Испанский любовный обман

– Господи, у тебя вид, как после секс-марафона.

– Рози! – прошипела я, шлепая ее по руке.

Она покраснела, прижимая ладони ко рту.

Мы обедали в зоне коворкинга. Нам посчастливилось сесть возле окон во всю стену, и ближайшие столики были заняты.

Подруга огляделась по сторонам.

– Прости, я не хотела, – прошептала она.

– Ладно, проехали, – хихикнула я. Рози так перепугалась, что было даже смешно. – Не надо извиняться.

– Но ты такая сияющая и взъерошенная… – добавила она чуть слышным шепотом.

– Рози, хватит шептать.

– Ладно, – прошептала она снова. Я закатила глаза, и она откашлялась. – То есть вы, ребята, больше не прячетесь?

– Я… Не знаю, скоро решим. – Я покачала головой. – В любом случае одно дело – не скрывать свои отношения, и совсем другое – объявлять на всю компанию, что у меня ночью был секс.

– Ты права. Извини. – Рози снова покраснела. – Просто у тебя такие волосы… Будто вы… – Она повертела пальцем в воздухе.

– Сегодня ветер, ясно? – Я пригладила каштановые пряди в тщетной попытке их усмирить и добавила вполголоса: – Это вовсе не значит, что мы всю ночь трахались, точно кролики.

Хотя так оно и было. Утром тоже, как только прозвенел будильник. Мы соскучились и сплелись в объятиях, не успев открыть глаза.

Стоило подумать про Аарона, и…

– О боже! – громко прошептала Рози.

Я встряхнулась и увидела, как она таращит зеленые глаза.

– Ты думаешь о сексе прямо сейчас, так ведь?

Спорить бесполезно – Рози знает меня как облупленную.

– На работе! – выдохнула она. – В разгар дня!

– Нет, – прошептала я в ответ, хотя в животе затрепетало от одной мысли, чтобы заняться с Аароном сексом у него в кабинете. Черт возьми, неужто я и впрямь рехнулась? – Просто вспомнила его квартиру.

Я пожала плечами, разворачивая рогалик, который мы купили по дороге на работу.

Мы. Было странно думать про меня с Аароном в таком ключе. Хотя нет, судя по трепету в животе, не странно, а скорее волнительно – с порхающими бабочками и прочими сопутствующими атрибутами.

Рози долго глядела на меня, хмуря брови. Потом ярко улыбнулась:

– Вау! Да ты влипла.

Может, и влипла. Я откусила от рогалика.

– Розалин, итак, что нового?

– Нет уж. – Она открыла металлический контейнер, где лежал рисовый салат, посыпанный зеленью. – Мы не будем говорить о моей унылой жизни или работе. Все по-прежнему. Лучше обсудим тебя, подруга. – Она остервенело вонзила вилку в еду. – Хочу знать все подробности. В первую очередь самые интимные.

Я жалобно надула губы.

– Не вздумай говорить, будто не было ничего особенного, иначе мы больше не подруги!

Я уронила рогалик на стол и драматично вздохнула.

– Каталина Мартин, выкладывай все как есть подчистую.

– Черт возьми, давно ты начала командовать? – спросила я, но Рози ткнула в мою сторону вилкой и злобно сверкнула глазами. – Ладно, ладно!

Я вскинула руки и, набрав полную грудь воздуха, принялась рассказывать обо всем, что было между мной и Аароном, на всякий случай стараясь не называть будущего босса по имени.

Утолив любопытство подруги – судя по довольной ухмылке во все зубы, услышанное ее порадовало, – я схватила рогалик и принялась обедать.

– Лина, охренеть! – ляпнула Рози, не прекращая улыбаться.

Я вздрогнула.

– Розалин, ты что – ругаешься? – Я моргнула. – И улыбаешься, как Чеширский кот?!

– О да, еще бы, долбаная ты идиотка!

Я глядела, как она озирается по сторонам, по очереди поднимает предметы, лежащие на столе, и задумчиво кладет их на место.

– Ты что задумала?

Горло сжалось, не пропуская рогалик.

– Ищу, чем бы в тебя бросить, – словно невзначай ответила Рози, по-прежнему улыбаясь.

Рози злится? Нехороший знак…

– Может, хоть так ума прибавится. Хотя, судя по твоему рассказу, ты не просто дура, еще и слепая вдобавок. Даже не знаю, что делать. Если только отшлепать хорошенько – вдруг поможет?

Я вытаращила глаза.

– Что значит «отшлепать»? Подруга, называется.

Она смерила меня таким взглядом, что я забыла о шутках.

– Лина…

Я выдохнула, опустив плечи.

– Сама знаю, ясно? Да, заслужила.

Теперь я понимала, что вела себя как последняя дура, слепая и упрямая. Рози права. Еще я начинала понимать, что на самом деле испытываю к Аарону, и это было довольно жутко.
– Рози, кажется… нет, точно. Я…

– Ох, не надо, – перебила она.

В этот самый момент к нам подошли.

– Рози, Лина, приветствую. Как вы, леди, поживаете?

Я чуть было не огрызнулась: «Теперь уже не очень», но пробормотала только:

– Здравствуй, Джеральд.

До ответа на вопрос мы обе не снизошли. Джеральда, кажется, это не смутило. Он по-прежнему топтался рядом со столиком.

– Лина, как прошел отпуск?

Какой отпуск? Я взяла всего три дня, но поправлять Джеральда нет смысла.

Повернувшись к нему на стуле и стерев с лица недовольную гримасу, я приготовилась вытерпеть несколько минут светской беседы.

– Спасибо, не жалуюсь.

Он понимающе кивнул и ухмыльнулся. Я насторожилась.

– Завтра, как помнится, долгожданный День открытых дверей.

Джеральд оперся рукой о столик, и пуговицы на рубашке натужно затрещали.

Почему он вечно надевает одежду на два размера меньше? Пора бы вежливо намекнуть, что это некрасиво. Джеральд, конечно, такой милости не заслуживает – однако мир станет лучше без подобного зрелища.

– Уже выбрала наряд? Вы, девочки, вечно тратите на это уйму времени.

Я заскрежетала зубами, уговаривая себя сидеть на месте и не ронять на Джеральда столик.

– Да, – процедила я. – А теперь прошу меня извинить, но я хотела бы пообе…

– У тебя же были трудности с организацией праздника, да? – спросил тот, словно не слыша.

Показалось, будто Рози буркнула в его адрес какую-то гадость. Что за бешеная муха ее сегодня укусила?

– Возможно. Только все давно улажено, – сообщила я с максимально нейтральным выражением лица.

– Уж не сомневаюсь. Наверняка быстро нашлись помощники.

Последнее слово сопровождалось подмигиванием и прозвучало так, будто за ним стоит нечто большее.

Кровь отхлынула от лица, я заледенела.

– Да, возможно.

Я и до Испании не думала скрывать, что Аарон помогает мне. Теперь наши отношения окончательно изменились – прятаться нет смысла.

– Конечно, – небрежно обронил Джеральд. – Стоило только похлопать ресничками и хорошенько попросить. Так ведь?

Ледяной, арктический холод пополз по позвоночнику. Я вздрогнула.

– Вам, девочкам, все легко дается – надо лишь состроить глазки.

Я застыла:

– Что, прости?

Джеральд хохотнул, махнув рукой:

– О, милая, не бери в голову, просто к слову пришлось.

– Лина. – Голос прозвучал непривычно холодно. Меня трясло, кровь стыла в жилах. Нельзя молчать, нельзя давать ему спуску. – Меня зовут не «милая». Меня зовут Лина.

Джеральд закатил глаза. Я разозлилась, как никогда в жизни.

– Джеральд, я всегда была с тобой вежлива. – Тон сочился яростью, такой сильной, что за ней скрылся леденящий страх, норовивший вырваться на волю. – Я попрошу тебя уйти от нашего столика. – Не хочу знать, что он скажет в ответ. Иначе меня затрясет настолько сильно, что все полетит на пол. – У меня нет времени выслушивать твои сексистские выпады.

Джеральд громко хохотнул на весь зал. Соседи обернулись в нашу сторону.

– Ох, милая моя…

– Джеральд, прошу, уйди.

Рози встала – тот и глазом не повел, будто вовсе ее не слышал.

Нет, человек с таким лицом не стал бы никого слушать.

– Ну-ну. – Джеральд скривил губы в мрачной ухмылке. – Только посмотрите… – Он нарочно заговорил громче. – Спелась с начальством и думает, будто теперь имеет право раздавать приказы.

Мир перевернулся и замер. Ледяной гнев растаял без следа. Взвыл страх, словно зверь, выпущенный из клетки.

В ушах зазвенело. Перед глазами поплыло. Лавиной, сбивая с ног, хлынули воспоминания из прошлого, которое, казалось бы, давно осталось за спиной.

Шлюха. Проститутка. Трахается с учителями. Отсасывает за оценки.

Все повторилось по новой. Я опять наступила на те же грабли. Только теперь не просто отшибла колени – на сей раз я потеряла все, что было. Мне уже не встать, не отмахнуться и не пойти дальше. Больше не получится.

Моей карьере конец. Много лет я пахала как проклятая в сфере, где женщин откровенно недолюбливают, добилась успеха, а теперь все пойдет прахом по воле мерзкого мужлана, который взял самое прекрасное, что у меня было – недавно обретенное сокровище, – вывернул наизнанку и измарал в грязи, использовав против меня же.

На руке сжались теплые пальцы. Мягкие и на удивление знакомые, что было странно, ведь прошло совсем немного времени, и я не успела к ним толком привыкнуть, выжечь их следы клеймом у себя на коже.

– Лина, что случилось? – пробился сквозь хаос в мыслях густой голос.

Я растерянно подняла голову и увидела синие глаза. Аарон жадно смотрел на меня. Так глядят на крушение поезда: со страхом и болью.

– Каталина, – настойчиво повторил Аарон.

Я наконец очнулась. Хотела улыбнуться, однако улыбка увяла на губах.

– Ничего, – выдохнула я, качая головой. Надо поскорее увести его. Не хочу, чтобы Аарон это слушал. Чтобы Джеральд и его заплевал своим ядом. – Ничего не случилось.

Лицо у него было такое, что хотелось обнять, обхватить ладонями голову и утешить мягкими поцелуями. Но я будто окаменела. Только и было сил, что смотреть, как Аарон поворачивается к моей подруге.

– Рози, – сказал он, и прозвучало это неправильно. Совсем на него не похоже. – Расскажи, что случилось.

Я во все глаза уставилась на подругу, умоляя молчать. Иначе Аарон взбесится, а в ярости он способен на что угодно. С рук точно не спустит.

Рози покачала головой:

– Джеральд все знает.

Вдаваться в подробности не пришлось: Аарон сразу понял, о чем речь.

– Вы двое и не скрывались, – хохотнул Джеральд, будто рассказывая о какой-то забаве. – Пол видел вас вчера. Что тут страшного? Не переживай, дружище.

На нас все пялились, словно в театре. Господи, до чего я устала, уже тошнит. Как бы отмотать жизнь обратно и начать ее заново?

– Хочешь совет, Блекфорд? Не гадь там, где ешь, а то поползут сплетни. Особенно когда спишь с подчиненной. Хотя я тебя понимаю, да и ее ни в чем не виню. Это полезно – наладить хорошие отношения с боссом.

Тишина. Нас поглотила густая, напряженная тишина.

Потом ее прорезал голос Аарона: острый, как бритва.

– Тебе что, не дорога работа?

О нет. Аарон обращался к Джеральду, но слова резанули грудь мне.

– Аарон, не надо!

Я шагнула вперед, хватая его за руку.

– Погоди, Блекфорд, я оговорился. – Джеральд постучал себя пальцем по виску. – Будущим боссом. Ты пока не начальник. Увольнять людей не имеешь права.

Аарон стряхнул мою руку и шагнул к Джеральду.

– Я задал вопрос. – Еще один медленный, тяжелый шаг. – Джеральд, тебе дорога эта работа? Потому что я способен тебя выгнать. Твои друзья по гольфу, оттуда, сверху, не помогут. Как и приспешники из отдела кадров.

Джеральд замолчал, теряя ухмылку.

Чувствуя себя беспомощной, совершенно бессильной, неспособной ничего решить, я еле сдерживала слезы, привычно подкатившие к глазам.

Ненавижу! Ненавижу всей душой. Почему людям так нравится унижать других? Почему именно нас? Почему так скоро?

Аарон, судя по злой усмешке и скованным движениям, готов был слететь с катушек.

– Аарон, хватит…

Голос дрогнул. Плакать нельзя. Ни в коем случае. Только не на глазах у половины компании.

Аарон не двигался с места. Застыл мраморной статуей, ожидая, что скажет Джеральд – словно в запасе у него была целая жизнь.

– Аарон, пожалуйста…

Я добавила голосу твердости. Тот по-прежнему не слышал.

– Ты делаешь только хуже.

Разве? Не знаю. Но я сказала именно это – и словно пробила окружавшую его пелену. Аарон вздрогнул.

Он медленно повернулся ко мне – мужчина, в котором я нуждалась как никогда в жизни, – и в глазах у него отразилась боль.

Сердце разлетелось вдребезги – это я виновата. А у меня есть выбор?

Надо было понимать, чем наша история закончится, и не ставить нас обоих в неловкое положение. Ясно ведь было, к чему все идет.

Не в силах больше терпеть – ни себя, ни боли в глазах Аарона, ни вообще всей ситуации, – я развернулась и вышла из коворкинга, пересекла длинный коридор. Двигалась дальше и дальше, поворачивала, спускалась по лестницам и не представляла, куда, собственно, иду. Я действовала на автомате, ноги сами несли меня вперед.

– Каталина, хватит бегать, – прозвучал за спиной полный отчаяния голос Аарона, и мне стало противно вдвойне.

Как я презирала себя за то, что лишний раз треплю ему нервы.

– Скажи хоть что-нибудь.

Я шла, не желая оборачиваться. Не представляла даже, в какой части здания мы находимся. Нас окружал пустой коридор.

– Каталина, твою мать, ты можешь остановиться? Пожалуйста!

Ноги замерли. Веки опустились. Я слышала – точнее, чуяла, потому что теперь это было именно так: я чувствовала его всем телом, впитывая тепло, – как Аарон подходит. Я открыла глаза и увидела перед собой разозленного и совершенно несчастного на вид мужчину.

– Не делай так больше. Слышишь? – резко сказал он, цедя слова. – Даже не думай. Я не позволю тебе уйти.

Господи, до чего хорошо он меня знает. Лучше, чем я сама. Потому что его слова только укрепили решение, пять минут назад оформившееся в груди.

Я была в ярости, злилась на всех вокруг – но в первую очередь на себя.

– Тебе легко говорить, – огрызнулась я. Да, напрасно, однако яд Джеральда разъедал организм изнутри, затмевая глаза черной пеленой. – Это меня назовут шлюхой, так ведь? А ты просто отряхнешься и пойдешь дальше.

Аарон моргнул, его перекосило от боли и злости.

– Мне легко говорить? – прошипел он. – Думаешь, просто было удержаться и не набить ему морду? Не выколотить ему к чертям все зубы, чтобы хоть на неделю замолчал? Или вовсе не прикончить эту никчемную свинью?

Я не сомневалась, что Аарон так бы и сделал. Он мог.

Гнев улегся, оставив лишь тянущую тоску в груди.

– Я бы все равно не позволила, – прошептала я. – Не стоит марать о него руки и потом разгребать проблемы.

– Неправда. Стоит. Ради тебя я пройду через огонь. Ты что, не видишь? – Аарон резко выдохнул, накрывая ладонью мне щеку. Я невольно прижалась к ней. – Какую бы чушь тебе ни вбили в голову, за тебя стоит бороться. Лина, я ведь не такой, как Даниэль. Это все в прошлом.

Я покачала головой – он прижал меня крепче.

– Если под ноги попадется камень и ты споткнешься, я упаду вместе с тобой, а потом помогу подняться.

– Все не так просто, Аарон…

Хотелось бы, чтобы он был прав. Чтобы мир подстроился под нас.

– Это лишь красивые слова, как в сказке. В реальном мире ты не можешь уберечь меня от сплетен и увольнять каждого, кто косо на меня глянет.

– Допустим, так. Но это не значит, что не стану пытаться. Если тебя начнут оскорблять, я не буду терпеть молча. Не собираюсь стоять в стороне и смотреть, как ты принимаешь удар на себя. – Грудь у него поднялась в прерывистом злом вдохе. – Я ведь знаю, за меня ты будешь драться зубами и ногтями. Мы защищаем друг друга. Так и должно быть.

– Речь не только об обычной жизни, Аарон. На кону моя карьера. Твоя, кстати, тоже.

– Я не сделаю ничего такого, что поставило бы ее под угрозу.

– А что насчет остальных? Они-то могут. Взять того же Джеральда. – Ужасно хотелось кинуться ему на грудь и дать волю слезам. – И что потом? Всякий раз, когда я чего-то добьюсь, в спину мне будут тыкать пальцем и говорить: «Насосала».

Аарон стиснул зубы.

– Не будут. Лина, Джеральд – особый случай.

Я закрыла глаза. В горле застрял комок.

Аарон продолжал:

– Малыш, я вовсе не игнорирую твои страхи. Клянусь, правда. Только нельзя при первой же заминке складывать руки и сдаваться. Нельзя каждую минуту оглядываться на мнение окружающих. Дай нам шанс.

А что, если никакого шанса у нас нет и никогда не было?! Из горла рвался крик.

– Ты должна доверять нам. Доверять мне. Сумеешь?

– Аарон, я тебе верю. Но все это… – Я покачала головой и отошла на шаг. – Уже слишком. Кажется, я не вытерплю. Не смогу пройти все заново.

Если у нас ничего не выйдет, я не переживу. Не вынесу, если Аарон сбежит так же, как в свое время Даниэль.

Синие глаза потемнели от боли.

– Не веришь? – надломленно сказал он. – Если говоришь так, значит, ты мне не доверяешь.

Нас сдавило тишиной. Аарон уронил плечи.

– Лина, я люблю тебя.

Мое бедное измученное сердце дало трещину от того, как неправильно прозвучали эти слова: с тоской, лишенные положенного счастья.

– Почему такое чувство, будто ты разбила мне сердце?

Душа у меня разлетелась вдребезги. Я рассыпалась на миллион осколков.

– Я не могу заставить тебя силой. – Аарон смотрел мне в лицо. Обычно синие глаза потускнели. В них отражалась боль. – Не могу сделать так, чтобы ты бежала ко мне, а не от меня. Я просто… не могу заставить тебя полюбить настолько, чтобы ты дала нам шанс.

В груди открылась дыра. Колени подогнулись, неспособные удержать мой вес. Меня шатало.

Мы долго смотрели друг другу в глаза. Все происходило, словно во сне. Как в лютом кошмаре, от которого надо поскорей проснуться.

Сон не спешил заканчиваться. В какой-то момент показалось, будто у Аарона звонит телефон. Он даже не шелохнулся. Мелодия заиграла снова. Потом еще раз. Наконец Аарон вытащил телефон из кармана и взглянул на экран. Хотя, возможно, мне просто почудилось.

В голове стучало: «Поверь ему, поверь, поверь, поверь», и за этим грохотом я не замечала ничего вокруг.

Я словно угодила в западню. Меня засосало в пустоту, где не было ни времени, ни пространства. Я запомнила только одно: спину Аарона, уходящего прочь. Он шагал по пустому коридору. И не оглядывался. Ни разу.

Ни разу…