29
Леся
Свесившись вниз головой, я наконец перестаю воспринимать все происходящее как должное.
— Виолетта! Отпусти! — брыкаюсь, болтая ногами в воздухе, а руками колочу по спине свою похитительницу.
— А ты повиси чуток так. Кровь к твоей головушке прильет, и, может, правильные мысли туда придут, — усмехается Виолетта и поправляет меня, словно несет мешок с картошкой. Еще и ручищи свои она пристраивает прямо на мои бедра.
— Какие? — злобно цежу я ей куда-то чуть ниже лопаток. — Что ты идиотка? Так я и так об этом знаю.
— Ничего ты не знаешь, Синичкина. Вот, например, обо мне и моих царапинах. Тебя же это так взбесило?
Я взрываюсь от кипящего в крови адреналина.
Отчаянно размахиваю руками-ногами, пытаясь вывернутся из наглых лап.
— Какая же ты гадина, Малышенко! Ничего не хочу знать о твоих похождениях!
— Ну, собственно, я в тебе и не ошиблась, — обреченно вздыхает Виолетта.
— Зато я ошиблась. Почему-то решила, что ты не такая уж и лживая.
Моя похитительница неожиданно тормозит. Легким движением руки снимает со своего плеча и ставит на ноги.
— Спорим, тебе сейчас за эти слова будет стыдно?
Через растрепавшиеся от прогулки вниз головой пряди вижу ехидную улыбочку Малышенко.
Сжимаю кулаки, умоляя себя не кинуться на нее и не отмутузить. Хотя... Насколько там сокращают срок за убийство в состоянии аффекта?
— Это мне-то должно быть стыдно? — повышаю голос в унисон с очередным грохотом после вспышки молнии. — Знаешь ли, это не я обнимаюсь с одной, а потом щеголяю с расцарапанной спиной от другой, — все же проговариваю в ее лицо то, о чем думаю последние несколько дней.
— Ты ревнуешь... — Она расплывается в невероятно счастливой улыбке.
— Боже упаси! — Я театрально открещиваюсь, закатывая глаза.
— Это Майер расцарапала мне спину, — неожиданно равнодушно выдает Виолетта.
Ее слова оказываются сильнее любого самого страшного удара грома. Кислород комом становится поперек горла.
— Виолетта, имей совесть, а? — хриплю не своим голосом. — Не посвящай, пожалуйста, меня в свои постельные игрища.
Но она пытается приблизиться ко мне, делая шаг:
— Ты можешь меня выслушать?
Я резко отшатываюсь, разворачиваясь, и отрицательно машу головой.
Хватит! Даже слушать не буду.
Майер! Это была чертова Инга!
Я хочу завопить от этой мысли.
И она еще так спокойно об этом заявляет и просит послушать!
У меня, видимо, на лбу уже светится: дурочка.
В груди все сжимается от боли.
Я обнимаю себя за плечи и под раскаты грома ускоряю шаг.
Тяжелые капли дождя бьют все чаще. Они неприятно стучат по коже.
С каждым таким ударом я вздрагиваю, но, наверное, это единственное, что отвлекает меня от мысли разреветься здесь и сейчас.
Люди разбегаются по набережной кто куда, прячась от начавшегося проливного дождя.
И только я упрямо шагаю вперед по тротуару вдоль дороги куда глаза глядят.
Слушать про Майер и Малышенко выше моих сил.
Пусть лучше в меня шарахнет молния!
Рядом со мной останавливается знакомая черная машина. Она медленно движется вдоль тротуара, а я продолжаю гордо вышагивать под усиливающимся дождем.
Не поворачиваю головы, даже когда из приоткрытого окна краем глаза замечаю нос Малышенко.
— Лесь, не дури. Дождь же! Сядь, и поговорим, — вежливо просит она под очередной раскат грома.
Молчу.
Смахиваю влажные волосы с лица, но упорно иду, сама не зная куда.
Издав короткий рычащий звук, иномарка Малышенко одним рывком въезжает на тротуар и нагло пересекает пешеходную дорожку.
Я не успеваю возмутиться, как Виолетта выскакивает из салона.
Хлопнув дверью машины, она огибает ее капот и под холодящий душу звук грома предстает передо мной.
Теперь мы обе стоим на тротуаре под проливным дождем.
— Сядь, — угрожающе понижает голос Виолетта. — Мне есть что тебе рассказать.
— Майер расскажи, — язвительно бросаю я.
Виолетта вскидывает голову, подставляя лицо потоку холодных капель, и устремляет взгляд в серое небо.
— Синичкина, как же ты меня бесишь, а! — громко выдыхает она. — Я ради тебя районный ОВД на уши поставила! Целое театральное представление разыграла. Вот на кой черт мне это надо было, если бы меня интересовала Майер? Я сюда приехала из-за тебя. — Виолетта перестает разговаривать с тучами и теперь таранит меня взглядом. — Я тебя из-под носа Алекса увела, хотя он мог запросто взять и влепить мне за это. Я бы вот влепила, если бы кто-то взял и украл тебя на моих глазах.
Внутри у меня что-то екает.
Такое робкое и теплое.
И, глядя на Виолетту, стоящую и мокнущую под дождем, я все равно скрещиваю руки на груди и хмурюсь:
— Если я тебя бешу, то зачем это все?
— Ты мне нравишься, — легко и просто говорит Виолетта, пожимая плечами, а я судорожно хватаю ртом воздух. — Ты жутко странная и ни на кого не похожая, но перестать думать о тебе я не могу. Так что сядь в машину, пока я под этим романтичным дождем тебя просто насильно туда не запихнула.
И решительность в ее зеленых глазах сверкает ничуть не меньше, чем вспышка молнии.
Запихнет, это точно.
Я все-таки сажусь в черную иномарку. Правда, перед этим гордо шмыгаю носом и делаю лицо каменным.
И только в теплом салоне машины понимаю, насколько я промокла и продрогла. Тонкая ткань платья отвратительно прилипла к коже, как и мои волосы. По ним чуть ли не ручьями стекает вода.
Виолетта промокла не меньше. Всегда лежащие в свободном полете темные пряди теперь непривычно приглажены дождем. Запустив пальцы в волосы, она проводит по ним ладонью.
Такой простой жест, а у меня снова все замирает в груди.
Приказываю себе держать оборону и бдительность, пока не услышу, зачем меня нужно было тащить сюда на плече.
Без боя не сдамся!
— Так что ты хотела мне рассказать? — с важным видом поправляю мокрый подол платья на коленях.
Хмыкнув, Виолетта без лишних разговоров лезет в карман джинсов за телефоном. Достав смартфон, она вручает его мне, предварительно запустив на нем какое-то видео.
— Смотри и слушай внимательно.
На экране появляется незнакомый мне кабинет. Видимо, съемка велась скрытно, поэтому на видео присутствует его небольшая часть: угол стола, и стул, на котором сидит... черт подери!.. Майер.
Перепуганная, с выпученными глазами и бледнее, чем побелка.
Обескураженно взглядываю на Виолетту, но та лишь кивком опять указывает мне на телефон.
" — Гражданочка, вы мне внятно так и не ответили. Кем вам является Малышенко Виолетта Игоревна? —
От зычного мужского голоса за кадром у меня мурашки пробегают по телу.
— Я же говорю, никем. — Инга заметно нервничает и теребит ремешок сумки у себя в пальцах. — Что происходит вообще?
— Как что? Гражданка Малышенко написала на вас заявление по статьям сто пятнадцать и сто тридчать три УК РФ. Знаете такие?
Инга отчаянно трясет головой.
— Это умышленное причинение легкого вреда здоровью. И понуждение к действиям сексуального характера, — грозно выдает мужчина.
— Но я... — Глаза Майер испуганно наполняются слезами. — Не понимаю. Я же ничего не сделала.
— А мы вот сейчас у вас из-под ноготочков биоматериал возьмем на экспертизу, сравним с образцами, взятыми у гражданки Малышенко, и тогда будет понятно, что и как вы делали.
Инга в панике оглядывает свой ярко-красный маникюр:
— Вы про царапины на спине у Виолетты? Так я же просто пошутила. Я не приставала к ней. У нас ничего не было.
— Странные у вас шуточки, гражданка Майер. Наносить телесные увечья другим. Вам сроки наказания за это озвучить? — Голос мужчины за кадром лишь нагнетает жути.
— Какие сроки? Меня что, в тюрьму теперь? Это же просто ради прикола было... — Инга, подскочив со стула, вот-вот готова разрыдаться... "
Видео останавливается, а Виолетта забирает у меня, опешившей, телефон из рук.
— Там дальше и продолжение есть, как Майер рыдает, но, думаю, и из этого тебе все должно быть понятно, — спокойно подводит она итог.
Я несколько секунд молчу, пока дождь барабанит изо всех сил в лобовое стекло.
С ума сойти! Что это только что было?
— Она просто так расцарапала тебе спину? — неуверенно тяну я, косо поглядывая на Виолетту, сидящей за рулем.
— Ну... — Она ежится от промокшей кофты и включает подачу теплого воздуха в салон. — Сначала пыталась меня поцеловать, я отшила, но она оказалась бешеной. А потом я после твоего звонка сразу же уехала черпать воду из ванной.
Хмурюсь.
Перевариваю ее слова, сопоставляя события.
— То есть это было в тот день, когда у меня был потоп? Ты же сказала, что я вытащила тебя из дому?
Почесав кончик носа, Виолетта виновато опускает голову:
— Вот тут каюсь. Соврала. Мы были на дне рождения у друга, и туда эта придурошная пришла тоже.
Хмурюсь еще сильнее, скрещивая на груди руки.
— А зачем врала? — На полную включаю того самого дяденьку, что вел допрос на видео.
— Наверное, не хотела обидеть тем, что тусуюсь где-то без тебя... — Салон машины заполняется невероятно тяжелым вздохом Виолетты. — Но я же не виновата. Так что? Я все еще гадкая лгунья? — Зеленые глаза хитро поглядывают в мою сторону.
Демонстративно отворачиваюсь к окну, но мне уже не так тошно, как было всего пару часов назад.
Господи, ну вот откуда она такая взялась, Малышенко?
То есть все эти дни я рыдала просто так? Похоже, мне придется объявлять капитуляцию...
— Ты сумасшедшая, — бурчу я, старательно пряча улыбку. — Как ты вообще это все провернула? Майер... заявление...
— Есть родственные связи в полиции. Уломала на крохотное представление. Потом договорилась о встрече с Ингой, только она не знала, что это будет не ресторан, а ОВД. И результат на видео. Рыжая — глупая как пробка, повелась на все двести процентов. Адвоката просила. Думаю, теперь творить такую дичь у нее отпадет желание.
— И ты еще меня зовешь странной? А сама что учудила?
— Я просто хочу, чтобы ты мне верила, — понизив голос, твердо произносит Виолетта.
Вздрагиваю и поворачиваюсь к ней. Несколько мгновений тишины, взгляд друг на друга в глаза — и вот уже воздуха стало катастрофически не хватать.
Пальцы Виолетты тянутся к моему лицу. Осторожно касаются моих спутанных, мокрых волос и заправляют их мне за ухо.
— Замерзла? — сипит Виолетта.
И только в этот момент я ощущаю, что всю меня бьет крупной дрожью.
И возможно, это совсем не от холода. Обжигающе теплая ладонь все еще у моего лица.
— Тогда поехали домой, — устало вздыхает она, и я согласно киваю.
Но через пять минут уже буравлю вопросительным взглядом свою водительницу:
— Но дорога в мой район немного не там...
— До тебя ехать через весь город по пробкам. Моя квартира в пяти минутах ходьбы от набережной, а ты мокрая насквозь. Логично? — сосредоточенно говорит Малышенко, не отрывая взгляда от дороги.
Я бы сказала, что это хитро и умно, но, поджав губы, смущенно молчу, так как горячая ладонь Виолетты касается моей.
Крепко переплетая наши пальцы, она едва заметно приподнимает уголки своих губ, продолжая смотреть вперед.
* * *
Оказавшись в уже знакомой квартире с огромным коридором и картинами на стене, ощущаю себя странно.
Полчаса назад мне казалось, что моя злость на Виолетту достигала размера Вселенной.
А сейчас я неловко топчусь на ее пороге.
Тем временем Виолетта уже скидывает кроссовки и на пару оборотов закрывает за нами дверь.
Мне хочется глупо улыбнуться.
Все, я в логове злодейки, которой не боюсь. И уже даже не злюсь, меня просто немного потряхивает.
Мысленно радуюсь, что она не включает свет в коридоре. Намокшая, продрогшая, волосы спутанными прядями торчат в разные стороны.
Меньше всего хочу, чтобы Виолетта рассматривала меня такой...
Но именно сейчас она пристально вглядывается в мое лицо.
— Что? — спрашиваю тихо.
— Сухие полотенца в ванной, которая полностью в твоем распоряжении. Тебе надо согреться, а то у тебя зуб на зуб не попадает, — сдержанно улыбается Виолетта.
— А ты?
— Ты предлагаешь принять душ вместе? — Глаза Виолетты иронично вспыхивают.
— Нет, я в смысле... ну... — мямлю я, готовая провалиться сквозь землю от смущения. Я ведь не это имела в виду! — Ты тоже промокла, и, может, тебе первой...
— Лесь. Иди. В ванную, — мягко велит Виолетта, слегка наклоняясь ко мне, и ее губы расплываются в улыбке.
На ватных ногах я выскальзываю из-под ее взгляда в сторону ванной.
Но допускаю крошечную оплошность: оборачиваюсь, прежде чем скрыться за дверью. Вижу, как Виолетта, топая в свою комнату, стягивает на ходу кофту через голову, обнажая рельефные мышцы спины.
Мне больше не холодно.
Мое продрогшее тело вспыхивает. Чувствую, что таю как мороженое.
И меня больше не смущают еще заметные следы царапин.
Зажмурившись, прячусь в ванной. Вдох. Выдох.
И я медленно стекаю по закрытой двери на пол.