50
Тяжелые бархатные шторы в кабинете Георгия Аддамса были задернуты, отсекая поместье от серого парижского неба. В воздухе висел густой аромат старого виски и металла — запах, который всегда сопровождал большие перемены в мире мафии.
Георгий сидел за массивным дубовым столом, его лицо казалось высеченным из камня. Напротив него, в глубоком кресле, ссутулившись, сидела женщина. Время и страх наложили на неё свой отпечаток: глубокие морщины у глаз, преждевременная седина, которую она не пыталась скрыть, и руки, которые беспрестанно терзали край поношенной шали. Это была Ханна, мачеха Натана и мать Небулы, женщина, которую все считали мертвой или бесследно исчезнувшей.
Адриан стоял у двери, скрестив руки на груди. Его взгляд был прикован к Ханне. Он привез её сюда под покровом ночи, рискуя всем, чтобы наконец сорвать маску с лица их «союзника» Фолена Макота.
— Говори, Ханна, — голос Георгия прозвучал низко, вибрируя от сдерживаемой властности. — Ты сказала, что у тебя есть долг перед моей покойной женой.
Ханна подняла глаза. В них плескался ужас, накопленный годами.
— Ария была моей единственной подругой в том аду, который Фолен называет домом, — начала она тихим, надтреснутым голосом. — Георгий, ты четырнадцать лет винил в её смерти того наркоторговца из портов. Ты верил, что это была случайная пуля в разборке.
Георгий прищурился, его пальцы впились в подлокотники кресла.
— Его нашли мертвым через неделю. Справедливость восторжествовала.
— Нет! — Ханна почти вскрикнула, и
её голос эхом отозвался от высоких потолков. — Фолен сам его убил, чтобы подбросить улики! Твой «старый друг» Макот... он ненавидел то, как ты возвысился. Он завидовал твоему союзу с Арией. В ту ночь в поместье... это был он. Он задушил её собственными руками, Георгий. Я видела это из окна оранжереи. Она молила его остановиться, напоминала о детях, об Адриане и Вике... а он смеялся.
Тишина, последовавшая за этими словами, была страшнее взрыва. Адриан почувствовал, как по его спине пробежал холод. Он видел, как на шее отца вздулись вены. Георгий Аддамс, человек, державший в страхе половину Европы, сейчас выглядел так, будто ему в грудь вогнали раскаленный лом.
— Он убедил меня молчать, — продолжала Ханна, глотая слезы. — Сказал, что если я пикну, Небула умрет следующей. Он заставил меня бежать, выставив это как измену. Он разрушил всё, к чему прикасался.
Тени семьи Уокер
В это же время в малом зале поместья, отделенном от кабинета длинными коридорами, собрались братья Уокер. Майкл, Нейтан и Люк сидели вокруг низкого стола, на котором лежали старые полицейские отчеты и фотографии их матери, Анастасии Уокер.
Адриан передал им эти файлы перед тем, как войти к отцу. Майкл перелистывал страницы, и его лицо становилось мертвенно-бледным.
— Здесь написано, что следствие было прекращено из-за «отсутствия состава преступления в кругах высокопоставленных лиц», — прошептал Майкл. — Нашу мать нашли в переулке... полиция сказала, что это нападение грабителей.
Нейтан, всегда более вспыльчивый, ударил кулаком по столу.— Грабители не оставляют таких следов, Майкл! Посмотри на эти ожоги, на эти синяки!
Дверь приоткрылась, и в зал вошел Адриан. Его лицо было бледным, но глаза горели решимостью. Он подошел к братьям и положил на стол диктофон.
— Послушайте это, — коротко бросил он.
С записи послышался голос Ханны, записанный Адрианом ранее. Она рассказывала о «коллекции» Фолена. О том, как он выслеживал красивых замужних женщин, ломал их жизни, использовал как игрушки и избавлялся от них, когда они переставали его забавлять.
«Анастасия Уокер была самой стойкой», — звучал голос Ханны из динамика. — «Она не хотела подчиняться Фолену. Она говорила, что у неё четверо детей, что Назар её любит. Это только злило его. Он убил её не ради денег. Он убил её, потому что не смог её сломать».
Люк закрыл лицо руками, его плечи затряслись. Майкл медленно поднялся, его взгляд встретился с взглядом Адриана. В этот момент между ними исчезли все социальные барьеры. Больше не было «сына мафиози» и «сына простого рабочего». Были два человека, чьи матери стали жертвами одного и того же чудовища.
Двери кабинета Георгия распахнулись. Глава семьи Аддамс вышел в коридор. Его походка была тяжелой, от него исходила аура такой первобытной ярости, что даже охрана у стен невольно отступила.
Он подошел к залу, где сидели братья Уокер. Майкл встал, готовый защищать своих, но Георгий лишь остановился напротив него.
— Твоя мать была достойной женщиной, — произнес Георгий, и его голос был похож на хруст льда. — Фолен Макот совершил ошибку, которую нельзя смыть деньгами. Он осквернил мою семью. Он уничтожил вашу.
Георгий повернулся к Адриану.— Сын. Ты хотел мести за Оливию? Теперь ты получишь больше. Ты получишь войну.
Адриан кивнул, чувствуя, как внутри него окончательно умирает миролюбивый «Уильям».— Что мы будем делать, отец?
— Макоты думают, что они владеют этим городом, — Георгий посмотрел на Майкла и его братьев. — Уокеры, вы хотите справедливости? Мои ресурсы теперь в вашем распоряжении. Оружие, люди, информация. Мы не просто убьем Фолена и его выродка Натана. Мы сотрем их имя из истории.
Майкл сделал шаг вперед и протянул руку Георгию.— Мы в деле. За маму. За Назара. За Оливию.
Георгий крепко сжал руку парня. Это был союз, скрепленный кровью и общей болью. В ту ночь в поместье Аддамсов был вынесен смертный приговор семье Макота.
***
Пока мужчины планировали войну, Оливия лежала в своей комнате. Она слышала обрывки разговоров, слышала имя матери, произнесенное с такой горечью. Она смотрела на свои руки — бледные, дрожащие.
В её сознании всплыл образ Натана, его издевательская ухмылка: «У нас с тобой похожие вкусы, сынок... мать той девчонки... Анастасия».
Оливия медленно села на кровати. Боль в теле всё еще напоминала о себе, но внутри что-то изменилось. Страх, который раньше парализовал её, начал кристаллизоваться в нечто острое и холодное.
— Ты ошибся, Натан, — прошептала она в пустоту комнаты. — Я не кукла. И я не закончу так, как моя мать.
Она встала, пошатнулась, но удержалась за край тумбочки. Её взгляд упал на закрытую кобуру Адриана, которую тот в спешке оставил на кресле перед уходом в кабинет отца. Оливия протянула руку и коснулась холодного металла.
Война началась. И она не собиралась оставаться в стороне.