Глава 3
Утро началось с криков. Причём кричала не Ксюша и не даже Денис, а курица. Громко, возмущённо и, казалось, с личным обращением к оператору.
— Ещё один шаг — и я буду вынуждена звать адвоката! — драматично озвучивал Денис её клекот, стоя на коленях с камерой в руках.
— Она, между прочим, несёт яйца, а не реплики, — заметила Ксюша, сдерживая смешок. — Дай ей поработать.
— Это и есть работа — стать голосом поколения. — Он кивнул курице. — В кадре, пожалуйста, скажите, что чувствуете по поводу цен на корм.
Курица взмахнула крыльями и убежала в кусты.
— Отлично, — прокомментировал Денис. — Всё как на настоящем интервью: вопрос, пауза, побег.
Смех Ксюши прервал голос с лавки у калитки:
— А вы чего это, детей, кур допрашиваете?
Они обернулись. На лавке сидела местная бабушка, тонкая, как жердочка, с ярко-синим платком и взглядом, в котором было больше наблюдательности, чем у всех камер мира.
— Мы снимаем фильм, — объяснила Ксюша, улыбаясь. — Про жизнь. Про деревню.
— Ну, если про деревню, так вам к Сане. Он у нас как символ. Памятник живой. Только не бронзовый — скорее, вечно пьяный.
— Кто это Саня? — заинтересовался Денис.
— А как же! Саня-Поллитра! В молодости с медведем боролся, теперь со здравым смыслом. Живёт на краю улицы, где вишня старая. Не промахнётесь — у него табуретка на крыше.
— На крыше? — уточнила Ксюша.
— А где же ещё пить в одиночестве летом? Ветер, высота, философия... Всё как у поэтов.
— Поехали! — воскликнул Денис. — Это — наш следующий герой.
Они не дошли. Почти дошли. То есть, метров за двадцать до дома деда Сани, Ксюша запнулась о какой-то корень и села прямо в пыль с громким "ай!" и гораздо менее литературными словами.
— Ты в порядке? — Денис присел рядом, обеспокоенно глядя на её коленку.
— Да не особо. — Она подняла ногу. Коленка была красной и ссадина медленно окрашивалась в цвета заката. — Можем звать медаль за жертву в имя кино.
— Или просто в медпункт.
— Лучше медпункт. А то я боюсь, Саня предложит мне дезинфекцию самогоном.
Медпункт оказался маленьким, с облупленным фасадом, но внутри пахло ромашкой и чем-то похожим на детство. Медсестра в очках и с голосом, как у диктора из советских новостей, принялась обрабатывать коленку.
— И чего вы, дети, по деревне носитесь, как угорелые? — ворчала она, но осторожно дула на ранку.
— Снимаем кино, — пробормотала Ксюша, морщась.
— Опять? А вчера кто у нас в лужу падал?
— Я, — с гордостью сказал Денис и поднял камеру. — Можно интервью?
Медсестра поправила очки:
— Интервью? Прямо здесь?
— Ну, вы же — хранитель местного здоровья. Почти супергерой.
Она приосанилась.
— Только быстро.
Пока Ксюша сидела с ваткой на коленке, Денис записывал. Медсестра рассказывала, как один местный мальчик пришёл с занозой в ухе — потому что "подслушивал через забор", а потом переключился на философию, как важно «держать температуру в норме и нервы в порядке».
На плечике в клетке висел попугай Кеша и периодически комментировал процесс:
— Иди на рентген! — орал он. — Коленка — чушь!
— У него богатая биография, — пояснила медсестра. — Был у терапевта, у стоматолога, даже у ветеринара. Всех имитирует.
— Надо брать его в фильм, — прошептал Денис. — Сильный второстепенный персонаж.
К вечеру жара спала, и деревня ожила. На площади у клуба началась дискотека — музыка из больших колонок, гирлянды из лампочек, дети с мороженым, взрослые с семечками и теми же лицами, что утром — только чуть веселее.
— Ты уверена, что это хорошая идея? — Ксюша с опаской оглядывалась.
— Мы обязаны исследовать местную культуру, — торжественно заявил Денис, держа камеру как микрофон. — С погружением.
Они едва успели пройти мимо сцены, как их окликнуло нечто блестящее. Это была Лера. Или, как представили её по микрофону, «звезда городского караоке и лауреат районного конкурса 'Голос под фонограмму'».
Лера была ослепительно накрашена, с укладкой, как будто ее обнял фен и больше не отпускал. Увидев Дениса, она буквально подпрыгнула:
— Боже! Ты же с камерой! Это судьба! Меня давно пора снимать!
Ксюша молча сделала шаг назад.
— Ты режиссёр? — Лера хлопала ресницами так быстро, что могла бы взлететь.
— Э-э, ну... — начал Денис, но был немедленно схвачен за руку.
— Идём, я покажу тебе свои номера. У меня есть мимика, пластика, всё! Я — чистый талант! — Лера тянула его за собой, пока он беспомощно оглядывался на Ксюшу.
— Удачи, Тарковский, — бросила она, сдвинув брови. — Я пойду сниму местных дедов, они хотя бы не флиртуют.
— Это ты так думаешь! — донеслось с лавки.
Спустя час Ксюша сидела на ступеньках клуба, зевая. Денис наконец появился — растрёпанный, с гитарой в руках и блеском отчаяния в глазах.
— Она заставила меня сыграть «Младшую сестру» под плейбек.
— Кто?
— Лера. Она думает, что я — из Мосфильма.
— Ну, по тебе видно.
— Она поцеловала меня в щёку. И велела звонить. — Он протянул бумажку с номером, на которой красовались губы.
Ксюша молчала. Потом спокойно сказала:
— Счастья вам.
— Ты ревнуешь?
— Я жалею, что у меня не было камеры, когда ты пел фальшиво под гитару.
— Ага. Значит, ревнуешь.
Она ничего не ответила. Но, когда он сел рядом, не отодвинулась.
Музыка звучала уже тихо. Лето дышало где-то рядом, густое, ночное, с запахом выжатых одуванчиков и костра за клубом.
— У нас сегодня, по-моему, получился второй день фильма, — сказал он, глядя в темноту.
— И вторая ссадина, — добавила Ксюша, трогая коленку.
— Думаешь, из этого выйдет что-то?
— Если вставить Кешу — точно.
Они засмеялись. Где-то вдалеке снова заорало «Иди на рентген!» — и это было почти похоже на аплодисменты.
