29
Я перевернула кружку, вылив оттуда все содержимое.
— Хватит тебе на сегодня, Кис, — сказала я, отдавая ему пустой стакан.
Он посмотрел на меня с удивлением, будто не ожидал такого поворота.
— Ты... серьёзно? — пробормотал он, сжимая стакан в руках.
— Серьёзно, — ответила я твёрдо, хотя внутри колотилось сердце. — Я не хочу видеть, как ты себя губишь. Ты нужен мне живым, а не пьяным и потерянным.
Он на мгновение замолчал, взгляд опустился на песок, а потом медленно кивнул. Я заметила, как напряжение в его плечах немного спало.
Я вздохнула, посмотрела на огонь и тихо сказала:
— Чтобы ты был собой. Чтобы мы были вместе, а не чтобы ты прятался за стаканом или этим дерьмом.
Он фыркнул, будто не ожидал такой прямоты, но в его глазах мелькнула благодарность.
— Ладно... попробую, — пробормотал он, не отводя взгляда от костра.
Мы сидели рядом, слушая треск огня и шум волн, и впервые за долгое время мне показалось, что всё может быть не так плохо.
— Второй раз обещаешь попробовать что то, — сказала я. — В итоге даже суток не прошла, а у тебя опять нос в кокаине.
Он замялся, опуская взгляд на свои руки, будто стыдно было смотреть мне в глаза.
— Я... я знаю, — пробормотал он тихо. — Просто... иногда кажется, что я без этого ничего не чувствую.
Я покачала головой, пытаясь подобрать слова, чтобы не задеть его ещё сильнее, но и не промолчать:
— Киса, я не могу смотреть, как ты сам себя губишь. Мне важно, чтобы ты был жив, а не чтобы мы просто играли в «весёлую вечеринку».
Он снова посмотрел на меня, и в его глазах мелькнула смесь раздражения и чего-то почти уязвимого.
— Ничего не чувствуешь? Попробуй заняться сексом в трезвом состоянии, тогда увидишь разницу между не чувствую и чувствую
Он дернулся от неожиданности, будто я ударила его словами, а не просто говорила.
— Э... это не совсем то... — пробормотал он, краснея, — я имел в виду другое...
Я усмехнулась, но в голосе всё равно прозвучала строгость:
— Киса, это не шутка. Ты реально сам себя убиваешь постепенно, и мне важно, чтобы ты это понял.
Он опустил взгляд, сжимая руки в кулаки. Тишина между нами была гнетущей, но мне казалось, что именно она наконец доходит до него.
— Знаю... — тихо сказал он, почти шепотом. — Я... не знаю, как перестать.
Я шагнула ближе, положив руку ему на плечо:
— Начни с малого. Я буду рядом. Но больше так нельзя, Киса. Больше нельзя.
Он вздохнул, долго молча смотря в костер.
— Ладно... — наконец сказал он, голос дрожал. — Попробую. Но не обещаю, что получится сразу.
Я улыбнулась ему сквозь тревогу, осторожно коснувшись его руки:
— Главное — попытка. А дальше уже вместе разберёмся.
Костер потрескивал, освещая нам лица, и на мгновение мир вокруг перестал существовать — остались только мы и надежда, что он справится.
Взгляды встретились вновь и держались друг на друге слишком долго. До такой степени, что рука Кислова подтянула меня к себе чуть ли не поцеловав меня. Вовремя среагировали и выбралась из его рук.
Я отшатнулась, сердцебиение резко участилось, а щеки моментально покраснели.
— Эй, Киса, — сказала я, стараясь сохранять спокойный тон, хотя внутри бурлило смешение тревоги и чего-то непонятного. — Не сейчас.
Он на секунду замер, как будто осознал, что перегнул палку, затем тихо опустил взгляд.
— Извини... — пробормотал он.
Я села чуть дальше от него на песок, обнимая колени, пытаясь успокоиться.
— Просто... будь осторожен с собой, — тихо сказала я. — Не только с этим, но и со всем остальным.
Киса молчал, глаза скользили по огню, словно он пытался найти правильные слова.
— Я постараюсь, — наконец выдохнул он, не поднимая взгляда. — Ради тебя.
Эти слова как-то странно согрели, но одновременно напомнили о том, насколько хрупкой может быть эта связь, если одна ошибка способна всё разрушить.
Я перевела взгляд на море: волны тихо плескались, отражая огонь костра, и на мгновение показалось, что мир вокруг нас стал немного спокойнее.