Убитый любовью

Оптимус посмотрел на Арси, которая плавала неподалеку, держась от берега на расстоянии. Его сердце билось быстро, но он заставил себя собраться.

— Ты оставайся здесь. Не выныривай из воды, пожалуйста, Арси — сказал он, глядя на сестру с волнением.

Он быстро снял свою корону и передал ее Арси, чтобы украшение не мешало ему. Больше ничего не могло отвлечь его от главной задачи.

Осторожно подплыв к каменистому берегу, он почувствовал, как волны беспощадно терли его хвост, счищая ракушки. Он услышал, как за спиной булькала вода, но его внимание было сосредоточено только на том, что он видел перед собой.

Его взгляд мгновенно остановился на розовом хвосте Элиты. Она лежала на берегу, без движения, а ее тело казалось болезненным и изможденным. Оптимус стремительно подплыл ближе и коснулся ее руки. Появлялась надежда, но вместе с ней — страх. В ее глазах снова загорелись маленькие искорки. Она подняла голову, но ее вид был удивительно изменен.

Ее чешуя была пересушена, как трескающиеся листья, волосы потеряли яркость, а кожа потрескалась, что делало ее вид мрачным и ослабленным.

Оптимус улыбнулся, чувствуя, как ее рука слабо сжала его, давая понять, что она еще жива. Он осторожно попытался подтянуть ее к себе, чтобы забрать, но ее хвост был прижат к песку тяжелой бочкой, наполненной неизвестным съедобным веществом.

С легким усилием он отодвинул бочку своим хвостом и потянул ее к себе. В этот момент он услышал шаги, приближающиеся.

Паника охватила его, и он мгновенно разорвал взглядом окружающую обстановку. Он заметил солдат, которые приближались, и понял, что их присутствие — это не просто совпадение.

Испуганно развернувшись, он вместе с Элитой забрал ее в объятия и откинул назад в воду к Арси.

— Бегите! — приказал он сестрам, смотря на них с глубоким чувством долга. — Плевать на меня, спасайтесь!

Застыв на мгновение, он услышал шум стрельбы. Пули пролетали мимо, не задевая его, но вдруг что-то тяжелое упало на его хвост. Оптимус зашипел, чувствуя, как его хвост придавило к песку, когда с неба спустился большой охотничий спис, который застрял в нем, пронзив насквозь.

Арси и Элитта вскрикнули, но Оптимус не имел времени на объяснения. Он понял, что нужно действовать быстро. Его хвост был прикован, и он не мог двигаться.

Вдруг его сильно поймали, накинув сетку на его тело, и прижали его к берегу, оставив только часть его тела под водой.

Выбросив его на мелкое место, солдаты начали разглядывать его, не зная, что делать с этим странным существом. Один из них подошел и вытащил из сумки маленькую ампулу с снотворным. Оптимус попытался защититься, но его силы были на пределе.

Пока он боролся с происходящим, перед ним появилась большая фигура. Ее силуэт был величественным, а на голове красовалась шляпа с длинным пером. Она смотрела на него с нескрываемым любопытством.

Лидер сделал несколько спокойных, но решительных шагов и поднял голос:

— Что за чудо природы ты, Прайм? — его слова были острыми, как ветер на море. — Ты не останешься здесь долго...

Эти слова были последними, что достигли сознания Оптимуса. Он вздохнул и почувствовал, как его мысли начинают расплываться, когда снотворное отключало его от реальности.

Его глаза закрылись окончательно, и последнее, что он увидел, это фигура с пером, которая все больше удалялась от него.

***

Новость о похищении Оптимуса разлетелась по королевству, как гром среди ясного неба. Вся страна погрузилась в хаос. Залы дворца, обычно переполненные звуками радости и праздников, теперь стали местом глубокого беспокойства и отчаяния. Королевство стояло на грани раскола — никто из подданных не мог поверить, что принц, которого так все любили и почитали, исчез. И не просто исчез, а был забран неизвестными силами, которые беспощадно прорвали оборону их мира.

Солус и Альфа Трион не покидали своих мест, работая совместно с разведчиками и солдатами, чтобы хоть что-то узнать о местоположении сына. Они устраивали ночные рейды вокруг дворца, пытаясь увидеть или хотя бы услышать какие-либо признаки того, что кто-то оказался на их владениях. Но никого не было. Вокруг царила невиданная тишина.

Солус ходила по коридорам дворца, её глаза были потемневшими от бессонных ночей. С каждым часом она становилась всё более сутулой от усталости, но не могла позволить себе отдохнуть. Её сын, её старший сын, исчез, и это было невозможно смириться с таким фактом. Она не могла заставить себя думать, что это может быть её вина. Но сомнения не отпускали.

Альфа Трион, как всегда сильный и спокойный, чувствовал тяжесть ответственности на своих плечах. Он пытался держать себя в руках, быть тем, на кого смотрят все, кто ищет надежды. Но даже ему было тяжело сохранять хладнокровие в это время. Он понимал, что всё, что он сделает сейчас, не вернёт сына. Но нужно было действовать. Как бы это ни было трудно, он должен был показать пример.

Тем временем в покоях сестёр, Арси и Элиты, царила тишина, которая больше напоминала прощание, чем надежду. Их сердца были разбиты. Обе сидели у окна, не обращая внимания на ночной холод. Они не могли найти слов для разговора. В чем была причина? Куда исчез их брат? Вернется ли он? А если вернется — смогут ли они узнать его после всего, что с ним произошло?

— Может, он уже не жив, Арси? — шептала Элита, её голос дрожал, а сердце разрывалось от боли. — Может, это уже всё?

Арси, которая ещё несколько часов назад была полна надежды, теперь начала верить в эти страшные мысли. Её разум боролся с эмоциями, но она не могла найти ни слова, ни ответа. Был ли Оптимус жив? Могли ли они его вернуть?

— Не думай так, Элита, — сказала она, но её голос звучал плоско, без веры. — Мы всё сделаем. Мы его найдём.

Но каждая их надежда разбивалась о холодную реальность. Тишину нарушали только звуки тяжёлых шагов за дверью, когда очередные солдаты проходили мимо. Они пытались помочь, но эти действия казались почти бесполезными, когда истина становилась всё более очевидной — никто не знал, где сейчас их брат.

Весь дворец, казалось, остановился, как будто не было ни смеха, ни звуков, которых всегда было много в королевстве. Но за этой внешней тишиной скрывались другие эмоции: страх, печаль, отчаяние.

Арси подняла взгляд на Элиту, её глаза были полны боли, но и силы. Она почувствовала, что именно от них сейчас зависит не только их будущее, но и судьба всего королевства. Они должны были действовать. Они должны были попытаться спасти брата, даже если это было самым трудным заданием в их жизни.

Все шли по одной и той же тропе — тропе, где не было места для сомнений. Но хватит ли сил?

***

Оптимус, только что пришедший в себя после удара о воду, тяжело вдохнул воздух. Его тело было словно тяжёлым, но ещё сохранялось некоторое чувство силы. Снотворное всё ещё сильно давило на его сознание, но он смог собраться. Проплыв несколько метров вперёд, он почувствовал, как лоб ударяется о твёрдую поверхность. Это было похоже на камень или металл, и, остановившись, он немедленно развернулся, отталкиваясь назад.

Перед ним всё ещё было мутно от наркотических веществ, которые оставляли свои следы в его теле. Но то, что он увидел, заставило его сердце сжаться от ужаса. Множество существ, которые ходили на двух ногах, смотрели на него с огромными глазами. Он понял, что оказался в чем-то, похожем на аквариум — большом стеклянном пространстве, окружённом городом, где тысячи глаз наблюдали за ним. Это был не просто плен — это было настоящее цирковое шоу, и он стал его частью. Все взгляды были прикованы к нему, а это делало его жертвой.

Снизу, через небольшой деревянный настил, к нему подошёл незнакомец. Это была та самая тёмная фигура, которая появилась вчера, с большим пером на шляпе. Мужчина, похоже, уже наслаждался этим моментом славы.

— Приветствую, чудовище из глубин! — сказал он, поднимая факел и указывая на Оптимуса. — Теперь все увидят, на что способны эти монстры! Каонцы открыли глаза, и мы больше не будем бояться ваших подводных чудовищ. Война начинается!

Оптимус почувствовал, как его сердце стучит в груди, а внутренний боль от поражения всё глубже проникает в него. Он прокладывал ладони к стеклу, пытаясь увидеть больше, но отшатнулся, почувствовав, как нежная кожа обжигается. Это было как печать на его судьбе — он больше не мог изменить ситуацию.

Вдруг на настил вышла другая фигура. Она была такой же высокой и красивой, но её аура была иной — светлее. Благородство этой личности было словно яркий контраст тёмной фигуры. Перо на её шляпе было ещё длиннее и закрывало часть её лица. И хотя Оптимус не мог разглядеть её всего лица, он почувствовал внутреннее дрожание.

Тогда тёмный незнакомец, который говорил о "монстрах", повернулся к новой фигуре.

— Мегатрон, это он! Это монстр, о котором мы слышали! — сказал он.

Но когда фигура, названная Мегатроном, взглянула на Оптимуса, тот почувствовал, как его сердце стукнуло. Его взгляд не был враждебным — он не был чудовищем для Мегатрона. Это был взгляд, который невозможно было понять неправильно.

Мегатрон отвернулся от тёмного незнакомца и снова посмотрел на Оптимуса, его глаза стали ещё более проницательными. Это были глаза, которые видели больше, чем просто физическую оболочку.

— Он не монстр... — подумал Мегатрон, но это было скорее его собственное осознание, чем просто объективное наблюдение. — Это... русал?...

Этот взгляд, этот момент, был первым, когда Оптимус почувствовал в своей душе хотя бы какую-то ниточку надежды. Кто-то его понял. Кто-то видел в нём не просто жертву и монстра.

Но дальше тёмный незнакомец продолжал свою речь, его слова были переполнены восхищением и самоуверенностью. Он продолжал рассказывать о начале новой эры, о том, как они избавятся от старого порядка и заберут всё, что им принадлежит. В этот момент все взгляды были направлены на него.

Оптимус больше не мог слушать эти пустые слова. Его внимание было приковано к фигуре Мегатрона, чьё сердце не было потеряно в хаосе.