5
Пока мы с Эйвери шли к магазину, разговор завязался сам собой. Я даже не заметила, как начала рассказывать ей о себе — о переезде, об утреннем опоздании. Она слушала с интересом, посмеивалась в нужных местах и кивала.
Оказалось, она совсем не такая, какой казалась издалека. Простая, искренняя, без этой глянцевой напускной уверенности. Мы обе оказались одержимы кислыми мармеладками, сырными чипсами... и, на удивление, Rammstein.
— Ты серьёзно? — чуть ли не закричала я, когда она упомянула их в разговоре. — Ты реально слушаешь Rammstein?
— Обожаю. Особенно когда всё бесит — включаю "Ich Will" на максимум, и мир становится хоть чуть-чуть понятнее.
— У меня так с "Du Hast" — когда злюсь, как будто сама становлюсь сильнее.
Мы рассмеялись. Это было странно — находить такие совпадения в человеке, с которым утром даже не поздоровалась бы. Но именно в таких странностях, похоже, и рождается дружба.
Мы уже подходили к супермаркету, когда Эйвери вдруг сказала:
— Знаешь, я почти ни с кем не общаюсь из нашего класса.
— Почему? — удивилась я. — Ты вроде... ну, нормальная. В хорошем смысле.
Она усмехнулась и пожала плечами.
— Потому что я им не особо интересна. Вернее, им интересен мой брат. Он играет за школьную команду по баскетболу.
— А, теперь всё понятно, — хмыкнула я. — То есть девочки к тебе только чтобы с ним перетереть?
— Типа того. Сначала делают вид, что подружки, а потом начинают "случайно" заходить, когда он дома. Или просить номер. Бесят.
Я понимающе кивнула.
— Люди вообще иногда такие тупые. Как будто быть собой — это уже преступление.
— А ты знаешь, ты крутая, Скайлер. — Эйвери посмотрела на меня с лёгкой улыбкой. — У нас с тобой больше общего, чем я думала.
— Кроме мармеладок и Rammstein?
— Ну, давай добавим в список нелюбовь к фальши.
Я улыбнулась. И вдруг поняла — день, который начинался с опоздания и стёба, неожиданно стал одним из самых
нормальных с тех пор, как я сюда переехала.
Домой я вернулась с хорошим настроением. Даже удивительно — утро было полным кошмаром, а сейчас я шла по дому, напевая что-то под нос и жуя кислый мармелад.
Отец сидел в гостиной с ноутбуком, а Лорен листала журнал на кухне.
Они оба подняли головы, когда я вошла.
— У тебя что, лотерея? — пошутил отец, глядя на мою довольную физиономию.
— Нет, просто день наконец-то не полный отстой, — усмехнулась я, ставя пакет с покупками на стол.
— Она улыбается, Лорен! Мы теряем её!
Лорен тоже улыбнулась.
— Ты познакомилась с кем-то? — спросила она мягко.
Я пожала плечами, не спеша вытаскивая мармелад.
— Можно сказать так. Есть одна девчонка. Эйвери. Мы немного пообщались... и вроде как неплохо.
Но долго моя радость не продлилась.
— Скайлер, ты ведь уже второй день подряд опаздываешь на уроки. Это не нормально.
Отец убрал ноутбук в сторону и посмотрел на меня строго, по-отцовски.
Я закатила глаза.
— Ну давай, начнём лекцию. Я проспала, окей? Такое бывает. Это не конец света.
— Слушай, я понимаю, что ты привыкаешь, адаптируешься, но дисциплину никто не отменял. Ты должна показывать, что можешь справиться.
— Я и справляюсь! — вспыхнула я. — Просто... утро не задалось, и всё. Завтра не опоздаю, ладно?
Он вздохнул и встал.
— Ладно. Я просто хочу, чтобы у тебя всё получилось. Мы с Лорен переживаем за тебя.
— Ага, особенно Лорен. — буркнула я себе под нос, отвернувшись.
Он ничего не ответил, только ушёл на кухню. А я осталась стоять с пакетиком мармеладок в руке, вдруг чувствуя, как хорошее настроение немного сдулось, как воздушный шарик.
Сделав все школьные задания, я запрыгнула на кровать, включила любимый Rammstein на колонке на всю катушку и с головой погрузилась в новый выпуск Alternative Press. Я обожала этот журнал — статьи про рок-фестивали, дерзкие фотосессии и интервью с настоящими отморозками от музыки. Это было моё личное пространство. Мой способ сбросить груз дня. Но, как назло, надолго уединиться не получилось. В дверь постучали — и даже не дождавшись ответа, в комнату вошла Лорен. С её идеальной укладкой и в домашнем халате она выглядела так, будто только что сошла с обложки глянца. Она подошла к колонке и резко выключила музыку.
— Скайлер, ты не одна дома. Здесь, между прочим, люди пытаются отдохнуть.
— Я в своей комнате. Что не так? — я отложила журнал и посмотрела на неё с вызовом.
— Эта... "музыка" гремит на весь дом. У нас здесь не рок-концерт. И если тебе нужны наушники — я с радостью подарю. Только прекрати устраивать шум.
— Это просто Rammstein. Не всем же слушать джаз за чашкой мятного чая, да? — пробормотала я.
— Мне всё равно, как это называется. В этом доме — определённые правила. Если хочешь жить по своим — возвращайся к маме.
Её голос был холодным и чётким. Без тени сочувствия.
Я стиснула зубы, не ответила. Просто отвернулась к окну.
Лорен вышла, оставив за собой тишину и ледяное послевкусие.
Когда Лорен покинула мою комнату, хлопнув дверью, я подождала пару секунд... а потом встала и театрально, с наигранной строгостью, начала её передразнивать:
— «Скайлер, ты не одна дома. Мы здесь живём все вместе. Эта музыка...» — я картинно скривила лицо и изобразила, как будто держусь за сердце. — «О, нет! Немецкий рок! Ужас!»
Я повернулась к колонке, как будто разговариваю с ней:
— «Прости, милая, тебя хотят заставить играть Моцарта. Или, на крайний случай, что-то с флейтой...»
Села обратно на кровать и закатила глаза.
— Вот серьёзно... всё не так, всё не то. И музыка, и одежда, и я. Ну ничего. Не идеальна — зато настоящая.
Взяла журнал "Teen Sound" — где рассказывали о молодых рок-группах и их дерзких историях — и пролистала до статьи с заголовком «Как быть собой, когда весь мир против».
— Ага, актуальненько... — пробормотала я и, закусив губу, уставилась в текст, но мысли уже витали где-то далеко.
В дверь снова постучали.
Я закатила глаза и громко сказала:
— Что на этот раз? Я слишком громко дышу?
Дверь приоткрылась, и вошёл отец. Без Лорен. Один.
— Скайлер... — начал он спокойно.
— Если ты пришёл сказать, что я снова неправа, можешь сэкономить время. Я уже слышала это от вашей идеальной королевы этикета.
Он тяжело вздохнул и подошёл ближе.
— Я не пришёл ругаться. Я пришёл поговорить.
Я села на кровать, скрестив руки.
— О, наконец-то. Только лет на пятнадцать позже.
— Послушай, я знаю, что тебе непросто. Нам всем непросто. Это новая ситуация для всех. Но Лорен... она не враг. Она пытается...
— Она пытается командовать мной, контролировать мою музыку и вообще вести себя так, будто я ей обязана.
Мы посмотрели друг на друга. В его глазах не было злости. Скорее усталость. Может, даже немного вины.
— Я просто хочу, чтобы ты была счастлива. — наконец сказал он.
Прошло уже две недели с того момента, как я начала свою новую жизнь в Лос-Анджелесе.
Скажу честно — адаптация далась не так просто, как хотелось бы. В школе стало только хуже. Девчонки из класса будто соревнуются, кто лучше подколет меня или бросит очередной ехидный взгляд. Мальчики тоже не отстают — ведут себя, как придурки: то шутки на грани, то "случайные" прикосновения. Некоторые вообще не понимают слова "нет". Из приятного — мы с Эйвери стали действительно близки. Она показывала мне город, водила по любимым местам, и, кажется, мой топографический критинизм начал отступать. Я даже перестала теряться на углу улицы, которую проходила уже раз десятый. А вот дома всё по-прежнему напряжённо. Мы с Лорен ссоримся через день, если не чаще. Она — вечный раздражающий фактор. Я — для неё "шумная", "неорганизованная" и вообще "сложный подросток".
Папа пытается нас мирить, но выходит не очень — его между нами хватает минут на десять, потом он просто вздыхает и уходит в кабинет. Единственное, что держит меня на плаву — это мама. Мы часто созваниваемся, болтаем по часу, иногда просто молчим вместе.
Сегодня она прислала мне посылку, и я собираюсь сходить за ней на почту.
Говорит, в коробке "немного тепла с восточного побережья". Мне кажется, именно это мне сейчас и нужно.
Я пришла на почту и наконец забрала посылку от мамы. Коробка оказалась довольно большой — не сказать, что неподъёмная, но нести её было жутко неудобно. Я кое-как прижала её к себе и вышла на улицу. Решила вызвать такси — ну его к чёрту, тащиться с этим по жаре. Пока машина ехала, я подумала, что спущусь по лестнице и подожду внизу.
И вот, таща коробку перед собой, почти не видя, куда иду, я делаю шаг вниз — и в следующую секунду врезаюсь во что-то. Вернее, в кого-то. Моя нога резко пошла вбок, коробка выскользнула из рук и шмякнулась на землю, а я споткнулась об неё и полетела вперёд.
— Сука! — всё, что я успела крикнуть, когда тело почти встретилось с асфальтом.
Но... в ту же секунду чья-то рука резко и крепко схватила меня за талию.
Я зависла буквально в воздухе, всё ещё между падением и чудом.
Сердце застучало в висках, дыхание сбилось.
Я подняла взгляд — и, конечно же, это был он. Том.
Он всё ещё держал меня за талию, а на лице играла его фирменная самодовольная ухмылка.
— Ты так любишь падать, или я просто произвожу на тебя такое впечатление?
Я вырвалась из его рук, выпрямилась и быстро поправила волосы. Сердце всё ещё стучало как бешеное.
— Если бы не ты, я бы вообще не упала, — огрызнулась я, поднимая посылку.
— Ну конечно, — протянул он лениво. — Уж кто-кто, а ты точно всегда во всём невиновата.
— Отойди, Том, — пробурчала я, чувствуя, как начинаю злиться.
Я подняла коробку, зашипев от боли в ноге, и осторожно пошагала вниз по ступенькам. Старалась не смотреть назад, но, конечно, Том снова оказался рядом — будто специально.
— Если ты снова попытаешься меня подставить, — бросила я, не оборачиваясь, — клянусь, я тебе врежу. Прямо между глаз.
— Вау, — протянул он, приподнимая брови. — Романтика витает в воздухе.
— Романтика? — я резко остановилась и обернулась. — Это называется "предупреждение".
— Учту, — усмехнулся он. — Но, знаешь, ты очень забавно злишься. Почти мило.
Я шумно выдохнула и продолжила .
— Серьёзно, Том. Просто... оставь меня в покое.
— А если не хочу?
— Тогда коробка полетит первая — в тебя, — сказала я и крепче сжала её в руках.
Я, хромая, дошагала до такси и поставила коробку у открытой двери. Спина вспотела, нога ныла, настроение было на нуле. Но нет, конечно же, Том шёл за мной всё это время. Как тень. Как назойливая тень. Я резко обернулась:
— Тебе нехрен чем заняться?!
Он чуть отшатнулся от неожиданности, но тут же снова ухмыльнулся:
— Почему ты думаешь, что я за тобой шёл?
— Потому что ты буквально шёл за мной, — фыркнула я, раздражённо поправляя волосы. — Или ты просто любишь преследовать девушек с коробками?
— Вообще-то, я просто шёл домой, — пожал он плечами. — Но, кажется, теперь у меня новое хобби.
— Отлично. Тогда найди кого-нибудь, кто это оценит.
Я залезла в такси и с хлопком прикрыла за собой дверь. Через стекло видела, как он всё ещё стоит на тротуаре, с той же ухмылкой на лице, будто только что выиграл в лотерею.
***