12
Весь день у нас заняла репетиция. Все переживали, даже самые спокойные ребята начинали переспрашивать «а что если...» и «а вдруг...». Мы до последнего репетировали каждую деталь, каждую песню, каждую шутку. После ужина мы все обсели костёр. Никто уже не суетился — просто сидели в кругу, наслаждались теплом, разговаривали. Было тихо и уютно, будто весь лагерь затаил дыхание перед последним аккордом.
— Завтра, кстати, родители тоже приедут на концерт, ко всем, да? — спросила одноклассница, обводя взглядом круг.
Все почти одновременно кивнули. Кто-то с радостью, кто-то с волнением. Я промолчала. Опустив взгляд, достала телефон и открыла чат с отцом. Пальцы будто сами напечатали:
Ты придешь завтра на концерт, помнишь я говорила тебе о нем?
Ответ пришёл почти сразу.
Прости, малыш. У нас с Лорен очень важные планы. Не сможем никак приехать. Удачи на концерте. Ты молодец!
Я смотрела на экран ещё несколько секунд, как будто от этого сообщение могло измениться. Потом просто вздохнула и убрала телефон в карман. Никто ничего не заметил. Да и если бы заметили — всё равно бы сказала, что всё нормально. Хотя где-то глубоко внутри стало немного пусто.
— Что-то случилось? — Эйвери тихо спросила, кладя ладонь мне на плечо. Её голос звучал мягко, почти шёпотом, будто она боялась задеть что-то хрупкое внутри меня.
Я молчала пару секунд, а потом всё же сказала, почти одними губами:
— Никто не придёт ко мне на концерт.
Глаза предательски защипало. Я моргала, стараясь остановить слёзы, но они уже начали собираться на ресницах. Не хотелось плакать, не здесь, не перед всеми... но рядом была только Эйвери. И она — мой человек. Эйвери нахмурилась, а потом быстро обняла меня, крепко-крепко, обеими руками. Тёпло, по-настоящему.
— Не расстраивайся, — прошептала она, поглаживая меня по спине. — Твой отец... и эта его Лорен... они ещё будут жалеть, что не пришли на наш концерт. Ты просто сияешь, Скайлер. А завтра ты будешь настоящей звездой. И мы с Биллом будем рядом. Обещаю.
Я молча кивнула, вдыхая её парфюм, сладковатый и знакомый. Внутри всё сжималось от грусти, но рядом с ней было немного легче. Не так больно.
***
За завтраком было как-то тихо. Все уже чувствовали: сегодня — последний день. Кто-то молча ел, кто-то перебирал слова, репетируя про себя. Я сидела между Эйвери и Томом, ковыряла вилкой в омлете и украдкой поглядывала в окно — погода, как по заказу, солнечная и тёплая. В зал зашла вожатая. Улыбка у неё была добрая, но немного грустная.
— Ребятки, — сказала она, хлопнув в ладоши. — Сегодня последний день лагеря, вы это знаете. После завтрака бегите сразу готовиться к концерту. Гости уже скоро будут.
По столу прокатился лёгкий шум — кто-то сразу встрепенулся, кто-то заёрзал на месте. Я краем глаза заметила, как Эйвери выпрямилась и принялась что-то быстро шептать Биллу. Том повернулся ко мне:
— Ты готова? — спросил он негромко.
— Почти, — улыбнулась я. — А ты?
Он усмехнулся, чуть приподняв бровь:
— Я родился готовым.
Я рассмеялась — тихо, но искренне. Хоть внутри и бурлило всё от волнения и тех самых мыслей о папе... сейчас хотелось хотя бы на время просто быть здесь. С ними. В этом моменте.
Когда мы с Эйвери вернулись в домик, в голове уже начинала тихо шуметь паника. Осталось совсем немного — и мы выйдем на сцену. Сердце билось быстрее, чем обычно, но я старалась выглядеть спокойно. Я села перед зеркалом и принялась делать привычный макияж — лёгкий, но такой, к которому я всегда возвращаюсь. Ресницы подкручены, немного блеска на губах, тонкая стрелка на веках — всё аккуратно, ничего лишнего. Волосы я распустила — пусть будут свободными, как и настроение на сцене. Надела чёрную джинсовую юбку, чёрный топ на бретельках и любимые белые кеды. Эйвери возилась со своей причёской, одновременно пританцовывая под музыку, играющую с телефона.
— Ну что, звезда готова? — усмехнулась она, взглянув на меня.
— Почти, — улыбнулась я в ответ. — Осталось только не умереть от волнения.
— Ты выглядишь сногсшибательно, Том офигеет, — подмигнула она.
Я закатила глаза, но внутри что-то затрепетало. Том... В последнее время он слишком часто появлялся в моих мыслях.
Я встала от зеркала, бросив взгляд на своё отражение, и автоматически поправила юбку. Она была не короткой, вполне нормальной... но ощущение, будто я в белье, не покидало.
— Может, всё-таки надеть штаны? — пробормотала я, морщась. — Я чувствую себя голой в этом.
Эйвери обернулась ко мне с расческой в руках и фыркнула:
— Скайлер, ты с ума сошла? Ты выглядишь бомба. Если наденешь штаны — я обижусь. И Том, между прочим, тоже.
— Причём тут Том? — попыталась я сохранить нейтральный тон, но голос всё-таки выдал лёгкую неловкость.
— Причём тут? — передразнила она. — Ты сама на него глазки строишь, ещё с первой недели. Не строй из себя скромницу, я всё вижу!
Я захлопнула комод, но рассмеялась. Было приятно — и страшно одновременно. Сердце билось немного чаще, чем нужно. Всё-таки концерт, публика... и он.
— Ладно, пусть будет юбка, — вздохнула я. — Только если я упаду на сцене — ты будешь виновата.
— Согласна. Но зато — красиво упадёшь.
— Ещё и всем засвечу свои трусы. Будет весело.
Эйвери прыснула от смеха:
— Ну, главное, чтобы они были красивые! Хотя, если честно, после твоего выхода все будут смотреть только на тебя, а не под юбку. Особенно один гитарист.
Я закатила глаза, но щеки мгновенно залились теплом.
— Ты неисправима.
— А ты — прекрасна. И в этой юбке, кстати, тоже.
Мы с Эйвери ещё что-то обсуждали — то ли серёжки, то ли сцену, — когда дверь домика внезапно распахнулась. Мы обе обернулись. На пороге стоял Том.
— Привет, — бросил он, не особо стесняясь. — Билл сказал, что его чёрная рубашка осталась у вас.
Я удивлённо подняла брови.
— А с каких это пор в нашей комнате живёт рубашка Билла?
Эйвери, не отрываясь от своей косметички, спокойно ответила:
— Я её зашивала, он зацепился на репетиции за какую-то фигню и порвал рукав. Попросил починить, вот и оставил.
— А. — я кивнула, словно это было самое логичное объяснение в мире, хотя всё равно слегка растерялась.
Тем временем Том подошёл ближе. Я снова поправила юбку, будто она сама просилась на место. Он мельком окинул меня взглядом и вдруг застыл.
— Ты... — начал он, потом будто передумал, — выглядишь классно.
Я прикусила губу, не зная, как реагировать. Где-то на заднем фоне Эйвери, кажется, сдерживала смешок.
— Спасибо, — прошептала я.
Она молча передала ему рубашку. Том взял её, взглядом задержался на мне чуть дольше, чем стоило бы, и уже на выходе добавил:
— Увидимся у сцены.
Когда он ушёл, я ещё несколько секунд смотрела на дверь.
— Это что было? — спросила я, оборачиваясь к Эйвери.
— Это? — она повернулась ко мне с широкой ухмылкой. — Это был Том Каулитц, который готов упасть в обморок от твоей юбки.
Я рассмеялась, всё щеки горели.
Выйдя из домика, мы с Эйвери потянулись, вдохнув тёплый дневной воздух. Солнце ярко светило, нагревая дорожку под ногами, и тени от деревьев ложились на землю чёткими узорами.
— Пофоткаемся? — предложила я, доставая телефон. — Я уже сто лет ничего не выкладывала в Инстаграм.
— Да, конечно! — оживилась Эйвери. — Ты сегодня выглядишь просто бомбически, срочно нужно зафиксировать это для истории!
Мы прошлись чуть дальше к поляне, где стояла деревянная лавочка. Свет был яркий, но мягкий — идеальный для фото.
Я встала и убрав волосы за плечи, чуть повернулась боком. Эйвери щёлкнула несколько кадров.
— Ещё пару, и теперь давай вместе! — сказала она и встала рядом. Мы сделали несколько селфи, потом я поймала кадр, где обе смеёмся — он получился особенно живым.
— Вот этот — просто супер! — сказала я. — Подпишу... "Лето, которое не забудется 💛"
— И выложишь? — спросила Эйвери с интересом.
— Конечно, пусть все видят, как мы тут кайфуем.
Через пару секунд, после того как фото появилось в ленте, экран мигнул уведомлением:
"tom.kaulitz поставил(-а) лайк вашей фотографии"
Я тут же заблокировала экран и улыбнулась про себя.
— Кто это там лайкает? — прищурилась Эйвери. — Неужели кое-кто с гитарой?
— Может быть... — протянула я, стараясь скрыть улыбку.
— Ха, попалась! — рассмеялась она. — Ну держись, Скайлер. Он явно на крючке.
⸻
Мы уже стояли за кулисами, сцена была почти готова, все заметно волновались — до начала концерта оставались считанные минуты. Каждый старался выглядеть собранным, но в воздухе витало напряжение.
— Эй, а давайте сделаем общее фото? — предложил кто-то из ребят.
— Отличная идея, — поддержала Эйвери, доставая откуда-то селфи-палку. — У нас должна остаться память о том, как мы были самой крутой командой!
Все начали собираться в кучку. Кто-то смеялся, кто-то делал глупые рожицы, кто-то пытался втиснуться в кадр с края.
— Скайлер, иди сюда! — махнула мне рукой Эйвери.
Я встала между ней и Томом. Он слегка улыбнулся и шепнул:
— Ты сегодня выглядишь просто вау.
Я улыбнулась в ответ, но ничего не сказала — камера вот-вот щёлкнет, и я старалась не покраснеть прямо в объектив.
— Готовы? На счёт три! — сказала Эйвери.
— Раз, два, три... сыр! — хором закричали мы.
Щёлк! — фото получилось живым и настоящим: кто-то моргал, кто-то хохотал, кто-то показывал язык. Но в этом и был весь смысл — мы были командой, настоящими.
— Обязательно выложу! — сказала Эйвери. — И каждому скину. Это наш последний день, ребят. Надо сохранить всё, что можем.
Я украдкой посмотрела на Тома. Он всё ещё смотрел на фотографию, на экране которой мы стояли плечом к плечу.
***