34
Леся
Хожу от стены к окну, как маятник.
Нет бы сесть на подоконник и просто выждать момент икс, но я не могу справиться с волнением.
Оно такое сильное, что, кроме внутреннего тремора, я ничего не ощущаю. Ну и чувства вины, конечно.
Ведь это не я сейчас сижу там, за дверью кабинета, и жду «неуда» от своего дедушки.
Сегодня день этой чертовой пересдачи.
Я приехала в университет раньше, чем начинаются мои пары. Спать преспокойно дома, пока Виолетта здесь, физически невозможно.
Тем более спать и знать, что отчасти это и моя вина.
Этот груз на душе настолько ощутим, что ночью я так и не сомкнула глаз.
То плакала, то просто бессмысленно смотрела в одну точку.
А как только дед уехал в университет, я схватила первую попавшуюся футболку, джинсы и уехала следом.
Теперь слоняюсь по коридору в мучительном ожидании.
Как только слышу щелчок дверного замка, то превращаюсь в один натянутый нерв. Оборачиваюсь и вижу Виолетту, выходящую из аудитории.
Мы мгновенно пересекаемся взглядами, и моя душа разлетается на мелкие острые осколки.
Помятая во всех смыслах — и футболка, и ветровка, и джинсы, и лицо, и торчащая в хаосе копна волос, — Виолетта на секунду замирает в дверях, а потом резко закрывает ее за собой.
Одним широким шагом приближается ко мне, сгребает в охапку и выталкивает из коридора на лестницу.
— Ты чего здесь делаешь? Там же Аркадий Борисович, — испуганно шипит Виолетта, настороженно оглядываясь по сторонам.
— Плевать! Я сегодня все равно собиралась все рассказать дедушке. Не хочу больше никому врать. Ты мне лучше скажи, как все прошло. — От нетерпения у меня подрагивают кончики пальцев.
И мысленно взываю к богам: ну пожалуйста! Хоть бы тройка!
Виолетта с мрачной улыбкой разводит руками:
— Не сдала. Твой дедушка отправил меня в нокаут первым же вопросом.
Все обрывается внутри меня.
Летит в черную бездну безысходности.
Я до последнего лелеяла крупицу надежды.
Пыталась оправдать себя.
Надеялась, что именно сегодня сойдутся все звезды в космосе.
И сошлись-таки.
Правда, во мнении, что я просто идиотка.
— Виолетт, прости. Это я во всем виновата, — закрываю лицо ладонями.
Один судорожный вздох, и я реву. Прямо навзрыд. Я тихо себя ненавижу.
— Лесь, не плачь. Все равно там бы и списать не получилось. — Виолетта притягивает меня к себе. Крепко скрещивает руки за моей спиной, ведет носом по моим соленым щекам и слегка покачивается всем телом, как бы успокаивая.
— Что теперь будет? — рыдаю взахлеб, оставляя следы от своих соплей на ее футболке.
— Ну... Пока ждать приказа об отчислении, а потом не знаю, — спокойно усмехается Виолетта.
И меня снова накрывает.
Вжимаюсь в теплое кольцо ее сильных рук. Понимаю, что Виолетта невероятно уютная, родная и теплая. Я тону с головой в ее аромате.
Чувствую себя защищенной.
Хотя сама же взяла и предала Виолетту.
— Я виновата, только я, — шмыгаю носом.
— Не плачь, Лисенок... — шепчет Виолетта и прижимается к моим щекам носом и губами.
Это невыносимо!
Разве можно быть такой спокойной сейчас? Я не знаю, что сказать.
Мне уже не радостна мысль, что Виолетте теперь никуда ехать не надо.
Как перестать захлебываться от этой горькой на вкус вины?
— Лучше бы ты на меня злилась. Так было бы правильнее, — произношу резко. Я готова сама себя растерзать.
— Глупости, — смеется Виолетта, и это злит меня еще сильнее.
Не удивлюсь, если я сейчас подниму глаза, а у нее нимб над головой.
Но у меня хватает сил лишь запустить новый виток истерики. Дрожу от собственных слез в объятиях Малышенко.
— Эй, посмотри на меня. — Она обхватывает мое лицо ладонями. Пытается заставить пересечься с ней взглядом, пока я упорно прячу ее от нее. Потому что стыдно. — Леся! Ну все. Не грусти, а то грудь перестанет расти.
— Дура... — Я в миллиардный раз всхлипываю, но уже улыбаясь. А заодно отвешиваю ей легкий тумак в грудь.
Улучив момент, Виолетта обхватывает мой затылок ладонью и прилипает к моим губам. Целует так напористо, так бесцеремонно врывается языком в мой рот, что я отвечаю ей тем же.
Закинув руки на ее плечи, я хватаюсь за шею и позволяю Виолетте прижать меня к себе с таким остервенением, что носки моих кед едва соприкасаются с полом.
— Вы еще совокупитесь здесь, — слышится знакомый голос на лестнице.
Наш поцелуй прерывается на самом вкусном моменте.
Малышенко, не выпуская меня из объятий, резко оборачивается, а я изумленно выглядываю из-за ее плеча.
Бо! Поднимаясь по лестнице, он испепеляет нас взглядом. Его губы плотно сомкнуты, а на лице каменная глыба.
Богдан и сегодня встал не с той ноги?
Они что, теперь у него всегда левые?
Но замечаю, как пальцы Бо сжимают ремень от сумки ноутоука, перекинутый через плечо.
Видимо, у заочников уже началась сессия. Ибо Богдана я не видела в стенах университета с зимы.
— Доброе утро. — Я немного тушуюсь, приветствуя друга, но от Виолетты не отхожу.
— Богдашенька, а зависть — плохое чувство, — надменно ерничает Малышенко.
Богдан неожиданно тормозит возле нас.
— Ну что? — вдруг спрашивает он, — Сдала?
— Нет, — ехидно бросает Виолетта, а я чувствую, с какой силой впиваются в мою талию ее ладони. — Нас с Лесей ждет шикарное лето вдвоем.
Лицо Богдана каменеет на глазах.
— Какая жалость, — недовольно произносит мой сосед и смотрит уже не на Виолетту, а на меня.
И я первый раз в жизни ловлю от Бо такой ненавидящий взгляд. Невольно сглатываю и непонимающе хмурюсь.
Чего это он?
Ему-то что я успела сделать?
А Виолетта так сильно прижимает меня к себе, что еще немного, и я услышу хруст своих ребер.
— Какие-то проблемы? — Виолетта угрожающе басит, пространство между нами тремя ощутимо электризуется.
А Бо лишь молча хмыкает, рывком разворачиваясь в сторону коридора.
Я каким-то чудом успеваю перехватить Виолетту, дернувшуюся за ним.
Только драки здесь не хватало. Видимо, эти двое подружиться никогда не смогут. Ну кто ж знал, что у них выйдет такое странное знакомство.
— Виолетт, угомонись. — Я успокаивающе обхватываю ее за талию.
— Этот кудрявый черт мне не нравится.
— Не называй его так, он столько раз выручал меня. Просто не обращай внимания. Он и со мной в последнее время не очень любезен.
— Нечего ему крутиться возле тебя. — Виолетта обнимает меня в ответ. Шумно и тяжело вздыхает, а я чувствую, как колотится ее сердце. — Ты моя. — хрип Малышенко приятно щекочет мою кожу.
— Твоя, — шепчу я, и дурацкие слезы опять подкатывают к горлу.
* * *
Интересно, сколько за сегодняшний день я намотала километров?
Утром расхаживала по коридору перед аудиторией.
Теперь наступил вечер, и я хожу из стороны в сторону по квартире. Жду, когда он вернется из университета, чтобы наконец прекратить вранье.
Сегодня мы с Виолеттой решили отложить наше свидание. Ей нужно «обрадовать» родителей новостью, а мне сообщить дедушке, что я влюблена и в кого.
Я не стала проводить эту беседу до пересдачи. Дед — человек непредсказуемый, а мне не хотелось терять крошечную веру в то, что Виолетта хоть с горем пополам, но отчислена не будет. Или иначе ее «неуд» мог быть поставлен еще вчера.
Но дедушка задерживается сначала на час, потом на полтора.
Я несколько раз набираю его номер и слышу только бесконечно длинные гудки.
Это странно. Деду несвойственно задерживаться на работе. А телефон он обычно берет максимум с третьего гудка.
И пока пытаюсь дозвониться до дедушки, рассекая по коридору, нервно поглядываю на лежащую у порога Зоську. Ее хвост напряженно дергается из стороны в сторону.
Лишь с двадцатой попытки слышу незнакомое женское: «Алло». Удивленно застываю посреди коридора.
— Кто это? А где дедушка? — сразу же атакую вопросами.
— Вы внучка Гольцмана Аркадия Борисовича? — вежливо интересуется неизвестная мне дама.
— Да. — Чувствую, что по телу волнами хлещет то холодный, то огненный пот.
То, что ответил на звонок не дед, ничего хорошего сулить не может.
— Добрый вечер. Я главврач отделения кардиологии областной больницы. Ваш дедушка сейчас у нас, но не переживайте. Самое страшное позади.
Мои ноги подкашиваются.
Дыхание спирает до боли в легких.
Я как мешок приземляюсь на пуфик у двери.
— Самое страшное? Дедушка в больнице? — словно издалека слышу сооственный голос.
— Да. Его привезли с сердечным приступом около часа назад...
Дальнейший разговор я не запоминаю. Мой мозг лишь удерживает самое необходимое: адрес больницы и названия нужных декарств.
А потом хватаю джинсовку, надеваю кеды и прямо в домашних трениках и футболке вылетаю из квартиры.
Мне плевать, как я выгляжу.
Мои руки трясутся так, что с трудом попадаю ключом в замочную скважину.
И пока я в панике борюсь с дверью, эхо пришедшей на телефон эсэмэски разлетается по подъезду.
Дрожащей рукой достаю мобильный, надеясь увидеть сообщение от приложения такси с номером и маркой машины.
Но на экране высвечивается уведомление от заместителя по научной и исследовательской деятельности студенческого совета: «Леська, ты видела? Это правда?»
— Господи, ну что еще?! — выкрикиваю я.
Мне не до каких-то там университетских разборок.
Но пальцы уже на автомате скользят по экрану, снимая блокировку.
И второй раз за пять минут словно кто-то с размаху бьет мне под колени. Ноги резко теряют способность стоять.
Только в этот раз я приземляюсь пятой точкой на грязные ступеньки в подъезде.
На весь экран моего телефона светятся скриншоты из приложения «Зачета.нет».
У меня перед глазами мелькают черные пятна, я быстро понимаю, что это на фотографиях опубликован новый пост от Анонима777 под заголовком:
«Как меня выжил из университета великий Гольцман.
Шантаж. Угрозы. Отчисление».