Испанский любовный обман

Наутро, открыв глаза и увидев густую тьму, обычную для стран, где принято устанавливать жалюзи на окна, я сразу поняла, что не в своей постели.

Во-первых, я привыкла просыпаться от ярких лучей солнца. Во-вторых, непривычным был матрас: слишком мягкий и упругий. И подушка – тоже: низкая и приплюснутая.

Самое главное, буквально кричащее свидетельство того, что я нахожусь не в своей постели в бруклинском Бед-Стае, лежало на животе. На ощупь оно было теплым, твердым и сильно походило на… мужскую руку.

Из-за барабанной дроби, стучавшей в голове, я никак не могла сообразить, что же держит меня за талию. Почему я не в своей уютной постели, на родном матрасе, пробившем солидную дыру в моем бюджете?

Сонно моргнув несколько раз, я убрала с лица пряди. Глаза понемногу привыкали в темноте.

Я уставилась на неожиданную тяжесть, придавившую меня к простыне.

Рука. Как я и думала. С темными волосками и буграми мышц. Явно мужская. Я прошлась по ней взглядом. Чуть выше виднелось крепкое плечо, за ним шея, потом голова и…
Mierda!

Обладатель всех этих частей тела пошевелился. Я застыла. Мощная тяжелая рука, придавившая меня к матрасу, дернулась, и пальцы скользнули под футболку, уютно устроившись на голом животе.

Дыхание застряло в глотке.

«Каталина, черт возьми, не вздумай двигаться», – велела я себе.

Это было нелегко: пятерня жгла кожу, и от нее разбегались мурашки.

Аарон лежал совсем рядом.

Аарон.

Перед глазами мелькнули смутные картинки из прошлой ночи, и в сознании будто грянул взрыв.

Нет-нет-нет!

Пальцы снова погладили кожу. Мужчина, спавший рядом, что-то хрипло пробурчал.

Мне все привиделось. Приснилось. Мы не могли и впрямь обниматься и лезть друг к другу с поцелуями. Это было бы слишком. Полный бред.

В самом быстром темпе, какой только возможен, перед глазами пронеслись события минувшего вечера. Они врезались в память, вспыхнули перед глазами и заставили вспомнить все до единого. Каждая картинка, каждая реплика прокрутились в голове, безжалостно фиксируясь на самых ярких моментах.

Бар. Воображаемая история нашего знакомства. Жаркие взгляды Аарона весь вечер. Наш танец посреди темного клуба с липкими полами в море людских тел. Мои кривляния. Аарон, заботливо присевший рядом со мной на тротуар и рассказавший о своем детстве. Он же – прижимающий меня к шкафу. Я, загоравшаяся пламенем от легчайших касаний…

Лина. Он назвал меня Линой. Прямо перед тем, как коснуться губами.

Мы чуть было не поцеловались.

Даже не так. Я чуть не попросила Аарона меня поцеловать. Готова была встать на колени.

«Когда я тебя поцелую, это не будет игрой». Так он сказал перед тем, как проверить, кто не дал нам совершить безумство.

Когда он вышел, я легла на кровать и мигом вырубилась.

Черт, черт, черт! Mierda, joder!

Надо срочно вставать с постели. Обдумать вчерашние события и переварить их. Желательно в этот момент быть подальше от Аарона, пока я не сделала еще какую-нибудь глупость. Например, не поцеловалась с ним.

Из горла вырвался утробный стон. Пришлось торопливо зажать рот рукой. От резкого движения матрас подо мной качнуло.

Черт!

Аарон потянулся.

Только не просыпайся, пожалуйста! Ну пожалуйста, боженька, прошу! Господи. Мне просто нужно еще немного времени, чтобы собраться с мыслями и найти в себе храбрость посмотреть ему в лицо.

Аарон лежал неподвижно, он дышал ровно и глубоко.

Осторожно, как можно медленнее я опустила руку на матрас и поблагодарила вселенную за милость, клятвенно пообещав исправиться. В следующий раз обязательно схожу с бабушкой в церковь.

Я вела себя хуже последней трусихи, но мне срочно надо было остаться одной – хотя бы затем, чтобы унять мельтешащие в голове мысли. Смириться и двигаться дальше, будто ничего не было. А еще найти обезболивающее и успокоить наконец головную боль, разрывавшую мозг. Да и кофе бы не помешал.

Первым делом надо сползти с чертовой кровати. Выбраться из-под руки. Причем как можно тише и быстрее – прежде чем Аарон откроет глаза и увидит, в каком я раздрае.

Бережно приподняв тяжелую лапищу, я перекатилась на бок, на самый край и аккуратно примостила ее обратно. Аарон завозился, лег на спину и закинул многострадальную конечность за голову.

В новой позе мышцы напряглись, аппетитно округлились и…

Господи, Каталина!

Кое-как отведя взгляд, я на цыпочках вышла из комнаты. Закрыла за собой дверь и блаженно привалилась к ней затылком.

– Vaya, vaya. Mira quién ha amanecido, – раздался с кухни голос. – Buenos días, prima.

Я похолодела от ужаса.

О передышке можно забыть.

Пришлось выдавить улыбку.

– Hola, Charo. Buenos días.

Я выпрямила спину, принимая непринужденный вид.

Вошла в кухню, стараясь ступать легко и естественно. Прошла мимо двоюродной сестры, которая следила за каждым моим движением. Открыла шкафчик, пытаясь найти кофейные зерна и хоть немного подпитать мозг кофеином перед допросом. Или перед тем, как проснется Аарон и мне придется смотреть ему в лицо.

– He dejado una cafetera preparade, – отозвалась Каро за спиной.

Она приготовила кофе. Это значило одно – кузина замыслила недоброе.

– Está ahí, mujer. En la encimera.

Кофейник, как и было обещано, обнаружился на столешнице.

Не поворачиваясь, я буркнула положенные слова и плеснула в кружку живительной черной влаги.

К невеликой радости моей похмельной головы – в чем не было ничего удивительного, – Каро начала болтать прежде, чем я успела сделать первый глоток.

– Hay suficiente para ti y para tu novio… Imagino que no tardará en despertarse no? Oye si quieres ir a llamarle para que no se enfríe el café, – продолжала Каро.

Если она думает, что я побегу звать Аарона пить горячий кофе, то глубоко ошибается. Пусть хоть льдом покроется – добровольно я в комнату не вернусь.

– Menuda sensación ha causado en la familia. Tu madre no podía parar de…

Каро принялась пересказывать, что, где, когда и в каких обстоятельствах было сказано про Аарона за двадцать четыре часа, которые он успел провести на испанской земле.

Причем, невзирая на короткий промежуток времени, сказано было немало.

В этом и главная беда нашего с нею соседства. Для Каро не существует границ и представлений о личной жизни. Даже странно, что она до сих пор не ворвалась в нашу комнату и не вытащила моего фиктивного парня из постели, чтобы пообщаться с ним лично.

Каро громко говорила, а я рассеянно кивала головой.

– Y justo como le dije a tu madre, llegará un día en el que Lina tendrá que superar lo de Daniel. Sino se va a quedar para vestir santos y…

Господи, неужто моя кузина только что произнесла мою ненавистную фразу? Ту самую, которую повторяли в мой адрес не раз – шепотом, за спиной или как она: громко, отчетливо, прямо в лицо. «Sino se va a quedar para vestir santos». Дословно там говорится про одевание святых, а в переносном смысле значит, что я до конца дней останусь одна и посвящу жизнь Господу.

Совершенно растерявшись, я подумала, так ли хорошо, что Аарон до сих пор спит. Вчера в его присутствии легче переносилось присутствие и Каро, и моей сестры, и Даниэля, и всех прочих.

Я вдруг поняла, что хоть и привезла Аарона в Испанию со вполне конкретной целью, на самом деле сомневалась, что из нашей сделки выйдет толк: что мы станем командой, что он придаст мне сил (пусть даже ради не самой благовидной цели – врать своим близким), что рядом с ним я буду чувствовать себя не такой одинокой.

Самое страшное – это неизбежно сказывалось на наших отношениях. Хотя не прошло и суток.

Главное доказательство тому – вчерашний вечер. Мы чуть было не поцеловались, если не сказать больше. Не только ради того, чтобы потренироваться в выражении наших «чувств».

Полнейший бред. Совершеннейшее безумие. Но нельзя делать вид, будто ничего не было. Мне хватило совести себе в этом признаться.

Однако не уверена, что я найду мужество сказать это вслух. Я по-прежнему трусливо поджимала хвост – взять хотя бы то, как испуганно я выскочила из комнаты, лишь бы не пришлось ничего говорить Аарону.

Вернись я сейчас в прошлое, сделала бы так же.

Аарон вот-вот станет моим начальником, и это кардинально изменит наши отношения. Опасно уже то, что он здесь, в Испании, в моей родной стране, на свадьбе моей сестры притворяется моим женихом. Я тряслась от одной мысли, что этот факт всплывет на работе. Дело было даже не в политике компании. Однажды я уже завязала отношения с мужчиной, который стоял выше меня. И к чему это привело? К тому, что мне пришлось терпеть ядовитые сплетни и ходить обвешанной ярлыками. Ради чего? Ради смеха? Ради возможности ткнуть в меня пальцем? Унизить лишний раз и потешить самолюбие?

История может повториться, теперь и впрямь по моей вине. Я наступлю на те же грабли. Поставлю на кон репутацию – не только деловую, но и личную, социальную. Винить на сей раз будет некого.

Глотая кофе, старалась отогнать невеселые мысли.

Что бы ни намечалось между мной и Аароном, ничего не будет. Ни-чего.
Этого нельзя допускать. Ни в коем случае. И вообще, у нас все понарошку.

Тут, словно дьявол, привлеченный трепотней Каро или моими невеселыми мыслями, на кухне материализовался Аарон. Он немедленно нашел меня взглядом, будто я была единственным живым существом в квартире.

Я замерла, не донеся до рта кружку. Приоткрыла губы и принялась пожирать его глазами. Да и как иначе? Под тесной футболкой бугрились мышцы, которые, как я теперь знала, лепились даже не годами, а десятилетиями. Широкие пижамные штаны, низко сидящие на бедрах, навевали нехорошие воспоминания о том, как Аарон с мучительной нежностью вжимался в меня пахом.

Однако трепет внизу живота больше был вызван тем, какое выражение застыло у него на лице. Аарон был сонным, расслабленным, волосы восхитительно торчали в стороны, только вот глаза… Они горели. Тем самым огнем, который, по всей видимости, пылал и в моих.

Трепет расползался по всему телу.

С трудом отведя взгляд, я заставила себя вдохнуть глубже – воздуха откровенно не хватало.

– Ay! – От визга Каро я вздрогнула. – Mira quién está aquí! Доброе утро, Аарон. Мы как раз про тебя говорили.

Аарон на миг вытаращил глаза, но тут же опомнился и взял себя в руки.

– Доброе утро. – Он не без опаски зашел в кухню. Это было до ужаса мило. Странно, что он не заметил рыжую гриву Каро еще из коридора. – Надеюсь, ничего плохого?

Он кривовато усмехнулся.

– Ни в коем случае, – замахала руками Каро. – Мы ждали, когда ты проснешься. Готова поспорить, Лина соскучилась.

Я окаменела. Аарон медленно повернулся в мою сторону.

Черт бы тебя побрал, Каро. Я растянула губы в улыбке и спрятала лицо за кружкой.

Кузина не унималась:

– Есть горячий кофе, ты же будешь? Ты пьешь черный? Или добавить молока? Сахар нужен? Белый или тростниковый? Или ты вообще не любишь кофе? Лина ничего про тебя не рассказывала. Я решила сварить на всякий случай. Если не хочешь, не надо, конечно. Заставлять не буду.

Аарон растерянно моргнул.

– Лучше налей, – тихо подсказала я.

Мой фиктивный парень откашлялся и подошел к кофейнику.

– Да. Пожалуй, выпью кофе. Спасибо, Каро.

Та в ответ довольно улыбнулась.

Аарон плеснул себе кофе, но не успел поставить кофейник, как Каро опять оживилась.

– Ну что, как вчера повеселились, parejita? – Последнее слово кузина буквально пропела. Parejita – сладкая парочка.

Я молча закатила глаза.

– Я бы пошла с вами, но уже не такая молодая и буйная. Не то что вы, ребята. Надеюсь, на сей раз кровать уцелела? Хотя случись что, я бы, наверное, услышала. Стены здесь очень тонкие.

Она подмигнула.

Краем глаза я видела, как Аарон вздрогнул. Ничего удивительного. Я вздрогнула тоже.

– Как бы там ни было… – продолжала кузина. – Вы двое вернулись довольно поздно. Я слышала в коридоре ваши шаги.

– Да, точно. Прости, Каро.

Я не спускала с Аарона глаз. Тот решительно направился в мою сторону и уселся на один из высоких стульев возле барной стойки. Прямо рядом со мной.

– О, ничего страшного, – услышала я краем уха, больше занятая разглядыванием своего фиктивного парня. – Вы меня не разбудили. Я была рада, что вы добрались до дома целыми и невредимыми.

Аарон подвинулся ближе, и его запах ударил мне в ноздри, заставляя вспомнить о минувшей ночи, когда я в нем буквально купалась. Веки затрепетали, пришлось отвести взгляд.

– Ладно. Хорошо. Как скажешь, – рассеянно ответила я кузине, стремительно краснея.

– Все равно постоянно просыпалась. Я вообще очень чутко сплю. – Голос Каро тихо звучал на заднем плане, затмеваемый осознанием того факта, что Аарон сидит рядом со мной, в пределах досягаемости. – Если ночью вдруг услышите странные звуки, не пугайтесь – это я брожу по квартире. – Она усмехнулась. – Молитесь, чтобы я случайно не забрела к вам в комнату и не застала вас голышом.

Голышом. Особенно Аарона. Стоило представить его обнаженным, как мозг закоротило, и я будто ошпаренная вскочила со стула.

Воздуха не хватало. Пространства – тоже.

Не имея возможности уйти далеко – кухня была совсем крохотной, – я принялась рыться в шкафу, нарочно повернувшись к Аарону спиной, пока кровь, хлынувшая в лицо, не вернется на положенное место.

Я покачала дверкой, обмахивая горящую кожу. Хорошо. Уже лучше.

Чтобы оправдать неприличное бегство со стула, я вытащила из ящика упаковку шоколадного печенья.

– Ну-ка, Аарон, рассказывай, – протянула за спиной Каро, пока я возилась с оберткой. – Как тебе наш городок? Наверное, он сильно отличается от Нью-Йорка. Ни небоскребов, ни монументов. Но у нас тоже есть на что посмотреть. Природа, шикарные пляжи. Побережье здесь – просто фантастика. Много чем можно заняться. – Она выдержала паузу. Я наконец вытащила печеньку. – Кстати, вы, ребята, надолго приехали? Говорят, только на свадьбу? Какой стыд! Вам обоим надо взять отпуск и…

В дверь позвонили, перебивая Каро на полуслове.

– О, пойду открою, – бодро заявила та и выскользнула из кухни.

Я прищурилась.

Пока гадала, кого принесли черти, меня ждал сюрприз – вокруг талии уже привычным движением обвилась знакомая рука, притягивая к Аарону.

Я приземлилась задницей на что-то твердое и горячее, мгновенно потерявшись в пространстве.

Аарон усадил меня к себе на колени.

Дыхание приласкало ухо.

– Ты не сказала мне «доброе утро».

Я выпрямилась, вспоминая про свой неудавшийся побег.

– Мистер Робот, я из-за тебя чуть не рассыпала печенье.

Странно, даже дико называть его давним прозвищем. Словно оно из другой жизни, где мы тоже были другими.

Аарон усмехнулся, щекоча мне шею.

– Ни в коем случае. Я бы этого не допустил.

Он крепко обнимал меня. Я еле сдерживалась, чтобы не накрыть его руку ладонями.

– Что ты делаешь? – громким шепотом спросила я.

Каро вот-вот вернется.

– Мне стало очень одиноко, – признался он вполголоса, заставляя думать о том, что могло стоять за этими словами.

Что за глупости. Надо трезво смотреть на вещи.

– Раз мне предстоит вытерпеть долгий допрос, ты можешь хотя бы составить компанию. Кроме того, нам надо поговорить.

– Я и так была рядом, – сдавленно прохрипела я. – Вдобавок Каро вышла.

Аарон хмыкнул. Звук отозвался в самом низу моего живота.

– Она скоро вернется. Ты меня знаешь, люблю готовиться заранее.

Знаю. Я слишком хорошо его знаю…

Пока эта мысль витала в голове, вернулась Каро. Она сперва вытаращила глаза, потом расплылась в довольной улыбке.

Господи.

Каро захлопала в ладони.

– О, только посмотрите на этих двоих. Ay Dios mío. Вы такие милые.

У Аарона заурчало в груди от смеха. Я почувствовала спиной.

– Вот видишь? – прошептал он на ухо.

Если честно, я ничего не видела. Спеленутая его руками, я не замечала происходящего вокруг.

Я открыла рот, но слова застыли на губах, потому что на кухне появилась новая гостья. С такой же ярко-рыжей гривой, как и у Каро.

– No ves, Mamá? Te lo dije.

– Tía Carmen? – пробормотала я. – Qué haces aquí?

Откуда взялась ее мать?

Женщина, до ужаса похожая на мою кузину, только постарше и пофигуристее, ткнула в меня пальцем.

– Venir a saludarte, tonta.

Ей что, не терпелось поздороваться? Очень сомневаюсь. Мы бы все равно увиделись завтра, на свадьбе.

Я посмотрела на Каро. Та виновато улыбалась и сделала вид, будто перекладывает тарелки на столе.

Аарон подо мной заерзал: он согнул в коленях ноги и крепче ухватил меня за талию, словно собирался…

Ух!

Он встал.

– Мы с вами еще не встречались, – сказал он тетушке и шагнул вперед, каким-то чудом бережно удерживая меня в охапке. – Не хочу, чтобы ты сбежала раньше времени, – шепотом пояснил он мне на ухо.

Какого?..

– Soy Аарон. Encantado, – громко произнес он для тети, прижимая меня к себе.

То есть он собирается таскать меня на руках весь день, пока я с ним не поговорю? О чем – о прошлом вечере? И несостоявшемся поцелуе?

Я вскинула голову и хищно прищурилась.

– No, no, no! – воскликнула тетушка
Кармен, останавливая Аарона на полушаге. – Садись обратно, cariño. Эти формальности ни к чему. Мы же одна семья.
Аарон повиновался, усевшись со мной на табурет. Каро, во время нашего разговора с ее матерью слонявшаяся по кухне, выставила на стол поднос с завтраком. На нем были фрукты, хлопья, орехи, тарелка со всевозможными видами сыра и колбас, а также несколько ломтиков хлеба.

Я вытаращила глаза. Откуда все это добро взялось в квартире?

– Забежала вчера в магазин, – пояснила кузина.

Я многозначительно выгнула бровь. Видимо, все было рассчитано заранее.

– Аарон, ты пробовал хамон? – спросила Каро, не замечая моего взгляда.

– Да, пробовал. Он очень вкусный, но…

Тетушка Кармен перегнулась через стол.

– А чоризо? В этот раз она особенно удалась.

– Вот, – объявила сестра, не дожидаясь ответа, и протянула Аарону тарелку, на которую выложила ломтики обоих деликатесов. Она поставила блюдо перед нами. – Пробуй. Я выбираю самые лучшие сорта.

Мой фиктивный парень поблагодарил ее и уставился в тарелку, видимо, гадая, слушают ли они вообще, что им говорят. Сжалившись над ним, я похлопала Аарона по руке, по-прежнему обвитой вокруг моей талии.

– Y qué intenciones tiene este chico con nuestra Linita? – спросила тетушка Кармен у дочери, мимоходом умыкнув с подноса кусочек хлеба. Иными словами, «какие у него намерения в адрес нашей маленькой Лины»?

Я уронила челюсть.

Каро на мгновение задумалась.

– No lo sé, Mamá. – Отрешенный взгляд замер на мужчине за моей спиной – точнее, под моей задницей. – Аарон, что ты решил насчет Лины? Вы же не просто так встречаетесь? Ты уже думал о браке? Потому что Лине скоро будет тридцать, и…

– Каро, – перебила я. – Ya basta. И мне всего двадцать восемь. Господи…

Аарон за спиной хмыкнул.

– Да, у меня в планах есть свадьба.

Я повторно уронила челюсть.

– Всегда хотел жениться.

Дыхание сбилось. Рот не желал закрываться.

– Завести уйму детей. И еще собаку.

Через силу сглотнув, я постаралась скрыть изумление, хотя в голове мельтешили розовые облачка, навеянные его словами.

Это просто игра. Он говорит то, что хочет услышать родня.

Тогда Аарон нанес контрольный удар.

– Мы же любим собак, да, боллито?

Кое-как подняв с пола челюсть, я пропищала:

– Да. – Я покачала головой, с трудом приходя в себя. – У нас их будет целая свора. Вместо детей.

Смешок защекотал мне ухо.

– У нас впереди еще много времени, успеем договориться, – процедила я с фальшивой улыбкой.

– Ay que bien! Собаки, дети, истинная любовь. Как раз вовремя, пока тебя не записали в старые девы. – Каро захлопала в ладони, и я свирепо на нее уставилась. – Mujer, no te pongas así. Аарон, как тебе хамон? Если женишься и переедешь в Испанию, сможешь есть такой хоть каждый день.

Переехать в Испанию? Господи, чего она добивается? Хочет окончательно свести меня с ума?

Кузина тем временем продолжала:

– Видишь ли, Лине пришлось переехать в Америку много лет назад, потому что…

– Каро! – перебила я на резком выдохе. – Déjalo ya, por favor.

Я была готова умолять, лишь бы она заткнулась.

Снова позвонили в дверь. Я выразительно выругалась под нос.

– О! Вот и они пришли! – объявила сестра.

Кто еще «они»?

Каро взяла мать за руку и уволокла ее из кухни.

Аарон мягко сжал мне пальцы, и я выпустила из легких воздух.

Я была на взводе. Надо поскорее выкинуть из головы – а лучше забыть начисто – его слова про свадьбу, детей и собак. Они совершенно неуместны.

Впрочем, мысли и без того разлетелись, как только пальцы скользнули по моему запястью. Легкое касание – точнее, ласка, – едва заметное, почти неуловимое, но такое острое, вызвало мурашки по всему телу.

– Расслабься, – велел Аарон мне на ухо. Пальцы принялись выписывать круги по коже. Ленивые, успокаивающие. – Ничего страшного, – прошептал он, медленно водя подушечками.

Плечи понемногу расслабились, спиной я привалилась к его груди.

Аарон уложил подбородок мне на макушку и сказал:

– Мы справимся.

Хотелось верить – верить, что мы успешно пройдем все семейные испытания и сегодня, и завтра. Но когда я наконец сдалась и обмякла в его объятиях, стало лишь сложнее. Я поняла, что в глубине души мне не хочется верить, будто все это игра. Слишком правильно было сидеть у него на коленях, пока он водит пальцами по тонкой кожице на запястье и терпит неуместные выходки моей родни.

Мы чувствовали это оба – и Аарон, и я.

Когда в поле зрения появилась моя мать, за которой следовали бабушка, тетя Кармен и Каро, эта мысль угнездилась в груди тяжелым грузом. Кирпичом или цементным блоком. Твердым и до боли ощутимым. Аарон на секунду оторвался от меня, чтобы представиться бабушке, и кирпичик встал на место, как фигурка в тетрисе, в тот самый укромный уголок, где его не хватало. Потом Аарон снова обнял меня за талию и усадил к себе на колени, посмотрел сверху вниз и улыбнулся мне – и в этот момент я с уверенностью поняла, что уже никогда не сумею вытащить чертов кирпич из груди.

Он так и останется со мной навеки!