Испанский любовный обман

Какая я все-таки идиотка. Тупая бестолковая дура. Утром, когда на рассвете прозвенел будильник и мне пришлось тихонько – не поддаваясь панике, – выбираться из теплых объятий Аарона, я успела пожалеть, что обещала сестре прийти на сборы пораньше. Перед тем как выскользнуть за дверь и не разбудить при этом Аарона – хотя к тому времени стало ясно, что он всегда спит словно убитый, – я наклонилась и нежно поцеловала его в подбородок. Ужасно хотелось остаться: когда речь шла про Аарона, я была готова забыть обо всем на свете.

На всякий случай оставила ему записку, где сообщила, что ухожу на сборы невесты и к месту церемонии его отвезет Каро.

«Будь стойким и не сдавайся», – добавила я. А в самом конце подписала: «С любовью, Лина!»

На предпоследнем слове сердце екнуло. Я заверила себя, что это расхожее выражение, и исправлять не стала.

Не прошло и часу, как я успела соскучиться. Принялась вздыхать и думать о том, чем он занят. Не вытерпев, отправила ему сообщение.

Через пару минут прилетел ответ.

Я так сильно фыркнула, что визажист размазал мне тени по всему лбу. Он ничего не сказал, однако заметно разозлился.

Впрочем, дурой я была вовсе не поэтому.

Где-то между влезанием в воздушное бордовое платье и напяливанием бежевых бархатных туфель на высоком каблуке в голову пробрались всякие нехорошие, но очень важные вопросы. Как мне разглядеть Аарона в толпе? Благополучно ли он доберется до места встречи? И, вишенка на торте: а что, если мы не увидимся до самого конца церемонии? Вдруг я не сумею его найти?..

Наконец чудесным летним днем, в окружении пионов всех оттенков: от нежно-розового до жемчужно-белого, на глазах у людей, которые видели, как мы с сестрой взрослеем, я заняла свое место справа от невесты, повернула голову, и…

Безо всяких усилий увидела в толпе пару синих глаз. Все вопросы отпали сами собой.

Какой бесконечно тупой идиоткой надо быть, чтобы хоть на миг поверить, будто я не смогу найти Аарона за считаные секунды? Это же немыслимо.

Он в темно-синем костюме выглядел настоящим красавцем, а когда улыбнулся – широко, но украдкой, словно для меня одной, – я и вовсе чуть не ослепла. От улыбки, совершенно преобразившей и без того привлекательное лицо, подкосились коленки и стало тесно в груди.

Когда церемония закончилась и Гонсало на глазах у присутствующих накинулся на жену с поцелуями, я на трясущихся ногах отошла в сторону. В новобрачных, идущих по проходу, полетели рис и конфетти. Счастливая пара запрыгнула в желтый «Фольксваген-жук» и поехала на фотосессию перед банкетом, а остальные гости неспешно потянулись в сторону ресторана. Повисла тишина, прерываемая лишь стуком моего сердца, которое норовило вырваться из груди.

Аарон ждал у выхода, возле последнего ряда бежевых стульев, расстегнув пиджак и засунув руки в карманы. В волосах у него застряли несколько кусочков конфетти.

Пока я шла по проходу, он не отрывал от меня взгляда. Было такое чувство, словно ноги вязнут в зыбучем липком песке.

Когда я подошла ближе, Аарон шагнул вперед – резко и стремительно, будто еле сдерживал порыв броситься мне навстречу.

Я заметила, как он сглотнул и несколько раз прошелся по мне взглядом.

– Выглядишь сказочно.

Глупости – это Аарон словно сошел со страниц книги. Таких мужчин не бывает в реальности – и все же он стоял напротив, наполняя мне грудь чувствами, которых я не понимала.

Я покачала головой, пытаясь собраться с мыслями.

– Аарон, это ты шикарно выглядишь.

Он пытливо уставился мне в лицо и отчего-то ухмыльнулся, расплывшись в своей особой, фирменной улыбке. Какая я все-таки счастливица!

Аарон предложил мне руку, и я чуть было не вцепилась в нее голодным клещом.

– Окажете честь? – церемонно спросил он.

С губ сорвался глухой смешок. Я пристроила ладонь у него на локте.
– Не переигрывай…

Он накрыл мою руку сверху.

– В смысле?

– Так говорят только в старых любовных романах. У Джейн Остин, например. Даже самый заурядный персонаж не стал бы говорить женщине подобной ерунды, – пояснила я, когда мы двинулись к ресторану, где остальные гости, наверное, успели пропустить по бокалу вина.

– В моей книге сопровождать такую красавицу считается великой честью.

Надеюсь, тональный крем, который визажист нанес мне в два слоя, сумел скрыть румянец, густо затопивший щеки.

– Если невеста хотя бы краем уха услышит, что ты говоришь, тебя ждут большие неприятности.

Аарон усмехнулся в ответ, но отнекиваться не стал.

– Она выгонит тебя со свадьбы, – пригрозила я. – Помощи не жди. Ты слишком высокий, чтобы вернуться незамеченным.

И слишком красивый, но этого я говорить не стала.

Аарон снова хохотнул, и по позвоночнику забегали мурашки. Его локоть лежал под пальцами очень удобно – я старалась этого не замечать.

Когда мы почти дошли до открытой террасы со столиками, Аарон вдруг сказал:

– Знаешь, оно того стоило бы.

Я повернула голову, однако увидела только профиль – он смотрел вперед.

– Я бы вытерпел любые унижения ради возможности лицезреть тебя в этом платье и взять тебя под руку.

У меня отвисла челюсть. Если бы не Аарон, споткнулась бы и проехала по полу до ближайшей стены.

– Даже твоя сестра не страшна.

Перед глазами расцвела вспышка, выдергивая меня из ступора.

Проморгавшись от белых пятен, я увидела камеру.

– Maravilloso!– раздался до боли знакомый голос. – Какая прекрасная из вас двоих пара.

Я захлопнула рот, потом снова его открыла. Зрение вернулось не полностью, пришлось еще несколько раз моргнуть, прежде чем увидеть ярко-рыжую гриву.

Опять Каро.

– Детки у вас получатся просто прелесть.

Я ругнулась под нос и нацепила улыбку. Аарон на удивление остался равнодушен.

Перед глазами мелькнула непрошеная картинка: как он в больших ладонях держит пухлого синеглазого младенца.

Обойдя кузину стороной, я заставила себя встряхнуться.

– Итак, началось, – пробормотала я.

Тот самый день, которого я боялась.

Но теперь, когда под рукой ощущался локоть Аарона, а сам он смотрел на меня с улыбкой, я вдруг поняла, что все пройдет не так страшно, как думала.

Если бы я знала, что сестра закажет камеру поцелуев, то сказалась бы больной и сбежала в туалет до конца вечера. Причем, как ни иронично, даже не пришлось бы притворяться. К горлу подкатывало всякий раз, когда в ушах звенела мелодия, возвещающая начало отсчета тридцати самых мучительных секунд моей жизни. Все это время камера сканировала толпу, сидящую за круглыми столиками в ресторане с пышным зеленым убранством, и наконец выхватывала парочку, чтобы показать их лица на большом экране в обрамлении цветочной рамки.

Когда камера сворачивала в мою сторону, сердце замирало, а потом принималось стучать как оголтелое.

Одна мысль о том, что мой первый поцелуй с Аароном увидит вся семья, доводила до сердечного приступа.

Словно по заказу, мелодия зазвучала опять, возвещая о начале нового раунда. Умрет ли сегодня Лина от нервного перевозбуждения? Или скорее спятит и прибьет кого-нибудь у всех на глазах?

– Ох, Изабель, какая интересная затея! – крикнула через весь зал мама.

Сестра надулась от гордости.

– Знаю, – довольно улыбнулась она и добавила под безжалостную мелодию: – Мне даже обещали смонтировать фильм со всеми поцелуями и прислать потом на почту.

Поглядывая одним глазом на экран, я заметила, что камера зависла над соседним столиком.

– Пришлось, правда, отдать целое состояние, но оно того стоило.

Камера свернула к нашему столику, выхватив на экране наши с Аароном лица.

Я побелела. Вздрогнула и выронила вилку. Резко нырнула за ней и чуть не опрокинула стакан. Ругаясь под нос, подобрала вилку и вылезла в тот самый момент, когда камера уползла в сторону.

Пронесло. Еще бы чуть-чуть…

Потянувшись за бокалом, я всерьез задумалась, не проще ли сбежать. Да, это будет трусливо. Не в первый раз.

Хотя мне, если честно, надоело бегать.

«Если камера выберет тебя, ты поцелуешь Аарона, – велела я себе. – Прямо в губы. Необязательно как в кино. Просто возьмешь и поцелуешь».

Легче не стало. Только в груди все сжалось, в животе затрепетало.

Глянув на мужчину, которого, видимо, придется целовать, я с удивлением обнаружила, как он стискивает зубы. Пригляделась и поняла, что вижу перед собой Аарона из Нью-Йорка. Тот веселый и игривый мужчина, который был со мной последние дни, пропал. Он пристально смотрел на экран и хотя лицом не выдавал эмоций – по крайней мере, для тех, кто не поднаторел в искусстве его читать, – интуиция подсказывала, что Аарон напряжен не меньше моего.

Камера опять скользнула по нам, на долю секунды показав наши лица. Потом двинулась дальше.

Сердце снова забилось.

Не успела я выдохнуть, как она метнулась обратно – словно исполняла диковинный танец, нарочно дразня меня и доводя до инфаркта. На затылке выступили крохотные капельки пота. Аарон молча и неподвижно сидел рядом, взглядом сверля экран. Так настойчиво, что выдавал собственную тревогу.

– У-у-у, – заулюлюкали в толпе, когда камера, снижая скорость, опять проехалась над нашим столиком.

Глядя на Аарона, я не замечала ничего вокруг, даже когда ожили остальные гости, принявшись хлопать и свистеть под проклятую мелодию. Взгляд застыл на его плотно сжатых губах. В животе ворочались тревога вперемешку с предвкушением – да, предвкушением, густым и сладким. Аарон неподвижно сидел рядом. В окружавшем нас хаосе я заметила, что он качнул ногой. Совсем чуть-чуть, вверх-вниз. Буквально один раз, на долю секунды. Но все равно качнул.

Я вскинула голову, глядя ему в лицо. Аарон нервничает? Из-за поцелуя? Невероятно!

Только не после того, как он раздразнил меня возле шкафа до такой степени, что я чуть сама не набросилась на него с поцелуями.

Не подозревая, что я все вижу, он опять качнул коленом и одновременно дернул скулой.

Господи, он и впрямь взвинчен до предела!

Чтобы Аарон – и нервничал? Причем из-за меня? Потому что, по всей видимости, придется меня целовать?..

Что-то теплое растеклось под ребрами. Не верилось, что мужчина вроде него – спокойный и рассудительный, способный одним едва уловимым касанием раскалить меня добела, нервничает из-за невинного поцелуя. Трепет в груди усилился, заставляя наклониться к Аарону и…

Грянули аплодисменты.

Гости принялись скандировать:

– Que se besen! Que se besen. – «Целуй! Целуй!»

Глаза у меня забегали. Сердце подпрыгнуло к самому горлу. Все смотрели в нашу сторону.

Я справлюсь. Я смогу!

Я покосилась на экран, и от увиденного все внутри перевернулось.

Отец наклонился к матери и чмокнул ее в губы.

Легче не стало. Скорее накрыло разочарованием: горьким и едким. Ведь не я гляжу с экрана в обрамлении дурацких сердечек – в объектив камеры угодили мои родители. Не мы.

Аарон рядом заерзал. Я повернулась к нему, снова безнадежно уставившись на его губы. Разочарование накатывало все сильнее, стирая прочие переживания и перерастая в нечто большее. Во рту пересыхало. Сердце ускорялось с каждой секундой.

Я поняла, что это и есть желание. Я хочу Аарона. Хочу, чтобы он обнял меня и поцеловал, как было обещано.

«Потому что когда я наконец тебя поцелую, это не будет игрой».

Так он сказал. Разве те чувства, которые я сейчас испытываю – которые грозят выплеснуться и перевернуть всю мою жизнь, – можно назвать игрой? Притворством или фарсом?

Ни в коем случае. Плевать, что будет потом – с играми покончено.

Я давно перестала притворяться. Клубок эмоций, накрывших меня в тот момент, когда я все поняла, рассыпался по телу, унося прочь любые сомнения. Все по-настоящему. То, что я чувствую, – реально.

«Когда я тебя поцелую, ты будешь знать, что это всерьез».

Я ужасно хочу его поцелуй. Хочу-хочу-хочу до отчаяния.

Аарон, должно быть, заметил во мне перемену. Он единственный человек на планете, который разбирался во мне так, будто его снабдили руководством. Взгляд у него заострился, и я с трепетом заметила, как он приоткрыл губы.

Именно в эту секунду я почувствовала, как в груди что-то встает на место, срываясь с короткого поводка, на котором его прежде удерживали.

Не знаю, как так вышло и почему. Не имею ни малейшего представления. Разве не в этом главная загадка нашего мира? Разве не она придает жизни перчинку? Мы неспособны управлять эмоциями ради простого удобства.

Все, что я испытывала к Аарону, рвалось наружу диким зверем, срывая напрочь любые замки и оковы.
Когда он взял меня за руку, встал и потянул за собой, я молча пошла за ним. Что бы ни удерживало меня в последние дни – все сгорело в хаосе, которым нас накрыло. Мы пересекли танцпол, забитый людьми, увернулись от встречи с лохматыми, раскрасневшимися родственниками, пытавшимися нас перехватить, отмахнулись от музыки, заполнявшей террасу под открытым небом и зовущей всех на танцы. Зачем мне это? Сейчас важно одно – идти вслед за мужчиной, куда бы тот ни направлялся.

Словно стакан, я наполнялась капля за каплей. Медленно впитывала все, что Аарон мне давал – мимолетные, но будоражащие ласки, драгоценные улыбки, его силу, веру в меня, – до краев, до самого предела. Еще немного – и я переполнюсь. Беспомощно расплескаю все, что так долго собирала.

Мы куда-то вышли, оказавшись, видимо, в одном из внутренних двориков ресторана. Сюда, хоть и приглушенно, доносилась музыка с террасы. Было темно – садик освещала лишь одинокая лампа на дальнем углу здания.

Аарон остановился и наконец повернулся ко мне. Он снова стискивал зубы и, как всегда, прятал эмоции.

Но я знала, что он испытывает. Чувствовала сердцем.

Туфли скользили по камешкам – видимо, гости сюда забредали нечасто, и здешние дорожки не предназначались для высоких каблуков.

Или меня трясло так сильно, что я еле стояла на ногах.

Аарон шагнул ближе, наклонившись ко мне всем телом. Заставил прижаться спиной к шершавой стене.

– Привет, – прохрипела я, будто мы только что увиделись.

Господи, откуда чувство, что это и впрямь так? Словно я наконец оказалась там, где надо. Точно вернулась домой.

Аарон дернул кадыком и глубоко вдохнул, прежде чем ответить:

– Привет.

Ладонь легла мне на лицо, ухватив за подбородок.

– Спроси, о чем я сейчас думаю.

Сердце забилось быстрее – я с невиданным прежде трепетом предвкушала его ответ. Лучше так, чем если бы он спросил меня.

– Аарон, о чем ты думаешь?

Из горла у него поднялся стон, глубокий и хриплый. Меня прострелило до самой груди.

– Я думаю о том, как ты хочешь, чтобы тебя поцеловали.

Кровь вскипела, замирая в жилах. О да. Еще как.

– А еще думаю, что если я стану терпеть и дальше, то окончательно сойду с ума.

Ладонь спустилась ниже. Большой палец скользнул у меня по плечу.

Я не ответила. Не смогла.

Его взгляд гулял у меня по горлу, оставляя за собой мурашки.

– Я говорил серьезно: когда я тебя поцелую, ты поймешь, что это значит.

Он шагнул ближе, задев носками ботинок мои туфли – еще чуть-чуть, и наши тела соприкоснутся. Я закинула руки ему на плечи, больше себе не доверяя – меня откровенно трясло.

– Теперь ты понимаешь, Каталина?

Нос коснулся моего виска, и у меня перехватило дыхание.

– Понимаешь, что это значит?

Губы скользнули по скуле, заставляя выгнуться, вдавив плечи в стену за спиной. Я приоткрыла рот – слова застряли в горле.

Он прерывисто выдохнул, натянутый, как струна.

– Ответь, пожалуйста.

Аарон прижался ко мне лбом, пряча за ресницами океан, в котором я с радостью утонула бы. Закрыв глаза, он придвинулся ближе, почти касаясь губами.

– Каталина, избавь меня от мук, – процедил он сквозь зубы, трясущимися пальцами обхватывая мне затылок.

Сердце, и так измученное, оборвалось от того, какое отчаяние прозвучало у него в голосе. От того, какую нужду я в нем услышала.

– Это не игра, – выдохнула я ему в рот. – Все по-настоящему, – повторила, желая проникнуться этими словами и прочувствовать их кожей. – Аарон, поцелуй меня, – задыхаясь, сказала я. – Докажи на практике.

Он зарычал: свирепо и мощно. Не успел звук пронзить меня насквозь, до самого мозга костей, как Аарон накинулся на мои губы.

Он поцеловал меня. Аарон меня поцеловал. Так, будто голодал целую вечность, словно зверь, решивший сожрать меня заживо. Он прижался ко мне, отчаянно впитывая все, что я могу дать.

Мы впились друг в друга ртами. Большие ладони зашарили по моим бокам, спускаясь все ниже и ниже, до самой талии. Я положила руки ему на грудь, упиваясь тем, какая она широкая, теплая, твердая – словно создана специально под меня.

Сердце колотилось о ребра, из горла рвались стоны. Кончиками пальцев я чувствовала, как у Аарона частит пульс.

Мои стоны словно подстрекнули его прижаться ко мне бедрами и наградить ответным рыком. Он сжал меня за талию, притянул ближе, заставляя прочувствовать твердый бугор, вдавившийся в живот, отчего я застонала еще громче.

«Аарон, Аарон, Аарон», – стучало в голове, пока организм шалел от переизбытка тактильных ощущений.

Мужские руки зашарили по платью, обхватывая и скользя по спине, а язык тем временем выплясывал во рту.

Аарон снова вдавился в меня пахом. Перед глазами завертелось, а между бедрами полыхнуло жаром.

Наконец он оторвался от меня, дыша тяжело и часто, и, не теряя ни секунды, прижал губы к мягкому местечку чуть ниже подбородка. Я запрокинула голову, подставляя ему шею. Ветер с моря унес очередной всхлип.

– Еще, – выдохнул Аарон мне в кожу. – Твои стоны сводят с ума.

Да, это и впрямь безумие. Кровь вскипала в венах.

Аарон процеловал дорожку вверх по горлу до самого уха, легонько прикусывая кожу. Кровь бурлила, грохоча во всем теле. Я провела руками по его груди и обхватила затылок. Пальцы запутались у него в волосах, и я легонько дернула за них. Он в отместку прикусил мне кожу под самым ухом. Потом сомкнул зубы на мочке, и я потянула сильнее.

– Держись, малышка.

Аарон ловким движением поднял меня с земли, заставляя обхватить его ногами и крепче вцепиться в шею.

Глубоко в душе мелькнула тревога – жаль, платье не слишком тонкое и воздушное, и я не сумею прочувствовать Аарона целиком. Всего. Как есть.

Однако все сомнения растаяли дымом, стоило Аарону прижать меня к стене. Я ощутила весомую тяжесть, устроившуюся между ног.

Горячую. Твердую.

– Мало. Еще, – захныкала я. Хотелось больше. Сильнее. Если надо – порвать в клочья платье.

Аарон качнул бедрами, и перед глазами вспыхнули звезды. Он накрыл мои губы своими, приглушая очередной стон.

– Каталина, ты меня убиваешь, – простонал он мне в рот.

Я крепче ухватилась за его шею, притягивая как можно ближе.

– Знаю, – прохрипела я, и он неуловимым движением пристроился между ног, отчего я чуть не кончила. Аарон вдавился в меня, обжигая своим жаром даже сквозь несколько слоев одежды.

– Еще, – прошептала я. Стыдно не было. Если надо – стану умолять. Сколько угодно.

– Как ты раскомандовалась.

Хриплый смешок прошелся по моим губам.

Раскачиваясь у меня между ног, Аарон прохрипел:

– Если я потрогаю тебя под платьем, ты будешь очень мокрой, а, малыш?

Он даже не знает насколько. Кажется, никогда в жизни я не была настолько возбужденной.

Аарон вновь коснулся меня губами – мне было мало.

– Нет. – Голос звучал хрипло, буквально сочась ответным желанием. – Не сейчас.

– Почему?..

– Я не смогу сдержаться, – прорычал он мне в ухо и снова качнул бедрами, вдавливая в жесткую стену за спиной. – А я не хочу оказаться в тебе первый раз ради быстрого перепихона у забора.

Я захныкала. В голове царила каша – я видела ситуацию иначе. Все бы отдала, лишь бы почувствовать его в себе. Возможно, тогда пустота в груди немного ослабела бы.

Аарон снова прижался ко мне лбом. Его толчки становились все медленнее.

– Я бы умер от счастья, если бы сумел заставить тебя кончить здесь и сейчас, – прошептал он, вызвав новую волну дрожи. – Но нас могут увидеть, а это зрелище я приберегу только для себя.

Вздохнув, провела пальцами по его волосам и ухватила за подбородок, понемногу приходя в сознание.

– Ты прав.

Я все равно обиженно скривилась.

В сияющих, как никогда прежде, глазах мелькнула улыбка.

– Надо же… – сказал Аарон и снова поцеловал меня: правда, мимолетно, и я не успела распробовать. – Будешь и дальше во всем соглашаться, я быстро потеряю голову.

Надутые губы сами собой расползлись в улыбке. Я хотела нацепить обиженную гримасу – в конце концов, распаленное возбуждение никуда не делось, но Аарон наклонился и сцеловал с моего лица остатки обиды.

– Пойдем. Нас, наверное, уже потеряли.

Он медленно поставил меня на пол. Заправил выбившиеся из прически пряди и провел тыльной стороной ладони по лицу, прежде чем отойти и окинуть взглядом с головы до ног.

– Идеально.

Слово ножом вонзилось в самое сердце.

Аарон протянул мне руку, и я, не мешкая, за нее взялась. Оказалось, я довольно жадная женщина. Возьму у него все, что он сумеет дать. И даже больше. Если надо – буду умолять.