51
Поместье Аддамсов в предрассветные часы напоминало огромный склеп, выложенный мрамором и устланый тишиной. Оливия сидела на широком подоконнике своей комнаты, обняв колени. На ней была безразмерная черная футболка Адриана, пахнущая его одеколоном — смесью сандала и пороха. Этот запах стал для неё единственным якорем в мире, который окончательно сошел с ума.
Она смотрела на свои запястья. Синяки от наручников Натана начали желтеть, превращаясь в уродливые отметины, напоминающие о том, как легко её было сломать. «Фарфоровая кукла», — всплыло в голове язвительное слово. Так называл её Натан. Красивая, хрупкая, предназначенная лишь для того, чтобы её разбили.
Дверь тихо скрипнула. Вошла Вика, неся поднос с нетронутым завтраком. Девушка выглядела измотанной; её обычно дерзкий взгляд потускнел от слез, выплаканных за последние сутки.
— Оливия, тебе нужно поесть, — тихо произнесла Вика, присаживаясь на край кровати. — Майкл и остальные... они внизу. Адриан заставил их немного поспать.
Оливия не обернулась. Её взгляд был прикован к саду, где в тумане виднелись очертания статуй.
— Он рассказал мне, Вика. Адриан рассказал всё. Про мою маму. Про Арию.
Вика замерла, сжимая край одеяла. Она знала, что правда об Анастасии Уокер, которую годами считали жертвой случайного нападения, стала для подруги последним ударом. Фолен Макот не просто убил её — он превратил её жизнь в ад задолго до финального вздоха, превратив мать четверых детей в свою мишень лишь потому, что она посмела быть счастливой.
— Натан знал об этом, — голос Оливии был пугающе ровным, лишенным всяких эмоций. — Когда он... когда он делал это со мной, он знал, что делает то же самое, что его отец делал с моей матерью. Это для них игра, Вика. Семейная традиция.
Оливия медленно повернула голову. Её карие глаза, когда-то полные жизни и света, теперь казались двумя бездонными колодцами, в которых плескалась холодная, темная вода.
— Я думала, что если буду доброй, если буду держаться подальше от их мира, то буду в безопасности. Но этот мир сам пришел за мной. Он забрал мою мать, он забрал моего отца, он забрал ребенка, который мог бы родиться... — она коснулась своего живота, где еще жила тупая, тянущая боль. — Я больше не хочу бояться, Вика. Страх — это роскошь, которую я больше не могу себе позволить.
***
Позже тем же утром Адриан нашел её в подвальном помещении особняка, где располагался частный тир Аддамсов. Здесь пахло смазочным маслом и бетоном. Оливия стояла перед пустой мишенью, глядя на разложенное на столе оружие.
Адриан остановился в дверях, наблюдая за ней. Он видел её хрупкий силуэт в тусклом свете ламп и чувствовал, как сердце сжимается от вины. Он привез её сюда, чтобы защитить, но понимал, что защитить её душу от того, что она узнала, невозможно.
— Оливия? — негромко позвал он.
Она обернулась. В её взгляде не было привычной мольбы о защите.
— Научи меня, — сказала она.
Адриан нахмурился, подходя ближе.
— Ливи, тебе нужно отдыхать. Врачи сказали, что ты еще слаба. Майкл убьет меня, если узнает, что я привел тебя сюда.
— Майкл не понимает, — она сделала шаг к нему, и Адриан поразился тому, какой твердой стала её походка. — Никто из вас не понимает. Вы хотите спрятать меня за высокими стенами, окружить охраной, превратить в свидетельницу вашего возмездия. Но я не хочу смотреть из окна, как вы мстите. Я хочу сама держать в руках то, что закончит этот кошмар.
Она указала на черный «Глок», лежащий на столе.
— Натан придет за мной. Или вы придете за ним. И когда это случится, я не хочу снова оказаться на коленях, умоляя о пощаде. Я хочу, чтобы он увидел в моих глазах то, что видел его отец в глазах моей матери перед тем, как убить её. Но на этот раз финал будет другим.
Адриан долго смотрел в её лицо. Он искал в нем следы прежней Оливии — той, что любила соцсети, прогулки по Парижу и мечтала о тихой жизни. Но её больше не было. Перед ним стояла женщина, которую выковали в кузнице боли и изнасилования. Она была закалена, как сталь.
— Это изменит тебя навсегда, Оливия, — предупредил он, его голос дрогнул. — Как только ты нажмешь на спуск, возврата к прежней жизни не будет. Ты станешь частью нашего мира. Мира крови.
— Моя прежняя жизнь сгорела в том подвале, Адриан, — она подошла вплотную и положила ладонь на его грудь, чувствуя ритмичный стук его сердца. — Помоги мне стать той, кто сможет выжить. Пожалуйста.
Адриан тяжело вздохнул и кивнул. Он подошел сзади, накрывая её маленькие ладони своими широкими ладонями, помогая поднять тяжелое оружие.
— Слушай меня, — прошептал он ей на ухо. — Забудь о ненависти. Ненависть заставляет руку дрожать. Оставь только цель. Перед тобой не человек. Это просто мишень. Вдох. Выдох на полупальце.
Оливия почувствовала холод металла. Она сосредоточилась на черном силуэте в конце коридора. В её голове пронеслись вспышки: лицо Натана, перекошенное от вожделения; звук лопаты, ударяющей о землю; холодные глаза Фолена.
Выстрел.
Грохот ударил по ушам, отдача отозвалась болью в плече, но Оливия даже не моргнула. Пуля прошла в паре сантиметров от центра мишени.
— Еще раз, — твердо сказала она.
***
Следующие три дня превратились в изнурительный марафон. Оливия проводила в тире по несколько часов. Адриан учил её не только стрелять, но и двигаться, перезаряжать оружие вслепую, использовать нож, если патроны закончатся.
Вечерами она сидела в библиотеке с Майклом и братьями. Майкл поначалу был в ярости, узнав об уроках стрельбы, но когда Оливия посмотрела на него своим новым, «свинцовым» взглядом, он замолчал. Он увидел в сестре ту же решимость, что горела в нем самом.
— Наш отец всегда говорил, что ты — свет нашей семьи, — сказал Майкл однажды вечером, очищая свой пистолет. — Я боялся, что они потушат этот свет.
— Они его не потушили, Майкл, — ответила Оливия, затягивая волосы в тугой хвост. — Они просто сожгли всё лишнее. Теперь осталось только пламя.
Она узнала, что Георгий Аддамс уже начал стягивать силы. Легальные счета Макотов блокировались один за другим, их склады «случайно» сгорали, а доверенные лица Фолена исчезали в ночи. Но все знали, что Фолен и Натан не сдадутся просто так. Они были ранеными зверями, а раненый зверь вдвойне опасен.
***
В последнюю ночь перед тем, как Адриан должен был отправиться на встречу с информатором, которая могла привести их к логову Фолена, Оливия подошла к нему в кабинете.
Она выглядела иначе. В движениях появилась грация хищника, а в глазах — пугающая ясность. Она больше не была «использованной девчонкой». Она была воплощением возмездия.
— Ты идешь за ними, — это был не вопрос.
— Мы окружим их, Ливи. Отец хочет закончить это одним ударом, — Адриан проверял магазин пистолета.
Оливия подошла к столу и взяла свой пистолет — тот самый, который Адриан подарил ей для самообороны. Она проверила затвор с ловкостью, которой не было еще неделю назад.
— Я еду с вами.
— Нет, — отрезал Адриан. — Это слишком опасно.
Оливия подошла к нему вплотную, глядя прямо в глаза.
— Адриан, ты сказал отцу, что я твоя невеста. Ты сказал это, чтобы спасти меня. Но если ты действительно любишь меня, ты должен позволить мне закончить это. Натан — мой кошмар. И только я могу его оборвать. Если ты оставишь меня здесь, ты оставишь меня в клетке моего страха. Позволь мне выйти из неё.
Адриан видел, как её пальцы уверенно сжимают рукоять. Он понял: перед ним не та девушка, которую он спасал из подвала. Передо ним была женщина, которая сама переписала свою судьбу.
— Хорошо, — выдохнул он. — Но ты всегда будешь за моей спиной. Пока я жив, ни одна пуля не долетит до тебя.
Оливия едва заметно улыбнулась. Это была не та нежная улыбка, которую он любил раньше. Это была улыбка воина, идущего на битву.
— Спасибо, Адриан. Но за твоей спиной я буду только для того, чтобы прикрыть твой тыл.
Она вышла из кабинета, оставив Адриана в тишине. Перерождение было завершено. Фарфоровая кукла разбилась, и из её осколков было выковано лезвие, готовое вонзиться в сердце тех, кто посмел прикоснуться к семье Уокер и Аддамс.