использовать таких, как я, против вас. Я не хочу этого, Алекс, мне нужно разобраться во всем, понять, как жить дальше! Дай мне немного времени!
— Черт! — я вскакиваю и со всего размаху врезаю кулаком по стене. — Время ― это как раз то, чего у нас в избытке, Алексис! Что тебе нужно? Время? Да сколько угодно! Давай подумаем, понаматываем сопли на кулак, поразмышляем… У нас ведь времени просто навалом!
— Зачем ты теперь так говоришь? Или, может быть, ты хочешь, чтобы я притворялась и улыбалась тебе, когда кошки на душе скребут? Или, может быть, ты хочешь на цепь меня посадить, потому что тебе так будет комфортно? Так вот, Алекс, если я согласилась быть с тобой, это не значит, что я попала тебе в рабство!
— Ты надумала себе какую-то херню, и из-за этого теперь бегаешь от меня! Это логично, по-твоему?
— Заметь, я не бегала от тебя, я всего лишь хотела немного подумать в одиночестве! Я просто хотела, чтобы меня никто не трогал, пока я разберусь в себе и в своих проблемах, не хотела быть обузой!
— А я хочу, чтобы ты была моей обузой! Хочу разбирать с тобой все твои печали, но не хочу, чтобы ты бросала меня, вот так, в неведении, самом догадываться, что не так! Я хочу быть с тобой, Лекси, хочу ежедневно, ежечасно присутствовать в твоей жизни!
— Вот это меня и пугает…
— Что?
— Ты душишь меня, Алекс. Мы с тобой… Да нам прекрасно, очень хорошо вместе, но… Мне не хватает свободы, элементарного личного пространства. Я тоже очень хочу быть с тобой, но… я пока не готова… к семейной жизни.
— Угм… Если я правильно тебя понял, то трахаться со мной ты не отказываешься, но в остальном тебе нужно личное пространство?
— Черт… Где бы что ни говорили, ты все сведешь к траху. Алекс! Я не об этом!
— А о чем? Бабы всегда на меня вешались только по одной причине, и теперь ты даешь мне понять, что ты тоже…
— Твоей самоуверенности можно только завидовать!
— Любая баба будет моей, если я этого захочу! Вот только я последнее время хочу только тебя, Лекси, чтобы ты была только моей!
— Да? — она удивленно вскидывает брови. — А с Эйми ты спал только из-за спортивного интереса, что ли? И меня в образе Скай ты обхаживал потому, что тебе казалось, что это я? Алекс, ты всем остальным врешь, но мне не ври, хотя бы!
— Да, ебановрот… Кто и что тебе наговорил?
— Да уж нашлись доброхоты. Спасибо, что подтвердил, кстати, а я все думала, верить, нет.
— Во-первых, я думал, ты умерла…
— Отлично, однако, ты только что говорил, что ни минуты в это не верил!
— Одно дело не верить, и совсем другое дело, когда ты в руках держал урну с прахом любимой девушки! Это, знаешь, немного сводит с ума!
— А Эйми тебя утешила, значит?
— Эйми сошлась с Громли, а он ее бросил тогда, и она…
— Нашла утешения в твоих объятиях, как мило. Я думала, все это вранье!
— Я не понимаю, какое это может иметь значение? Или я должен был всю жизнь прожить, и не посмотреть больше ни на одну девицу? Тебя считали погибшей, я искал тебя, но надежды с каждым днем было все меньше! Мне почти каждую ночь снилось, как я нахожу твое имя в списке мертвых, как тебя хоронят! Я люблю тебя, Лекси, и всегда любил тебя. А Эйми… Она…
— Не надо. Хватит. Мне и так все понятно.
— Ничего тебе не понятно. Я просто старался выжить, как умел. И я не горжусь этим…
— Это лишь еще раз подтверждает, что мы не готовы… быть вместе. Пока. Мы действительно оба изменились за это время, стали другими. Надо для начала… узнать друг друга получше и понять, можем ли мы принять все то, что произошло с нами за эти два года.
— Ты сейчас говоришь, как Лерайя, когда она еще была в этом теле… Ты ясно дала мне понять, что хочешь быть со мной, переехала ко мне в комнату, но при первой же трудности ты стала от меня бегать, и тебе немедленно понадобилось личное пространство. Кстати, а почему подвал? Комнат свободных полно!
— Я как представила, что ты придешь выяснять отношения в жилой корпус…
— А почему бы просто не прийти было ко мне, в нашу комнату, все обсудить? Лекси, разве не в этом смысл семейной жизни?
— Не получится у нас никакой семейной жизни! Твоя семья — это лидер, Эшли, мелкие! Не я, Алекс! Твоя семья — это Матиас, Кевин, Анишка! Бесстрашные, с которыми ты рос, Джоанна, Дин, его жена и девочки! Это твоя семья! А я та, кто жил год у врагов, работал на них, я никогда не стану своей тут!
— Но…
— Ты не готов отказаться от них из-за меня, потому что мне тут нет места. Я люблю Бесстрашие и не уйду из фракции, но уеду на полигон и буду тренировать рекрутов… далеко отсюда. И я не хочу, чтобы из-за меня ты бросал тех, с кем вырос, кого любишь по-настоящему, тех, кто родные тебе по крови. Не хочу быть причиной отторжения тебя фракцией, ведь если ты будешь со мной, рано или поздно этот вопрос всплывет! Сейчас, когда… мы ослеплены любовью, нам может казаться, что все это неважно, но позже, когда… мы немного успокоимся… Ты сможешь простить мне, что я стала причиной твоего разрыва с семьей?
— Я всего лишь хотел любить тебя, Алексис. И совершенно не понимаю, как это может стать причиной для какого-то там разрыва! — Я хватаю первое, что попадается мне под руку, какую-то железку, и запускаю ею в стену, уже выходя из подвала. Облегчения это не приносит, но громко звякнув, долбит по ушам, и это хоть как-то выражает все то, что клокочет сейчас на душе.
Это и отчаяние, и боль, и хрен знает сколько всего, что никак не хочет укладываться в голове, никак не хочется верить, что это происходит со мной. Мы столько всего пережили, через столько прошли. И она… Я не верю, просто не могу поверить! Она говорила, как Лерайя, и больнее мне не было даже когда я восстанавливался после увечий. Как она так может, что значит?..
— Алекс, — зовет она, но я уже выхожу из помещения, не могу больше продолжать смотреть на то, как она рушит весь тот хрупкий мир, который мы даже не начали еще строить.
Ноги сами несут меня в тренажерный зал. Несмотря на усталость последних дней, я скидываю форму и исступленно, что есть мочи, избиваю жесткую грушу. Но, несмотря на то что всегда это помогало, сейчас облегчение не наступает, а физическая боль только добавляет масла в огонь. Я не знаю, что делать или говорить в таких случаях, я просто… теряюсь в этой ситуации. С одной стороны ее понять можно, я вряд ли смог бы выходить на задания с людьми, хоть раз обвинившими меня в предательстве. Пусть даже и под токсином… Хотя… Ни хрена я не знаю, ни хрена!
Кто же такой умный рассказал ей о Эйми? Уж не Анишка ли? Вот интересно, зачем ей это могло быть надо? Ей мало того, что она постоянно говорит ей про меня гадости? Теперь еще и поссорить нас надо было? Все повторяется, даже несмотря на то, что мы пережили! Что должно случиться, чтобы наши ссоры прекратились? Один из нас должен сдохнуть? Так и это уже тоже было!
— Дорогой, ты просто великолепен! — раздается от входной двери, и я закатываю глаза. Легка на помине, только сейчас вспоминал. Анишка, ухмыляясь, подходит ко мне подставляет щеку для поцелуя, но я целую ее в макушку и отворачиваюсь.
— О да, милый, именно такой поцелуй я хочу получить напоследок, лежа в гробу.
— Ты чего явилась?
— Просто пришла посмотреть, как ты изгаляешься над тренажерами. И еще мне нравится твой торс, можно потрогать?
— Ты мало дел наделала? Хочешь закрепить результат?
— Воу-воу-воу, любимый! — она отступает на шаг, поднимая руки вверх. — Полегче! Я девушка хоть и беременная, а постоять за себя все еще смогу. В крайнем случае могу заблевать все вокруг. Так что ты должен мне срочно объяснить, откуда столько негатива?
— Да, твою мать! — с силой швыряя полотенце куда-то вперед, злобно смотрю на девицу. — Я вообще не понимаю какого хрена тебе надо? Нишка, чего тебе спокойно не живется? Я нашел Алексис, после того, как практически ее потерял, а ты делаешь все, чтобы нас разбить? И после этого приходишь как не в чем не бывало! Охрененно! И знаешь прекрасно, что тебе ничего не будет, потому что…
— Так, блядь! — рявкает она, и мне на секунду кажется, что у меня сейчас лопнут барабанные перепонки. — Какого, блядь, хрена, Алекс! Кто пытается вас разбить?
— Ты или не ты сказала Алексис про Эйми? Ты или не ты все время говоришь ей про меня гадости и всячески способствуешь нашему разрыву?
— Нет, блядь, сука! То, что я вас иногда подкалываю, голубков ебучих, так это только потому, что я до охуения рада, что вы нашлись, наконец-то, оба! Ты себя до этого видел, нет? Каким ты был, пока она не появилась? Да ты был просто ходячий мертвец, ебтыть! А как только она появилась, ты даже петь стал снова! И ты мог подумать…
На глазах Анишки вдруг, ни с того ни с сего, выступают слезы, и я немного хренею. Никогда не видел такой резкой смены настроения.
— Нишь… Стой… Ну не надо, я не хотел… — Протягиваю к ней руку, но две слезинки уже скатываются по раскрасневшимся от негодования щекам, и Ани злобно смахивает их рукой.
— Я так радовалась, когда Лекс вернулась, да я скорее откусила бы себе свой ебаный язык, чем я спизданула бы ей херь какую-нибудь!
— Ниш, ну прости, ну я не подумал… — Я осторожно притягиваю ее к себе, а она отталкивает меня довольно упорно и не желает ничего слушать.
— Я сама охуевала, когда узнала, что ты с Эйми трешься, никогда не подумала, что ты можешь вернуться к пройденному, ну да ладно, хрен с тобой, лишь бы не окочурился от горя, но я никогда ничего не стала бы Лекси говорить, почему ты всегда на меня думаешь?!
— Ты ей все время говорила, что я ее душу, не даю ей свободы…
— А с чего ты, вообще, взял, что мы тебя обсуждаем? Ты думаешь нам поговорить больше не о чем? Кто ты такой и что о себе возомнил, если думаешь, что только вокруг твоего величественного зада мир вертится?
— Ну, бля, опять…
— Да-да, не было печали еще тебе кости перемывать, ты бы лучше подумал, каково девке, если эти курицы беспокойные ее предателем заклеймили? Они же, скорее всего, и пизданули про Эйми! Да и парни хороши, тоже полезли в женские разборки! И уже не впервой, между прочим, я, например, помню, как они ее засадили в отстойник! С твоей помощью!
— Ани, тебе нельзя так волноваться!
— Дава-а-а-ай, паранджу на меня еще надень! Что значит мне нельзя волноваться, а дышать мне можно? Я беременная, а не больная, а вот ты на всю голову нездоровый, если думаешь, Лекс так уж просто смириться с тем, что парни и девки, которым она жизнь свою доверяет на поле боя, так запросто в себе носят мысли о том, что она может быть предателем! Мне Вайро много рассказывал, что с лидером было, тогда, в войну, как он был под моделированием и прочее, но ни один из его командиров ни разу не усомнился в нем, даже когда его вина была очевидной! А тут стоило только нанюхаться токсина, как у всех сразу языки как помело стали!
— А ты откуда это все знаешь? Мы только пару дней как с задания вернулись?
— Эй, ку-ку, кто-нибудь дома? — спрашивает она, постучав мне по голове. — Папка у меня кто? Во-о-от, вспомнил, наконец, любимый мой… — помотав мои щеки из стороны в сторону, она чмокает меня в нос и отпихивает. — Я так понимаю, ты в очередной раз вознамерился задрать нос выше своей хуеблядской головы и проигнорировать тот факт, что твоя милая решила сбежать, привычно засунув голову в песочек… Так вот, знай, умник, что я тебе этого просто так не оставлю, ясно? Всю жизнь вспоминать тебе буду, как ты упустил единственную девушку, которую полюбил по-настоящему!
— Да не собирался я ее упускать, просто она сейчас совсем не хочет меня слушать! Сказала, что не хочет за меня замуж, хоть я и…
— А-а-а-алекс, ты Лекси замуж позвал! — тянет Аниша и в ее глазах отражается столько радости, будто я лично поставил ее перед озером с мороженым. — Что, прям вот так открыл рот и сказал: «Выходи за меня»?
— Ну почти… а хотя, чего уж там, так и сказал… И она согласилась вроде бы сначала, а теперь говорит, что не готова.
— Хуйня это все! Оставь ее на пару дней, ей просто надо с мыслями собраться. Не так просто решиться взять и на всю жизнь отдать себя такому козлу, как ты!
— И ничего я не…
― Не спорь! Ты с Эйми спал, потому козел! Но она тебя простит, зуб даю, ты только не проеби это дело, дай ей время и иди к ней, хватай в охапку и никогда не отпускай!
— Умная ты слишком, как я посмотрю! Мне напомнить тебе, как вы с Кевином хуевничали?
— О-о-о, ясно, когда заканчиваются аргументы, переходи на личности, лучший способ заткнуть собеседника!
— А что, у меня не получилось?
— Алекс. Ты засранец. Но если ты женишься на Лекси… я возьму свои слова обратно.
Аниша чмокает меня в щеку и идет на выход, а я сажусь на ринг и обхватываю голову руками. Нет, я даже пытаться не буду все это как-то понять и осмыслить. Я просто пойду к Лекси, скручу, отнесу в нашу комнату и никуда не отпущу.
Эрик
Через пару дней, Вайро хмуро сообщат, что тело Райна нашли и теперь мы все можем вздохнуть с облегчением. Наконец-то он сдох, сколько можно было его уже убивать! Также он доложил мне о том, что к бункеру, который нашла группа Алекса, оправлен боевой отряд.
— Там действительно была база, вот только, знаешь, странная какая-то. Такое ощущение, что очень и очень старая, мы таких вообще еще не видели. Хотя «вертушку» они отправили, как оказалось, с мобильной базы, а вот тот бункер, что ребята нашли, оказался не вражеский, а с еще довоенных времен, по типу наших полигонов.
— Вайро, говори все как есть, я же вижу, тебе что-то активно не нравится!
— Мне не нравится эта система безопасности, что стравила наших ребят, лидер. Это пиздец, какая неправильная херня, и если такая у кого-то есть, у недовольных, или у этих… у безупречных, то… это не хорошо, я бы даже сказал, полная ебатория. Там сейчас Эрудиты, в окружении боевой сотни обследуют это место, но что-то мне подсказывает, ничего хорошего они там не найдут.
— Ты думаешь, там будет какая-то информация о том, почему развязалась война двести лет назад?
— Я думаю, что эта база еще с тех времен. Там все очень непросто, и опять загадки, они меня так заебали, что слов нет! У нас мало людей, и мы практически ничего не знаем обо всех остальных людях, что выжили на земле, и, как оказалось, такой как наш город далеко не один. А это значит, что они могут прийти сюда. Скриммены, опять же, почему они такие разные? Мне иногда кажется, что есть несколько пород этих животных, одни более лояльны к человеку, другие более агрессивны. И вообще… все это очень непросто. Мне кажется, с уничтожением полигона недовольных война не закончится. Потому что корень зла не в них.
— Ну да, мы же выяснили, что есть еще эти, безупречные, они не воины, но эффективно использовали нас для войны. И, скорее всего, продолжат использовать…
— В темную! Они, суки, так и будут нас использовать в темную! Мы победим недовольных, они нашлют на нас кого-нибудь еще! Я слышал, что тебе сказал Райн, вот только я думаю, хрена лысого они нас истребят, мы нужны им, производя ресурсы. И для развлечения, блядь! Это придурку Райну они напели, что они всех уничтожат, чтобы держать его на крючке, а на самом деле… это будет бесконечная война.
— И что ты предлагаешь?
— У нас есть пилот, у нас будут другие пилоты, у нас будут летающие машины! Мы должны исследовать землю, увидеть другие города. Понять, как там устроена жизнь…
— Я тебя понял, Вайро, но сейчас нужно решать проблемы по мере их поступления. Разберемся с недовольными, и тогда будем думать дальше. Все-таки у меня есть надежда, что со смертью Райна все закончится, потому что вся эта война замешана на мести лично мне, а с безупречными можно будет договориться, все-таки мы нужны им. У нас, кстати, неплохие новости, Вик очнулся, идет на поправку.
— Черт, лидер, ну хоть это… — Вайро хлопает меня по плечу. — Надеюсь, пацан выкарабкается, не время сейчас молодняк терять!
— Можно с вами поговорить, лидер? — раздается позади нас тонкий голосок, и я, обернувшись, вижу Алексис, печально на меня взирающую. Вайро ухмыляется и, кивнув ей, исчезает, а я хмурюсь и готовлюсь ее слушать, ни слова не говоря. — Я на самом деле, хотела всего лишь, чтобы вы подписали мой рапорт на отпуск. На пару дней.
Девица выглядит… загнанной. Видимо, даром для нее инцидент на вылазке не прошел, это факт. Не знаю, чего уж она себе надумала, но Алекса, в гневе и раздражении колошматящего грушу я видел. Значит, не обошлось без взаимных упреков… подозрительности и недоверия. Отпуск, говоришь? Ну что ж, можно и отпуск.
— Пойдем со мной, в мой кабинет. Есть к тебе разговор.
Я поворачиваюсь и направляюсь вдоль по коридору, а Алексис пару секунд, я чувствую, сверлит мне спину и идет следом. Ее явно тяготит вся эта ситуация, она не знает, что делать дальше М-да, непростая ситуация.
— Садись, — киваю ей на стул, — скажи мне, ты действительно устала и хочешь отдохнуть или ты просто сбегаешь от проблем?
— Я устала и хочу отдохнуть, — настороженно глядя на меня, без паузы говорит девица, а я усмехаюсь, — и я бегу от проблем, — добавляет она удрученно, пожав плечами.
— Но ты понимаешь, что это не выход? — я смотрю на нее пристально и вижу, что она теряется под моим взглядом. — Послушай меня, девочка, ситуация у тебя не простая. Я был свидетелем разговора в «вертушке», когда Алекс с пристрастием пытался выяснить, что же произошло на задании. Все это очень неоднозначно и неприятно, это правда. Твое появление в Бесстрашии… немного странно для всех.
Я делаю паузу, пытаясь поближе рассмотреть девушку. Она, конечно, красива. Алекс таких не пропускает, и понятно, почему он ради нее готов был забить на все правила и запреты. Но что-то есть в ней такое, что с недавних пор притягивает мой взгляд. Та девчушка из моего видения, любезно предоставленного скримменом… Да, однозначно, она очень на нее похожа. Вспомнив маленький носишко, утыкающийся мне в шею, я не могу подавить улыбку. Глаза девушки моментально становятся обиженными, она думает я насмехаюсь над ней… Все-таки они еще совсем дети. Дети, обреченные умирать на войне.
— Я не знаю, рассказывал ли тебе Алекс о том, какую роль наша семья сыграла в войне с Эрудицией… — девушка кивает, и я продолжаю: — Но я хочу рассказать тебе свою версию событий. Может, тогда тебе станет понятно многое из того, что я тебе хотел бы поведать дальше.
Я рассказываю ей все. Про Салли и Джанин, про моделирование и своего внутреннего зверя, про то, зачем именно гонялся Сэм Коутс за Эшли и что Алекс… не совсем простой парень, так же, как и Вик и другие наши дети. Не утаиваю ничего, не знаю, есть ли на свете еще один человек кроме Кроши, с которым я мог бы говорить на эти темы, но… Эта девочка, я знаю, много значит для Алекса, и если у них все получится… Это будет правильно. Не знаю почему, но я уверен в этом.
— Был момент, когда я думал, что это конец. Что ничего уже не будет. Никто не верил в меня, я был один против всех. И я не был уверен ни в ком, не мог никому доверять. Но я рискнул и не проиграл. Что как бы там ни было, как бы против тебя ни был настроен весь мир, если ты уверен в своем напарнике, ты ему должен доверять до конца. Что бы ни случилось, твоя жизнь в его руках, а его жизнь в твоих. И это высшая степень доверия. Все вокруг может быть хуже некуда, но если ты доверяешь, то доверяй до конца, без страха, без сомнений. Или не доверяй.
Алексис, оказывается, очень хороший слушатель. Она не перебивает, и видно, что она действительно заинтересована, и это не позерство, а ей действительно интересно узнать о семье своего парня. Я все-таки думаю, что не ошибся. У них должно все получится.
— Против меня были все, кроме единственной женщины и пары-тройки командиров, которые готовы были биться за меня до последней капли крови. Был момент, когда казалось, что все потеряно, но Бесстрашные никогда не сдаются, Алексис. Тебе не нужно никому ничего доказывать, всегда найдутся люди, которым ты не нравишься по каким-то причинам, а уж если ты относишься как-то к сильным мира сего, то такие люди будут стопроцентно. Нужно быть к этому готовым и не пытаться им противостоять, а действовать по совести и по закону. Таким все равно ничего не докажешь, да этого и не надо. Если я тебе скажу, что я, лично верю тебе, вижу, что ты отличный боец, настоящая Бесстрашная и замечательная девушка, этого будет достаточно для того, чтобы ты не брала в голову этот инцидент с группой, ополчившейся против тебя? Ко всему почему, как я понимаю, Алекс тоже верит тебе, так что нас как минимум уже двое. А моя жена… так она, вообще, от тебя в восторге. — Я не могу подавить ухмылку, потому что мне все-таки удается заставить ее улыбнуться. — Так что, как видишь, мир не сходится клином на тех, кто против тебя.
— Спасибо вам большое, я даже не знаю, чем я заслужила, но я действительно очень тронута вашим доверием, лидер. Однако, как бы там ни было, мне нужно время, немного времени, чтобы просто уложить все в голове, подумать, расставить приоритеты. Я прошу несколько дней, просто чтобы посмотреть на все это со стороны, и немного отдохнуть.
— Я подпишу тебе недельный отпуск, больше дать не могу, через неделю мы заканчиваем все приготовления к атаке. Ты будешь нужна нам, Алексис, я надеюсь, ты сможешь к этому времени быть в полной боевой готовности.
— Так точно, лидер! Можете на меня положиться.
Она вытягивается в струнку и улыбается, открыто и так искренне, что немедленно напоминат девчушку из моего видения. Опять.
— И… Лекси. Добро пожаловать в семью, — я вообще-то не хочу этого говорить, вырывается как-то само. Она опускает глаза, покусывает нижнюю губу, чуть смущенно улыбаясь опять, шепчет: «Спасибо» и пулей вылетает из моего кабинета. Ну что ж, сын, теперь дело за тобой.
Алекс
Но, как оказывается, Лекси в штаб-квартире уже нет. Нет ее и во фракции. Лидер дал ей отпуск на несколько дней, на самом деле он дал отпуск всем, потому что как только мы будем готовы, идем атакой на полигон недовольных. Оливия точно показала месторасположения базы, да и тот датчик, что Лекси прицепила на «вертушку» в День Выбора, тоже подтвердил ее показания.
Лекси нет, а меня поглощает подготовка к наступлению. На тренировках увеличилась нагрузка и время, мы почти все время разрабатывали планы по максимально эффективной атаке. Было принято решение собрать все силы, но при этом нельзя было оставлять штаб-квартиру без присмотра. Но как бы я ни был занят, каждый раз, оказываясь в своей комнате, которая была уже почти «нашей», я не могу не думать о ней. Об Алексис. О той, к кому я стремился всем сердцем. Но не знал, что и как ей сказать. Все эти розовые сопли как-то не в ходу у нас, в Бесстрашии все быстро и без разговоров, а тут… Ясное дело, что единственный, к кому я могу обратиться за помощью и советом, это к Джоанне. Я выпраиваю у отца сутки, чтобы быстренько смотаться в Дружелюбие и попытаться хоть как-то уложить в голове все, что с нами произошло.
Джоанна, в общем и целом в курсе нашей истории, поэтому особых предисловий не нужно. Выслушав меня, она молчит, и я воспринимаю это, как хороший знак.
— Ты так сильно любишь ее? — слегка прищурившись, спрашивает меня немолодая женщина, а мне вдруг становится тревожно. Когда я сказал ей, что Лекси моя будущая жена, у нее не возникло вопросов, а что же сейчас изменилось?
— Я готов меняться ради нее. И я действительно изменился, я это чувствую, но… Я такой и вряд ли леопард изменит свои пятна полностью, он сможет только попытаться их замаскировать…
— На самом деле я не об этом. Она любит тебя и таким, вопрос в том, готов ли ты принять ее такой, какая она есть, или ты собираешься всю жизнь посвятить тому, чтобы попытаться изменить ее в угоду себе?
— Да я, вообще-то, никогда и не пытался ее изменить…
— Я видела вас на церемонии выбора… Ты все время искал ее глазами, когда ее не было рядом, не отпускал ее руку, когда она оказывалась возле тебя, целовал ее прилюдно, не стесняясь никого и даже не думая, что ей может быть неудобно или стыдно, за проявление чувств так откровенно!
— Но ей самой это нравится! Она всегда отвечает мне, и не стесняется наших чувств!
— Ох, Алекс! Ты, конечно, изменился за все это время, возмужал, но внутри… Ты все такой же мальчишка. Проявлять чувства необязательно бросая вызов обществу. Проявления чувств, они везде, во всем. Во взгляде, в пожатии руки, в улыбке, даримой только любимому. Вызвать в девушке желание при всех, чтобы показать, что она твоя и больше ничья, не проявление чувств, а показуха, чтобы все видели, что это твое и трогать больше никому нельзя.
— Но это совсем не так! Я просто люблю ее и…
— И поступаешь с ней так же, как всегда поступал с девушками, как привык. Да, ты слишком рано, по нашим меркам, познал суть отношений между мужчиной и женщиной, и с тех пор мало что изменилось у тебя в сознании. Ты как был подростком, так и остался, но при этом, ты уже заговариваешь о таком серьезном деле, как супружество, будто это не осознанный шаг, а какая-то очередная ролевая игра!
— Вовсе нет! Я хочу, чтобы Лекси стала моей семьей, родителям она нравится, младшие ее любят, я люблю ее! Хочу быть только с ней! Я просто всегда искал именно ее, такую, как она, и вот теперь нашел… Я хочу сделать ее счастливой!
— Ты только послушай себя, мальчик мой! Алексис — не часть тебя. Она отдельная личность, и если ты действительно хочешь создать с ней семью, то ты будешь создавать свою семью, независимо от того, когда и кому она нравится. Если ты действительно хочешь сделать ее счастливой, ты должен признать, что она может и вольна поступать так, как считает нужным. И если она сейчас отказалась выходить за тебя замуж, то это значит только одно, она боится раствориться в тебе окончательно, боится, что именно этого ты от нее ждешь.
— Так ведь я не жду от нее этого!
— Ты ей сказал, что хочешь быть ежечасно с ней, и ее это напугало.
— Так. Откуда ты об этом знаешь? Она что… тут? В Дружелюбии?
— Да, Алекс. Вас дороги привели как всегда, в одно и то же место. Я думаю она уже готова тебя выслушать, но… мой тебе совет, взвешивай каждое свое слово. Покажи ей, что тебе хочется прожить жизнь с ней, а не с ее подстроенной под тебя копией. Она…
— Я знаю, где она, — прерываю я женщину с улыбкой, потому что я понял, что и как теперь делать. Все-таки хорошо, что она сюда приехала… Значит, она действительно хочет быть со мной, если обратилась за помощью именно к Джоанне.