52
Ночь опустилась на окраину города, словно тяжелый, пропитанный гарью саван. Заброшенный судостроительный завод, некогда символ индустриального величия, а ныне — гниющий скелет и последний оплот семьи Макота, тонул в ледяном тумане, пришедшем с реки. Воздух здесь был липким, пахнущим мазутом, ржавчиной и неминуемой смертью.
Адриан Аддамс крепче сжал рукоять винтовки. Холод металла жег ладони, но внутри него бушевал пожар. Адреналин пульсировал в висках тяжелыми ударами молота. Рядом с ним, за ржавыми морскими контейнерами, замерли братья Уокеры — их лица превратились в маски из сажи и первобытной ненависти. Георгий Аддамс руководил зачисткой с другого фланга; звуки глухих выстрелов и криков, доносившиеся оттуда, свидетельствовали о том, что пощады сегодня не будет.
— Оливия, — Адриан обернулся к девушке, его голос был едва слышным рокотом. — Что бы ни случилось, держись за спиной Майкла. Если я увижу, что ты лезешь на рожон, я сам выведу тебя отсюда, понятно?
Оливия, облаченная в тактический жилет, который казался слишком тяжелым для её хрупких плеч, лишь коротко и жестко кивнула. Её лицо было испачкано копотью, но глаза... в них больше не было той испуганной лани. В них застыл свинец. Она коснулась своего «Глока», проверяя патрон в патроннике с уверенностью, которая заставила бы Натана содрогнуться.
***
Пока основная группа прорывалась к сердцу завода, Мика скользила вдоль стен подсобных помещений, словно призрак мщения. Её дыхание было ровным, а сердце — холодным, как обломок льда. Она искала его. Ноа. Верного пса Натана. Человека, который не просто исполнял приказы, а наслаждался каждым ударом, который наносил Нейтону.
Она увидела его у черного седана. Ноа лихорадочно швырял сумки с наличными в багажник, оглядываясь по сторонам.
— Уходишь по-английски, мразь? — её голос разрезал тишину, как бритва.
Ноа резко развернулся, дергаясь к кобуре, но Мика была быстрее. Она не была солдатом мафии, её вела сила, которая страшнее любой подготовки — жажда справедливости. Первый выстрел раздробил ему плечо. Ноа взвыл, роняя пистолет в грязь.
— Стой! Девчонка, ты не понимаешь... я просто... — он хрипел, пятясь и оставляя кровавый след на асфальте.
— Эти твари принесли слишком много боли моему городу. Моему парню. Моим друзьям, — прошептала Мика, медленно сокращая дистанцию. Её палец лег на спуск. — Ты — часть этой опухоли. А я — скальпель.
Второй выстрел оборвал его мольбы. Мика даже не взглянула на обмякшее тело. Она лишь поправила воротник куртки и направилась к ангару, где канонада выстрелов сливалась в безумную симфонию.
***
В центральном офисе, за пуленепробиваемым стеклом, Фолен Макот наблюдал за агонией своей империи. Мониторы видеонаблюдения показывали, как его люди гибнут один за другим. Его руки, которыми он когда-то душил женщин, теперь мелко дрожали.
Дверь вылетела вместе с петлями. Тяжелый сапог Георгия Аддамса раздавил обломки дерева. За его спиной, словно карающая тень, стояла Ханна.
— Посмотри на меня, Фолен, — голос Георгия был пугающе тихим. В нем не было ярости — только ледяной приговор. — Ты думал, что закопал правду вместе с Арией и Анастасией? Ты думал, что мертвые не возвращаются?
Фолен схватился за нож на столе, но увидев Ханну, побледнел до синевы. Его лицо обвисло, превращаясь в маску дряхлого грешника.
— Ты... ты должна была подохнуть в той глуши...
— Я выжила, чтобы плюнуть на твой труп, Фолен, — Ханна сделала шаг вперед, и в её глазах Фолен увидел всех женщин, которых он растоптал. — Ты отнял матерей у детей. Ты превратил жизнь в ад. Сегодня за тобой пришла Истина. И у неё лицо человека, которого ты называл другом.
Георгий не стал пачкать руки. Он просто кивнул своим людям. Фолен осознал: его трон превратился в эшафот. Его род заканчивался здесь, в грязи и бесчестии.
***
Внизу, в лабиринте исполинских станков, Адриан и Оливия оказались в огненном мешке. Натан, зажатый в угол, палил во все стороны, его смех больше напоминал предсмертный хрип гиены.
— Иди ко мне, Ливи! — орал он, брызгая слюной. — Ты моя собственность! Ты — кукла, которую я сам сломаю до конца!
Адриан, видя, что Натан окончательно обезумел, жестом приказал Оливии затаиться за бетонной колонной. Он рванулся в обход, надеясь подавить точку огня, но Натан, заметив движение, выстрелил в бочку с горючим.
Оглушительный взрыв подбросил Адриана в воздух. Ударная волна впечатала его в стальную балку. Оливия закричала, видя, как Адриан пытается подняться, дезориентированный и раненый. В этот момент Натан выскочил из тени, его автомат был направлен прямо на девушку.
— Прощай, наследник Аддамсов! — Натан оскалился, переводя ствол на Оливию.
Адриан увидел это. Мир для него замедлился. Не чувствуя боли, не думая о последствиях, он сделал то, для чего был рожден — стал щитом. Он прыгнул вперед, накрывая Оливию своим телом в тот самый миг, когда Натан нажал на спуск.
Очередь вспорола тишину. Тяжелые пули калибра 5.45 с чавкающим звуком вошли в спину и бок Адриана. Оливия почувствовала, как на её щеки брызнуло что-то горячее и липкое. Это была его кровь. Адриан рухнул на неё, придавливая своей тяжестью, его дыхание вырывалось из груди с жутким свистом.
— Адриан! Нет! Боже, только не это! — она вцепилась в его плечи, пытаясь удержать его в сознании, но он стремительно бледнел.
Натан захохотал, подходя ближе. Он чувствовал триумф. Ствол его автомата дымился.
— Какая ирония... Он подох из-за мусора. Теперь, куколка, ты осталась совсем одна...
Но Оливия больше не была той девочкой, которая плакала в подвале. В её душе что-то окончательно перегорело, оставив лишь пепел и холодную сталь. Она аккуратно высвободила руку из-под обмякшего тела Адриана. Пальцы уверенно сомкнулись на рукояти «Глока».
Она вскинула пистолет прежде, чем Натан успел договорить. Его глаза расширились, когда он увидел черное дуло, смотрящее ему прямо в переносицу.
— Это за мою маму, — голос Оливии был тверже алмаза. — За моего отца. За ту боль, которую ты причинил Вике.И за Адриана...
Громкий хлопок.
Натан Макот дернулся. Пуля вошла точно в центр лба. Его тело рухнуло назад, как мешок с песком. Кукловод упал, уставившись безжизненными глазами в закопченный потолок ангара. Всё было кончено.
Оливия отбросила оружие, её руки тряслись, но не от страха, а от разрывающей боли. Она прижала ладони к ранам Адриана, пытаясь остановить фонтаны крови, бьющие сквозь тактическую куртку.
— Адриан! Смотри на меня! Слышишь? Не смей закрывать глаза! — кричала она, срывая голос.
Майкл и Георгий ворвались в зал спустя секунды. Увидев сына в луже крови, глава семьи Аддамс издал звук, похожий на вой раненого зверя. Он упал на колени, пытаясь зажать раны сына своими огромными ладонями.
— Скорую! Сюда! Быстрее, ублюдки! — ревел Георгий.
Адриан на мгновение открыл глаза. Его взгляд, подернутый туманом, сфокусировался на Оливии. Он слабо, едва заметно улыбнулся окровавленными губами.
— Ты... ты жива... — прошелестел он.
— Да, Адриан, я здесь. Пожалуйста, держись ради нас...
— Я люблю тебя... Оливия Уокер... — он тяжело выдохнул, и его голова бессильно упала на плечо отца.
***
...Больничные коридоры душили запахом хлорки и безнадеги. Белый свет ламп казался Оливии физически болезненным. Она сидела на пластиковом стуле в коридоре реанимации, не меняя позы часами. Её одежда, руки, даже волосы были пропитаны кровью Адриана. Она отказывалась умываться — это было единственное, что связывало её с ним, пока он боролся там, за закрытыми дверями.
Вышел хирург, его лицо было землистого цвета. Он снял маску, и по его взгляду Оливия поняла — хороших новостей не будет.
— Пули раздробили позвоночник и серьезно повредили легкое. Мы остановили кровотечение, но... шок был слишком сильным. Он впал в глубокую кому. Мы не знаем, очнется ли он, и если да, то какими будут последствия.
Георгий Аддамс, человек, который только что уничтожил целый клан, сидел в углу, обхватив голову руками. Он выглядел стариком. Вика рыдала, уткнувшись в плечо Майкла.
Оливия медленно подошла к стеклу реанимационной палаты. Там, среди переплетения трубок и бездушных мониторов, лежал её Адриан. Человек, который отдал всё, чтобы она могла стоять здесь.
Она прижала ладонь к холодному стеклу.
— Ты вернешься, — прошептала она, и её голос был полон стальной уверенности. — Потому что я не позволю тебе уйти. Теперь я буду твоим щитом. Я буду ждать тебя до последнего вздоха.