Испанский любовный обман

Пробуждение с Аароном в одной постели оказалось совершенно новым для меня опытом. Сегодняшнее утро разительно отличалось от двух предыдущих.

Прежде всего, мы лежали голые. Впрочем, к этому можно привыкнуть, и довольно быстро.

Другое отличие, скорее формальное, заключалось в том, что я улыбалась во все зубы. Совершенно по-дурацки – боюсь, и спала с таким же выражением, глупым донельзя. Хотя к чему лишние смущения, когда в постели рядом Аарон Блекфорд собственной персоной – большой, голый и готовый к употреблению?

Это явно не повод для скандала.

Особенно когда возле бедра пульсирует нечто твердое и солидных размеров.

Аарон хмыкнул, перекатываясь ближе и толкаясь в меня этой частью тела.

Привет, любимая конечность!

– Доброе утро, – промычал он. Голос со сна был чарующе хриплым.

– М-м-м… – вот и все, что выдавила я в ответ.

Ужасно грубо с моей стороны. Но я была занята гораздо более важными делами. Например, тем, что поглаживала ему грудь. И кубики на прессе. И узкую дорожку темных волос. Их обязательно надо было изучить поближе.

– Через час приедут твои родители, – выдохнул Аарон.

– Угу. – Я и сама помнила. – У нас целых шестьдесят минут. За пять мы успеем собрать вещи, еще за три – принять душ. То есть у нас в запасе пятьдесят две минуты. – За это время я сполна изучу его тело. – Можно успеть многое. Главное – соблюдать принципы тайм-менеджмента.

Пальцы постепенно спускались все ниже и наконец сомкнулись вокруг искомого.
Аарон вжался в мою ладонь.

– Малышка, – сдавленно вырвалось у него. Я принялась поглаживать налитую плоть. – Ты хочешь меня убить?

Он спрашивал так, будто я могла ответить.

– Нет? – прохрипела я, совершенно растерявшись. – Или да? – Он снова толкнулся мне в ладонь. – А что был за вопрос?

Аарон застонал и, обхватив меня за талию, рывком притянул к себе, заставляя сесть верхом. Я невольно прижалась к нему, пытаясь унять ноющую боль между ногами: точно так же, как он толкался мне в руку.

В этот самый момент я была готова забыть и про чемоданы, и про родителей, и про обратный рейс, и работу, и старую жизнь – в общем, про все, что находилось за пределами постели. Про все, что не касалось Аарона. Оно утратило всякий смысл.

В следующий миг мы взлетели в воздух. Точнее, только я.

Аарон подхватил меня на руки, в несколько шагов пересек комнату, затащил в ванную и включил душ.

– Не хочу тебя огорчать, но пятидесяти двух минут мало для всего, что я планирую с тобой сделать. Поэтому будем работать в режиме мультизадачности, – пояснил он, ставя меня под горячие струи.

Синий взгляд, жадно по мне скользивший, темнел от голода.

– Тайм-менеджмент и мультизадачность… – протянула я, когда Аарон забрался в душ вместе со мной. – Ваши навыки, мистер Блекфорд, впечатляют.

Он ухватил меня за бедра и требовательно сжал пальцы. Сильно. Отчаянно.

– А еще я не пасую перед сложными задачами. Можешь записать в резюме и это. – Он прижал меня к холодной гладкой плитке. – Пока мы принимаем душ, доведу тебя до оргазма языком.

На моем новом любимом слове Аарон облизнул нижнюю губу.

Наглец.

– И, может, еще разок, пока собираем вещи. Главное, управиться за пятьдесят две минуты. Уверен, что успею.

О господи. Даже не сомневаюсь!

Как ни странно, мы уложились в срок.

Блекфорд сполна подтвердил свои навыки.

В аэропорт мы приехали вовремя, даже успели позавтракать.

В самолете Аарон обнимал меня за плечи, а я прижималась к его боку. Голову положила на изгиб шеи и упивалась восхитительным запахом, то и дело испуская счастливые вздохи. Это новое ощущение – что происходящее как нельзя нормально – было таким сильным, что я заснула еще до взлета.

Только когда самолет коснулся американской земли, в голове прозвучал тревожный звоночек. Нам надо поговорить. Будь я умнее, то использовала бы для разговора тот запас времени, который был у нас, пока мы сидели бок о бок в ограниченном пространстве. Нам нужно подвести черту, определить и разграничить все, что между нами было. Решить, что с этим делать. Аарон – не посторонний мне человек. Не случайный мужчина, с которым я завела интрижку и провела фантастическую, умопомрачительную ночь. Это Аарон. Мой коллега. Будущий начальник. Значит, нужен другой подход. Что бы он ни планировал. Чего бы мы ни хотели.

В общем, нам надо срочно все обсудить.

Он по-прежнему обнимал меня за талию, большим пальцем вырисовывая круги по футболке. Я подняла голову, встречаясь с ним взглядом. Как же быстро я успела привыкнуть к его глазам. Они нравились мне даже больше брауни с тройным шоколадом.

Мы вышли в зал прибытия и оказались в самом центре терминала, на нью-йоркской земле. Всего несколько шагов отделяли нас от дверей аэропорта. От того, что ждало за ними.

– Лина… – мягко начал Аарон.

Судя по голосу, он собирался сказать нечто важное, но одно это короткое слово, мое домашнее имя – не Каталина, как обычно, – что-то перевернуло в груди.

– Мне нравится, когда ты так меня называешь. По имени, – тихо слетело с губ, как будто мимоходом. – Ты редко называешь меня Линой.

Аарон долго смотрел мне в глаза, никак не комментируя мое замечание. Когда я решила, что он ничего не скажет – мы молча выйдем из аэропорта и разойдемся в разные стороны, – он заговорил:

– Поехали со мной. Ко мне домой.

Я, застигнутая врасплох, захлопала ресницами. Ошеломленно застыла. В голове билась мысль о том, как здорово было бы провести с ним остаток выходных. Немного насладиться его обществом, прежде чем возвращаться к реальной жизни. Оттянуть неизбежный разговор, который зафиксирует – или перечеркнет – все, что между нами произошло.

Разговор, которого я боялась до дрожи в коленках.

Я хотела рискнуть. Очень хотела. Однако прежний опыт предостерегал: не стоит совершать одну и ту же ошибку дважды.

В глубине души я знала, что пережить расставание с Аароном – или будущие грязные сплетни, если история опять повторится, – будет нелегко. Не факт, что я справлюсь. Я уже это предчувствовала.

Пока я прокручивала возможные сценарии в голове, на лице Аарона сменялись разные эмоции: трепет, страх, отчаяние.

– Лина, поехали со мной.

Я на мгновение закрыла глаза.

– Я покормлю тебя ужином, не дам спать после самолета, чтобы акклиматизация из-за смены часовых поясов не затянулась до конца недели. Завтра с утра пораньше заедем к тебе, ты возьмешь вещи, и отправимся на работу. – Он помолчал. – Вместе.

Звучало, как сказка.

Наверное, Аарон тоже ненастоящий. Иначе с чего он решил, будто сумеет меня уговорить? А ведь он сумеет. Я пойду за ним куда угодно. Но…

Всегда есть «но».

– Аарон, – выдохнула я. – Буду с тобой откровенна. – Иначе нельзя. Я должна быть предельно честной и с ним, и с самой собой. – Я очень боюсь. Просто в ужасе. Тебя вот-вот повысят. Ты станешь моим начальником. Тогда все изменится.

Я опустила голову, уставившись ему в грудь. В глаза смотреть не было сил. Они отвлекали меня, заставляли терять рассудок.

– Мы больше не в Испании. Теперь у нас реальная жизнь. И это… – Я помахала рукой между нами. – Сильно осложнит нам карьеру.

Или наоборот – его повышение скажется на наших отношениях, какими бы они ни были.

Аарон схватил меня за руку и прижал к груди – теплой, твердой, полной всех тех чувств, которые я боялась признать.

– Поговорим потом. Когда приедем, устроимся поудобнее, отдохнем… – Аарон взял меня за подбородок, вынуждая поднять голову, чтобы встретиться с ним взглядом. – А завтра зайдем в отдел кадров. Спросим у Шерон, если тебя это так волнует.

Почему? Господи, почему? Ну почему он такой внимательный? Такой чертовски идеальный?

– Но сперва дай нам шанс. – Настал его черед прерывисто выдохнуть. – Ты доверяешь мне?

Я, так и не убрав руку с его груди, смяла футболку напротив сердца. Мне срочно требовалась опора под ногами, а кроме Аарона ничего больше не было.
– Блекфорд, отвези меня к себе.

Глядя на экран телефона, я в сотый раз спросила себя, стоит ли отвечать.

Рози взбесится. Задаст мне такую трепку, что проще улететь обратно в Испанию.

Подняв глаза от телефона и посмотрев на отражение в зеркале – висевшем, между прочим, в ванной у Аарона, – я недовольно скривилась. Смущали меня вовсе не мешки под глазами и не лохматый пучок, который успел растрепаться где-то над Атлантикой. Больше беспокоило то, что нельзя исправить с помощью душа, крепкого сна и расчески.

Отвернувшись от зеркала, я присела на край глубокой ванны, достаточно просторной, чтобы вместить двух Ааронов разом. Впрочем, такой была вся квартира: большой, роскошной без лишней крикливости и обставленной со вкусом. Обстановка идеально подходила Блекфорду.

Я снова посмотрела на экран, перечитывая последнее сообщение.

Только я набралась смелости ответить, как на экране заплясали три точки.

Я представила, как подруга хлопает ресницами. Рози никогда так усердно не добивалась от меня подробностей.

Вздохнув, я набрала ответ:

На экране снова заплясали три точки. Рози печатала, печатала, печатала… Ужасно долго. Я хмуро глядела в телефон, готовясь к неизбежному.

У меня вырвался сдавленный хрип. И это все?

Я тихонько хмыкнула. Неужели я одна ничего не видела?

И еще много всего. Я хотела так и напечатать, но пальцы застыли над экраном. Уф. Потом забегали с головокружительной скоростью.

Если не в миллион. И не только потому, что Аарон хорош в постели. Это, черт возьми, не главное.

Я чувствовала, как она тянется меня обнять.

Это не тот разговор, который стоит вести в переписке.

В дверь постучали.

– Малышка! – раздался с той стороны густой голос, от которого лихорадочно забилось сердце. – Уж не прячешься ли ты от меня?

Господи, какая я все-таки дура.

Аарон продолжал:

– Выходи, давай пообедаем. Чем, выберешь сама.

Желудок, измученный сменой часовых поясов, жалобно заурчал.

– Даже если захочу рыбные тако?

– Отличный выбор.

Господи. Он впрямь украдет мое сердце.

– Сейчас, минутку.

Я принялась набирать для Рози еще одно сообщение.

С этой успокаивающей мыслью – потому что после сообщения подруги в сердце встрепенулась глупая надежда – я покинула роскошное убежище, выложенное плиткой, и отправилась искать Аарона.

Тот нашелся в гостиной – смотрел в панорамные окна со стальными перекладинами, выходящие на набережную.

Аарон жил в Дамбо. Этот район Бруклина я знала не очень хорошо, но он уже мне нравился. Квартира была – сказка: просторная, стильная, без лишних изысков.

Подойдя к нему, я тоже выглянула в окно.

– От видов на Ист-Ривер захватывает дух.

– Мне повезло, что я могу такое себе позволить, – сказал Аарон задумчиво.

Повернувшись к нему, я прислонилась спиной к стеклу. Этот вид – Аарон на фоне своей квартиры – мне нравился не меньше. Жаль, о таких вещах говорить не принято. Ограничилась тем, что жадно впитала в себя эту картинку.

Аарон смотрел вдаль, и солнце целовало ему кожу. Синие глаза мерцали на свету.

Мыслями он был далеко. Я это чувствовала.

– Все в порядке? – спросила я, беря его за руку.

Он взглянул на меня:

– Иди сюда. – Прижал к груди и крепко стиснул, раскачиваясь на месте. – Теперь да. Намного лучше.

Возразить было нечем. В обнимку с Аароном и правда намного лучше, чем без него. Я с наслаждением выдохнула и обняла его в ответ. Аарон хмыкнул.

Когда мы наконец разжали руки, он снова посмотрел в окно, на сей раз с легкой улыбкой.

Маленькая, но победа.

Взгляд невольно упал на консоль в стиле лофт, которая идеально вписывалась в общий интерьер. Она была практически пуста – только стояла фотография в рамке и лежал какой-то учебник.

Поддавшись любопытству, я подошла ближе и взяла снимок в руки. Там была изображена женщина: красивая, с синими глазами, темными волосами и удивительно знакомой улыбкой. На сердце потеплело.

Аарон обнял меня за плечи и поцеловал в макушку.

Прижавшись к нему спиной, я спросила:

– Как звали твою маму?

– Доротея. – Голос рокотал в груди прямо под кожей. – Только она свое имя не любила. Просила называть ее Тея.

– Расскажи о ней. Вообще о своей семье.

Аарон шумно выдохнул, окончательно растрепывая мне волосы.

– Ее назвали в честь бабушки. «Древнее старушечье имя», – как она всегда возмущалась. Семья у нее была очень богатой, только со здоровьем им не везло. В роду говорили, на нас лежит проклятие. – Аарон помолчал, уйдя в воспоминания. – Когда я был маленьким, у мамы больше не осталось родственников. Я не знал ни бабушку, ни дедушку. Потом умерла и мама, из Эбботов в живых я один. Все наследство досталось мне. Поэтому могу позволить себе такую квартиру.

– Логично, – пробормотала я. Всегда считала, что мне повезло с работой: в «Ин-Тех» платили весьма достойно. Однако это место в мой бюджет не вписалось бы. Одна ванная была больше моей студии. – Значит, на самом деле тебе необязательно работать?

– Необязательно. Мне нравится. Настолько, что меня даже называют трудоголиком и киборгом.

Я хихикнула.

– Виновата, каюсь.

Не думаю, что в компании знали о его семье. Аарон всегда был довольно замкнутым. Тот факт, что он, невзирая на солидное состояние, работал побольше многих, делал ему честь.

Так и влюбиться недолго.

Упс. Я тряхнула головой.

– Знаешь, всегда тобой восхищалась. Хоть и злилась, что ты слишком прагматичный и упрямый, но все равно восхищалась.

– Я… – Он замолчал, на мгновение растерявшись. – Спасибо, малышка.

Я улыбнулась, возвращая рамку обратно на полку.

– Твоя мама была настоящей красавицей. Теперь видно, в кого ты уродился.

Аарон тихо хмыкнул:

– Считаешь меня красивым?

– Конечно. Не то слово. Не надо так удивляться. Как будто сам не знаешь.

– Знаю, но никогда не думал, что ты это видишь. По крайней мере, в первые дни нашего знакомства.

Я фыркнула. В самую точку. Меня насторожило то, как это было сказано.

– Чем я себя выдала? С чего ты решил, будто я вовсе не железная, капитан Очевидность?

Он прижал меня к груди и выдохнул.
– Помнишь тот мастер-класс, который мы устроили для школьников вскоре после того, как я пришел в компанию? Когда мы поняли, что детям не хватает стульев? Я увидел, что ты куда-то идешь, и сразу понял зачем.

Да, все верно. Тупица Джеральд неправильно посчитал гостей.

– За стульями.

– Ага, ты рванула на склад, где у нас хранился запас мебели.

В тот день Аарон, как всегда, выскочил из ниоткуда и наговорил мне гадостей про то, что таскать стулья вовсе не моя работа.

– Так чем я себя выдала? Тем, что не огрела по голове стулом?

– Тем, как ты вздрогнула, когда я подошел, чтобы помочь. Ты так дернулась, что споткнулась и упала.

О да. Очень хорошо помню тот момент.

Я почувствовала, как Аарон подходит сзади. Обволакивает руками, не касаясь, пытается стащить со стеллажа застрявший стул, а я – задрожав, покраснев и остолбенев – таращу глаза, потому что чувствую, как под рубашкой у него играют мышцы. Меня словно пнули в живот – так это было волнительно и тревожно.

– Этим ты себя и выдала. Я сразу понял, твой румянец не имеет никакого отношения к тому, что ты называла меня бессердечным упрямым роботом.

– А ты… – Я испуганно запнулась. – Ты не обижался, когда я тебя так называла? И вообще городила всякую чушь, когда мы с тобой спорили?

Сердце зачастило – я со страхом ждала ответа.

– Нет, – коротко промолвил Аарон. – На тот момент я довольствовался тем, что ты, Каталина, хотя бы со мной разговариваешь.

В груди дрогнуло.

– Та история, которую я рассказывал твоей сестре, – о нашем знакомстве. Она чистая правда.

Я прикрыла затрепетавшие веки, благодаря небеса за то, что Аарон держит меня, иначе я стекла бы на пол.

– Когда я понял, что идиот, ты меня уже возненавидела.

Я сглотнула комок в горле.

– Я слышала, как ты разговаривал с Джеффом. Случайно. – Комок не желал рассасываться, только рос еще больше. – Ты сказал, что готов работать с кем угодно – лишь бы не со мной. Прозвучало так, будто ты хочешь меня подсидеть. Считаешь никчемной неумехой, только потому что я тебе не нравлюсь. Потому что я позволила себе лишнее, переступила невидимую черту, о которой даже не знала. И как после этого было с тобой общаться? Конечно, я тебя возненавидела!

– Виноват. – Аарон бережно развернул меня лицом, прижал к себе и посмотрел сверху вниз. – Я сказал Джеффу чистую правду. Когда ты принесла мне тот подарок, внутри что-то оборвалось. Я понял – ты, Лина, меня отвлекаешь. Крадешь мое внимание. Раньше такого не бывало. Я запаниковал. Решил, это лишнее. Когда Джефф предложил работать на пару с тобой, я наотрез отказался. Сам поверил, что это плохая мысль. Потом узнал тебя ближе, и…

Аарон пристально глядел на меня. В его глазах что-то тлело, вытаскивая на волю все те чувства, которые прочно обосновались в моей груди, разрастаясь с каждой секундой, что я на него смотрела.

– Я видел, как ты работаешь, как смеешься, как показываешь себя яркой и доброй личностью. Трещина, открывшаяся в первый день, росла. Крепла. Заставляла осознать, какой я дурак. Когда я понял, что не хочу тебя отталкивать, что не могу без тебя, было уже поздно. Я смирился с тем, что есть, – пусть даже получал от тебя только упреки и бесконечные нападки. Что угодно – лишь бы перекинуться с тобой хоть словом. Лишь бы ты думала обо мне, пусть недолго.

– Аарон… – Я замолчала. В груди, в голове, в памяти разыгралась настоящая буря. – Выходит, все это время…

– Я знаю.

Он стиснул зубы; лицо заострилось.

– Ты настроил меня против себя. Молчал и заставлял ненавидеть. – Голос задрожал от чувств. Я осознала, сколько времени мы с ним потеряли. А еще то, что не верю самой себе.

Разве я и впрямь испытывала к нему ненависть? Или просто так решила? Из-за обиды?

– Почему? – шепотом слетело с губ.

– Другого я получить не мог. Лучше так, чем вообще ничего.

Меня затрясло. Плечи придавило тяжестью его слов и той правдой, которая обрушилась сверху.

Любовь. Наверное, это она и есть – тот шквал, который бушует в груди. Я вдруг поняла это – словно ударило молнией.

– Я тебя вовсе не ненавидела, – выдохнула я. – Как ни хотелось верить в обратное. Просто я обиделась. Может, потому, что пыталась тебе понравиться, а ты меня оттолкнул.

В глазах у Аарона что-то мелькнуло. Воздух между нами заискрил от напряжения, как никогда прежде.

– Каталина, мне нужно твое сердце. – Он обхватил меня за голову. – Свое я тебе уже отдал.

«Оно твое, слепой ты идиот, – хотелось сказать ему. – Забирай. Оно уже больше не мое». Не просто сказать – заорать во весь голос, чтобы слышал не только Аарон, но и все остальные.

Однако промолчала. Напрочь лишилась дара речи от чистой радости. Не думала, что такое бывает – я все-таки застыла перед ним, онемевшая. Когда Аарон вручил мне свое сердце, я могла лишь стоять и смотреть на него, хотя с языка рвались тысячи невысказанных слов.

Пришлось выражать их в действии. Я схватила Аарона за шею и потянулась к его губам. Лучше скажу поцелуем, как сильно он мне нужен. Отдам ему губы, которые не сумели произнести ни слова.

Аарон оторвал меня от пола, прижимая к себе с такой нежностью и благоговением, что перехватило дух – представилось, как бережно он будет лелеять мое сердце. Я сцепила ноги у него на талии. Он раздвинул языком мне губы, пробираясь внутрь и перехватывая инициативу.

В несколько шагов со мной на руках он пересек комнату и усадил на кухонный стол. Холодный гранит обжег голые ноги под шортами.

Аарон скользнул губами по шее, царапая кожу, ухватился за вырез футболки и потянул ее вниз. Громко хмыкнул, и звук вибрацией отозвался в груди.

Потом привлек меня ближе, усаживая на край столешницы. Господи, он вот-вот сорвется. Словно изголодавшись, мой мужчина сдернул с меня футболку до самой талии и расстегнул шорты, чудом не порвав молнию. Он не замечал ничего вокруг, словно начисто сошел с ума.

Это все из-за меня. Я сорвала ему голову.

Меня тоже трясло от желания; оно гудело под кожей и кололо пальцы, пока я стаскивала с него футболку. Та стремительно полетела на пол. К коже прижалась обжигающе горячая грудь. Аарон устроился между ног.

Я захныкала, теряя остатки здравомыслия.

Мечтая поскорей избавиться от одежды, я дернула Аарона за ремень. Сильно, отчаянно. Выгнула спину в поисках желаемого – нет, жизненно необходимого контакта. Аарон толкнулся в меня пахом. Все тело прострелило удовольствием, невзирая на преграду из брюк и белья.

Я чувствовала, до чего он твердый и горячий, и веки затрепетали, пальцы на ногах поджались, а мир разлетелся вдребезги. Аарон снова вжался в меня. Если сделает так еще раз, я кончу.

– Аарон, – взвизгнула я, умоляя.

Он обхватил меня за ягодицы, притягивая в себе. С силой вдавился, вырывая цепочку стонов и толкая за грань.

– Господи, я тебя даже не трогаю, малышка, – прохрипел он мне в губы и ухватил за нижнюю губу зубами, продолжая толкаться. – Я даже не внутри.

Он держал мое бесполезное тело, безжалостно потираясь о меня. Я с молитвой на устах запрокинула голову.

– Кончай, – прохрипел он на ухо, ускоряя темп. Трахая сквозь джинсы. – Кончай, чтобы второй раз было еще лучше.

И я… сорвалась за грань. Будто снесло бульдозером. Потеряв голову, забилась в судорогах чистейшего, безграничного удовольствия. Имя Аарона застыло на губах, хотя я была готова кричать его, пока голос не откажет. Я осталась совершенно пустой, вывернутой наизнанку, бесконечно легкой.

Аарон подхватил меня и поставил на трясущиеся ноги. Прижал к себе. В поясницу уперся твердый, подрагивающий от желания член. Я немного пришла в чувство, осознав, что довела Аарона до предела.

В следующий миг он стянул с меня шорты вместе с бельем и откинул их в сторону.

К спине прильнула теплая грудь. На запястьях сомкнулись пальцы.

– Руки на стол, – велел он, укладывая ладони на гладкую поверхность.

Коленом он раздвинул мне ноги, покрывая поцелуями обнаженную спину. Ухватил за бедра, проведя по оголенному заду.

– Надо бы отнести тебя в постель… – Он облапал мне ягодицу и провел рукой выше, до самой талии. – Положить и оттрахать медленно, не спеша…

Всхлипнув, я подалась к нему бедрами. Аарон простонал и попятился. Вжикнула молния. К заднице прижалась твердая плоть. Он провел головкой вверх-вниз. Кажется, вытащил член из джинсов, не потрудившись даже их снять.

Сущее безумие. Я сходила с ума.

– Знаешь, сколько раз я дрочил, представляя тебя в постели? Или на столе? – Он провел головкой по ягодице, вызывая громкий стон. – Или на коленях передо мной, заткнув наконец свой болтливый рот?
Еще один стон, полный агонии. Я слишком ярко представила эту картинку.

– Да, – прошептал он. – Кажется, тебе понравилось бы не меньше моего.

Скрипнул, открываясь, ящик стола, хрустнул пакетик из фольги.

– Сейчас я готов. У меня здесь целая упаковка. Лежит не первый месяц.

– Аарон… – взмолилась я. Он нужен мне прямо сейчас, иначе рассыплюсь облачком пыли. – Хочу тебя. – Я оглянулась через плечо и увидела, до чего он дикий. – Быстрей.

Теперь рычала уже я.

Тыльной стороной ладони Аарон погладил мне щеку и положил руку на спину, толкая на стол.

– Держись за край, – велел он. – Будет резко и быстро, малышка.

Одним толчком он оказался внутри. Я заскулила, чувствуя себя до крайности, до предела заполненной. Не успела попросить о большем, как Аарон, исполняя угрозу, выскользнул из меня и снова вошел. Мы оба застонали.

Ладонью он пришпилил меня к столешнице, другой рукой сгреб за волосы. Я таяла. Если не кончу через минуту, исчезну вовсе, растворюсь в волнах удовольствия, растекавшихся по животу.

– Еще, – выдавила я.

Толчки усилились, вжимая меня в гранитную поверхность. Стоны впивались мне в шею.

Аарон сжал бедро.

– Хочешь еще – получишь.

Он поднял руку и с размаху опустил на ягодицу. У меня вырвался стон, непохожий на другие.

– Я дам тебе все, что есть.

Еще один мягкий шлепок, толкнувший к грани.

– Да… – прошептала я.

Верный слову, Аарон двигался резко и решительно. Он неумолимо вгонял в меня член, шлепая бедрами по голой заднице.

– Кончай. – Он навалился на спину и принялся пальцами тереть клитор в такт своим движениям. – Хочу почувствовать, как ты кончаешь вместе со мной.

Еще один неистовый, отчаянный толчок. Вот и все, что нам требовалось. Мы в унисон застонали.

Аарон обхватил меня за талию, скорее удерживая на месте, чем обнимая. Поднял нас со стола, выскальзывая из моего тела. Я повернулась, пристраивая подбородок ему на грудь. Аарон поцеловал меня в лоб. Потом еще раз – в губы. И в нос.

– Ты на ощупь и на вкус будто создана для меня.

Я подняла голову, заглядывая ему в глаза.

– Так и есть.

Три коротких, ни к чему не обязывающих слова, часто проскальзывающих в разговоре, не должны были иметь особого значения. Но они прозвучали к месту, в самый нужный момент, необычайно весомо. Аарон вдруг вспыхнул и расплылся в самой красивой улыбке, какую я только видела, напрочь сжигая мои последние щиты. Глядя в синие глаза, я чувствовала, как рушатся стены – будто их не воздвигали долгие годы.

– Так и есть, – повторила я, уже осознанно снося обломки.

Аарон опять поцеловал меня, запечатывая эти слова на губах и добавляя к ним свои собственные.

– Я обязательно докажу, что так и будет.

Мы не стали брать тако с собой, а съели прямо на месте. Посткоитальный голод – не шутки.

– Нет, правда, – сказала я, засовывая палец в рот и слизывая капли соуса. – Если вампиры и впрямь существуют, сверкать они точно не должны. – Поймав взгляд Аарона на своих губах, я замерла, невольно покрываясь румянцем. – Блекфорд, ты меня слышишь?

Глаза у него забегали, и он ожил.

– Да, вампиры… Они сверкают.

Я вытерла остатки липкого соуса салфеткой.

– Кстати, поверить не могу, что тебе больше нравятся вампиры, чем оборотни.

И не только это. Еще то, что Аарон поддерживал наш бредовый разговор и неплохо разбирался в паранормальных сущностях. Это навевало на всяческие мысли.

Аарон отобрал салфетку и бросил в урну рядом с фургоном.

– Они бессмертные, – сказал он так, будто это все объясняло.

– Но ты ведь такой… оборотень.

В подтверждение моей правоты он жадно сверкнул глазами.

– Неужели?

– Ну, во‐первых, ты очень большой, горячий и…

– О, уже неплохо. – Он обнял меня одной рукой, притягивая к боку. – Продолжай, не стесняйся.

– Хватит думать о всякой пошлятине. – Я вцепилась в его руку и демонстративно ею тряхнула. – Вот видишь? Не ладонь, а настоящая лапища. И «горячий» – не в том смысле. Просто горячий. Ну… как… – Я замолчала, гадая, с чем бы его сравнить. На ум шли только предметы исключительно фаллической формы. Господи, неужто секс и впрямь отшибает мозги? – На ощупь ты очень горячий. Как толстое пуховое одеяло. – На этих словах Аарон нахмурился. – Эй, это комплимент! В том смысле, я с удовольствием забралась бы под тебя и погрелась.

Складка на лбу разгладилась.

– Ладно, в таком случае согласен. – Он наклонился и поцеловал меня в кончик носа. – Что еще?

– Ты очень преданный.

Он хмыкнул.

– И замкнутый. Держишься особняком. Люди думают, ты грубый и неразговорчивый. Это потому, что у тебя свой особый взгляд на мир. Ты все оцениваешь, взвешиваешь, предугадываешь. Очень здорово, кстати, но бесит.

Я посмотрела на Аарона через плечо и увидела у него на лице странное выражение.

– Что?

– Ничего. – Он покачал головой, стряхивая удивленную гримасу, и успокоился. – Ты кое-что забыла.

Я вскинула брови:

– Что, например?

– Я кусаюсь, – заявил он.

Провел зубами по моему плечу и прихватил чувствительную кожицу в основании шеи.

Хихикая как сумасшедшая, я нырнула в его объятия. В этот самый момент заметила краем глаза человека на другой стороне улицы. Возможно, я ошиблась, но мне показалось, это парень с работы. Тощий блондин из отдела Джеральда. Правда, я видела его лишь мельком.

Живот скрутили дурные предчувствия. Беззаботный смех увял на губах.

Аарон, если и заметил перемену в моем настроении, ничего не сказал.

– Пойдем домой. Надо оправдать мое сравнение с одеялом.

Верный слову, Аарон обвился вокруг меня на большом диване, стоявшем посреди лофта. То ли от усталости и смены часовых поясов, то ли из-за тепла, исходящего от его тела, я, как ни боролась со сном, вырубилась в считаные минуты после возвращения в квартиру.

Опустив взгляд, увидела у себя на животе большую, тяжелую руку. Мы лежали на боку. Судя по тишине, Аарон выключил телевизор, когда я уснула.

Длинные пальцы поднялись выше, добираясь до груди. Поежившись от мурашек, пробежавших по всему телу, я прильнула ближе.

В шею мне хрипло хмыкнули:

– На улице темно.

Я посмотрела в сторону больших окон, выходящих на набережную, словно хотела убедиться, что и впрямь наступил вечер.

– Мы уснули. – Взгляд снова переместился на пятерню, гладившую мне живот. Пальцы ног в предвкушении поджались. – Я думала, вы, мистер Блекфорд, планировали восстанавливать нормальный биоритм.

– Планировал, – усмехнулся Аарон за спиной. Губы поползли вверх, когда я представила его улыбку. – Но ты так уютно разлеглась подо мной… – Он пробежался пальцами по моему боку и прижал к себе. – Я не смог устоять. Из-за тебя совсем забыл о своих планах.

Я перекатилась на другую сторону, чтобы видеть его лицо. Теперь Аарон обнимал меня за талию, а я почти утыкалась носом ему в шею. Я подняла глаза.

– Прости… То есть это я виновата?

– Ни в коем случае.

Он снова обнял меня, притягивая ближе.

Я закрыла глаза. С губ слетел довольный вздох.

– Что, так и не сумел затащить меня в постель, Аарон Блекфорд?

Он не стал отвечать, резко поднявшись, и поднял мое безвольное тело с дивана. Я, хихикая, обхватила его ногами за талию. Широкими шагами Аарон пронес меня через всю квартиру, мимо мраморного кухонного стола, по просторному полупустому коридору прямиком в хозяйскую спальню. В свою спальню. Меня накрыло знойной волной. Я буду спать вместе с Аароном – в его постели, на его белье, пристроив голову на ту же подушку, где много раз лежал его затылок.

Не успела я примериться, как лягу на огромный, королевских размеров матрас, как меня отволокли в ванную комнату.

В зеркале мелькнуло наше отражение. Даже не думала, что мне настолько понравится. В стекле отражались мои руки, сцепленные у Аарона на шее, а еще – раскрасневшиеся щеки и в восторге вытаращенные глаза. Никогда не видела себя настолько счастливой.

Аарон хотел поставить меня на черно-белый мраморный пол.

– Не-а, – тряхнула я головой и крепче ухватилась за него всеми конечностями. – Мне нравится и так.

– Да? – В голосе звучала насмешка и что-то еще, сочное и густое.

В ответ я молча стиснула руки.

– И сильно?

– Очень-очень, – сказала я ему в шею. – Наверное, тебе придется меня таскать. Ходить ногами я отказываюсь.

Он поднял меня чуть выше. Прижался губами к виску.

– Думаю, я быстро привыкну.
Дотянувшись до моей косметички, он расстегнул ее и достал зубную щетку. Передал мне с легкой улыбкой, потом вытащил свою.

– Чистим зубы, и спать.

Кивнув, мы принялись слаженно умываться, глядя друг на друга в зеркало. Все это время я, словно жадная обезьянка, болталась на Аароне. Стыдно мне не было. Готова висеть на нем хоть каждый вечер.

Когда с гигиеническими процедурами было покончено, он отнес меня в постель и укрыл тонким пледом.

– Аарон… – прошептала я. Мы лежали рядом, соприкасаясь ногами. Руки я сложила под щекой. – Я так рада, что ты поехал со мной в Испанию. – Аарон прерывисто выдохнул, хотя мои слова не совсем верно передавали чувства. – Не потому что наш план сработал. Я очень счастлива, что ты был там вместе со мной. Кажется, я до сих пор не сказала спасибо.

Он положил ладонь мне на щеку, большим пальцем поглаживая губы.

– А ты, Аарон, тоже рад? – спросила я, накрывая его руку своей.

– Словами не передать, как сильно. – Он поднес мои пальцы ко рту и легонько провел по ним губами. – И не только потому, что удалось затащить тебя в свое логово.

– Ты про постель?

Я придвинулась ближе, прижимаясь к нему бедрами.

Он обнял меня.

– Про нее тоже. Про то, что ты здесь, со мной. Именно там, где я хотел.

Я хмыкнула, лелея в груди искорки счастья.

– Ты, кстати, понравился моей родне. Ты заметил? – Я уткнулась носом в ямочку под ключицей. – Поверить не могу, что говорю это вслух.

Я поцеловала ему шею, удивляясь, отчего не поняла давным-давно, какой он на самом деле верный, заботливый и нежный под налетом строгости и хмурых взглядов. А может, и поняла. Вот и обижалась, что он от меня отмахнулся, что не захотел сблизиться, не подпускал к себе. Я тряхнула головой. Уже неважно. Все это в прошлом.

– Мама еще никогда так лестно ни о ком не отзывалась. Изабель и вовсе прожужжала уши. «Аарон так хорошо говорит по-испански. Аарон такой высокий и красивый. У Аарона самые синие глаза на свете. Ты видела, как он улыбается нашей Лине? Мальчик специально прилетел из Америки, чтобы с нами познакомиться». А бабушка так и вовсе хотела тебя увести. Она влюбилась с первого же взгляда. Даже стыдно. – Я хихикнула. – Мне ведь не придется соперничать с родной бабушкой?

Я думала, Аарон рассмеется. Вместо этого он протяжно выдохнул.

Я подняла голову, но в темноте не разобрала его лица.

– Эй, что-то не так?

– Все в порядке, малышка.

Голос по непонятной причине прозвучал сдавленно.

Я дернула его за футболку, умоляя не молчать.

Аарон снова вздохнул.

– Просто… У меня никогда такого не было. Ни разу в жизни. Твоя семья. Они очень…

– Шумные? Приставучие? Вечно забывающие про границы дозволенного?

– Это тоже, только в хорошем смысле.

Аарон помолчал, поглаживая мне затылок. Длинные пальцы запутались в волосах.

– У нас тоже так было, когда мы жили втроем. Но очень давно, я уже и забыл, каково это.

У меня защемило в груди. Я подалась ближе, мечтая забрать у Аарона его боль. Жаль, не могу вдохнуть в него немного своего тепла.

– Твоя семья очень тебя любит. По-настоящему. Такое нечасто бывает, уж поверь. Да, порой любви слишком много, но только потому, что она настоящая. И стать частью этого мира, пусть даже всего на пару дней… фантастика. Сильнее, чем думаешь. – Он губами прижался к моим волосам с неожиданной яростью, какой я прежде в нем не замечала. – Каталина, я не притворялся. Ни разу. Для меня все было всерьез. Поэтому и значит так много.

– Аарон… – выдохнула я, не зная, что сказать. Как объяснить разыгравшиеся в душе чувства?

– Я очень рад. Рад, что ты взяла меня, а не кого-то другого. Ты даже не представляешь, как я тебе благодарен.

Я сглотнула в горле комок, отгоняя неуместные чувства, затмевавшие рассудок и лишавшие воздуха.

– Аарон, за такое благодарить не надо. Не смей. Никогда!

Он пристроил подбородок мне на макушку и выдохнул в волосы.

– Надо, малышка. Еще как надо.