30
***
Тусовка закончилась тем, что все окончательно нажрались и разъехались по домам. Как и я.
Я завалилась на кровать, ещё в одежде, с разбитой головой и странной смесью чувств внутри: раздражение на себя за то, что не смогла удержать Кислова, злость на него за его безрассудство и... лёгкое тепло от того, что хоть немного успела что-то сказать.
Телефон лежал рядом, но сил открывать сообщения не было. Только мысли крутились в голове, как волны после вчерашнего костра: ярко, но опасно.
Я закрыла глаза и пыталась хоть на минуту забыть обо всём — о Кислове, алкоголе, наркотиках, о том, что слишком легко можно потерять себя и того, кого любишь.
Через час я уже проснулась окончательно, свет утреннего солнца пробивался сквозь жалюзи и жгло глаза. В голове всё ещё крутились обрывки вчерашнего вечера — смех, запах костра, взгляд Кислова, который я не могла выбросить из головы.
Телефон завибрировал. Несколько новых сообщений. Я сжала его в руках, но не решалась открыть. Сердце колотилось, а разум кричал: «Не отвечай!» Но любопытство, как всегда, взяло верх.
На экране было одно слово: «Кошка...» — от Кисы.
И снова этот странный узел в груди, эта смесь раздражения и желания ответить.
Я глубоко вздохнула, пытаясь собрать мысли, и набрала короткий ответ:
«Что?»
Ответ пришёл мгновенно:
«Прости за вчера... Я был не в себе».
Я почувствовала, как сердце слегка успокоилось, но настороженность никуда не исчезла. В голове крутились вопросы: «Что он имеет в виду? Действительно ли пытается остановиться или это просто слова?»
«Не думаю, что достаточно просто извиняться», — набрала я, стараясь быть честной с собой и с ним.
Снова тишина. А потом он написал:
«Я знаю... Я попробую».
И в этот момент внутри меня зародилась крошечная, но тёплая искорка надежды.
«Нет надежды в моем сердце, что ты выполнишь обещание бросить. Сегодня на базе ты опять закинешься, снова. Потом снова будешь обещать бросить» — написала в ответ я.
Экран телефона мигнул почти сразу:
«Я понимаю, Кошка... и знаю, что ты права. Но если не попробовать, то точно проиграю. Я... хочу, чтобы ты была рядом, даже если я падаю».
Я глубоко вздохнула, ощущая одновременно злость и жалость. Сердце сжалось, а внутри ворочался целый шторм эмоций: любовь, страх и недоверие.
«Ты понимаешь, что рядом со мной это не исправит твоих проблем?» — набрала я снова, стараясь сохранять холодный тон, хотя внутри горело беспокойство.
Экран снова замерцал.
«Я знаю... Но с тобой рядом хоть как-то легче. Ты — единственное, что держит меня на плаву», — написал он.
Я откинулась на подушку, закрыв глаза. Слова Кисы цепляли за душу, и я понимала, что ему нужна помощь. Но как помочь человеку, который сам не готов ее принять?
«Я не могу быть твоей спасательной жилеткой, Кис... Ты должен сам захотеть», — написала я, ощущая, как сердце сжимается от боли и бессилия одновременно.
На секунду экран телефона остыл в моих руках. Я понимала, что сейчас любой ответ может либо приблизить нас, либо окончательно разрушить то, что есть.
«Я попробую... ради тебя», — пришло сообщение через несколько минут.
Я посмотрела на него долго, не решаясь ничего отвечать. «Попробую» — это слишком мало, но это лучше, чем ничего. И где-то глубоко в сердце я снова поверила, что, может быть, есть шанс.
Экран погас, оставив меня в тишине собственной комнаты. Легла на кровать, закутавшись в одеяло, и почувствовала странное сочетание усталости и тревоги.
Мысль о Кисе не отпускала, но я знала — сейчас нужно дать себе время. Завтра будет новый день, и, возможно, новые ответы на все вопросы. С закрытыми глазами я пыталась унести мысли о нем куда-то подальше, в надежде на сон.
Сон шёл тяжело. Каждый раз, когда глаза закрывались, перед внутренним взором всплывали его большие зрачки, его руки, его слова. Я ворочалась, пытаясь найти комфортное положение, но тревога не отпускала.
В какой-то момент я услышала легкий звон — телефон снова. Сердце дернулось, но я решила не смотреть. Пусть это будет моё утро, пусть это будет время, когда я сама смогу решить, что с ним делать.
Утро пришло тихо, с бледным светом, пробивавшимся сквозь занавески. Я наконец поднялась с кровати, ощущая лёгкую тяжесть в груди. Телефон лежал на тумбочке, молча, без новых сообщений.
Внутри возникла странная пустота — смесь раздражения и тревоги. Хотелось одновременно и позвонить ему, и держаться подальше. Я вздохнула, решив начать день сама для себя, не поддаваясь привычной привычке ждать его реакции.
На кухне запах свежего хлеба и кофе казался каким-то чужим, почти нереальным. Я налила себе чашку, села у окна и впервые за долгое время просто смотрела на улицу, пытаясь собрать мысли в одну нить.