27.Ты мне бизнес отдашь.
Ставим звёздочки и пишем комментарии!
тгк:reginlbedeva где будут спойлеры!
Проснулась Лиза рано и не по своей воле. Разбудил ее Костя, бормотал сквозь сон что-то невнятное, сначала слова тонули в тяжёлом сонном дыхании, но чем дальше она вслушивалась, тем отчётливее они пробивались сквозь пелену сна. Лиза, окончательно проснувшись, приподнялась на локте, стараясь заглянуть в его лицо, но тот лежал к ней спиной, но даже в полумраке она видела, как напряжено его тело. Кулаки сжаты, руки прижаты к груди, будто вот-вот и на ринг выйдет.
Брови его были строго и напряжённо нахмурены. Он метался, переворачивался на спину, снова на бок, и обратно, не находя покоя.
Лиза затаила дыхание, вслушиваясь.
Сквозь невнятное бормотание прорывались слова, имена. Света - это имя мелькало чаще всего, обёрнутое в уменьшительно-ласкательные формы. Сама она тоже была главной героиней его сна, и к её имени примешивался Князь. Пару раз прорывалось робкое тихонькое «мам», потом какие-то клички, названия городов, обрывки фраз, не складывающиеся в единую картину.
Лиза хмурилась, вглядываясь в него. Кто такая эта Света, что снится ему так часто и так ласково? Да он её так ласково никогда не называл, как эту не известную Лизе Свету.
Она вздохнула, отгоняя наваждение. Какой смысл терзать себя догадками посреди ночи и ещё из-за какого-то сна? Ей самой часто снился какой-то бред, что поутру она не могла собрать весь сон в полноценную картинку. Но наверное, он о ней думал перед сном, раз она ему снится... Лиза отряхнула головой и легла обратно на бок, тяжко вздохнув, стараясь вернуться ко сну. Её рука сама потянулась к нему, она провела ладонью по его напряжённой спине, поглаживая. Кожа его была горячей, влажной от испарины. Он вздрогнул от прикосновения, но не проснулся, мышцы его чуть расслабились под её рукой.
Лиза продолжала гладить, и сама не заметила, как сон снова накрыл её.
Второй раз её опять разбудил Костя, но уже совсем по-другому. Его губы прижимались к её плечу, оставляя на коже дорожку поцелуев. Они медленно поднимались выше, к шее, к уху, и всем телом прижимаясь к её спине.
Лиза нехотя раскрыла глаза, когда его дыхание обожгло шею, сознание возвращалось медленно, но вместе с ним вернулось и ночное беспокойство.
- Светулик как? - спросила она спокойно, но с каким-то подтекстом, что Костя замер, не поворачиваясь к нему, но и не отстраняясь от его ласк.
Руки его на мгновение остановились, брови нахмурились в искреннем непонимании.
- В смысле? - переспросил он хрипловато со сна.
- Ну а кто тебе снится? - Лиза всё-таки повернула голову и заглянула в его тёмные, ещё затуманенные сном глаза. - Светулик, Светулик... Кто она?
Посмотрев пару секунд в его недоумённые глаза, добавила, объясняясь:
- Ты во сне разговаривал.
Костя моргнул, переваривая информацию, а потом фыркнул удивлённо:
- Одноклассница бывшая, - объяснил он, пожав плечом. И вдруг ухмыльнулся хитрющей ухмылкой. Он приподнялся на локтях, чтобы лучше видеть её лицо, и спросил с явным удовольствием: - А ты чё, ревнуешь?
Лиза расплылась в ответной улыбке.
- Конечно, ревную, - сказала она, наигранно слегка ударив его по плечу. - Бабы тебе какие-то снятся... Чё не ревновать-то?
Костя усмехнулся.
- Ух какая, - прошептал Костя, наклоняясь к её лицу. - Ревнивица.
Он поцеловав её в губы сначала нежно, так мягко, но уже в следующее мгновение его язык властно пробрался в её рот, сплетаясь с её языком в глубоком поцелуе. Не отрываясь от её губ, он пристроился сзади, прижимаясь всем телом, и одна его рука уже ловко стягивала с неё трусики, отбрасывая их куда-то в сторону.
Она томно выдохнула ему прямо в губы и, чуть отстранившись, прошептала:
- Дай я хоть умоюсь...
Слова растворились в тот же миг. Он резко вошёл в неё, сразу во всю длину, без долгих прелюдий, заставив Лизу оборвать свою речь на полуслове и выгнуться в протяжном стоне.
- Костя...
- Успеешь, - прохрипел Кощей ей в самое ухо, замирая на мгновение, давая ей привыкнуть к этой сладкой наполненности, а потом начал двигаться. Она вцепилась в его руку, лежавшую на её груди, он сжимал округлость, заставляя соски каменеть под его пальцами. Другая его рука скользнула ниже, пальцы накрыли клитор и начали выписывать круги в унисон его толчкам.
Она выгибалась навстречу. Стоны срывались с губ, а он ловил их своими губами, целуя её в шею, в плечо, в уголок рта. Он чувствовал, как она сжимается вокруг него, как она откинула голову назад на его плечо, покусывая губки от захлёстывающей её волны оргазма.
Ещё несколько глубоких, рваных толчков и вышел из неё, изливаясь на её бедро в самый последний момент. Костя прижался к Лизе, тяжело дыша ей в затылок, он откинулся на спину и дёрнул Лизку за собой, укладывая ее голову себе на плечо.
Полежали так недолго. Костя первым нарушил это сладкое забытьё, глубоко вздохнул, расправил могучие плечи, с хрустом потянулся, разминая затёкшие позвонки. Позевнул, и, приподнявшись, направился к стулу, где были брошены его брюки.
Достал пачку сигарет, зажигалку, и уже на пути к гостиной остановился на мгновение, поймав её взгляд. Лиза смотрела на него как-то по-особенному нежно... любя. Он подмигнул ей, уже с сигаретой, зажатой в зубах, и вышел.
На балконе сразу прикурил, жадно затягиваясь уже по-весеннему мягким воздухом. Кощей оперся локтями о подоконник, вглядываясь в просыпающийся город. Снег почти сошёл, оставляя после себя огромные лужи, развелась ужасная слякоть, не любил он такую погоду, да и кто вообще любит? Косте вообще мало что нравилось в окружающем его мире, Лиза нравилась, водочка, братва была приятной компанией, да и всё на этом. Но сейчас Кощею было по-особенному хорошо, он не мог описать это даже в своих мыслях, не то что произнести. Раньше он никогда особо не обращал внимание на смену поры года, в других бабах не замечал каких-то мелочей, что сейчас замечал в Лизе... всё изменилось с ней в лучшую, а в каком-то моменте и в худшую сторону. Сторона была плохая только в одном аспекте. Теперь он уязвим, и эту уязвимость уже увидел Князь, это было очень, очень плохо...
Его утреннюю идиллию вдруг резко нарушил знакомый картавый голос, раздавшийся с соседнего балкона:
- Здоров.
Костя повернул голову, встречаясь взглядом с пацаном. Вахидка стоял на своём балконе, перегнувшись через перила, и смотрел на авторитета со скрытым любопытством. Костя кивнул ему, выдыхая струйку дыма в утреннее небо.
- Привет, Вахидка.
Зима помялся на месте, переступая с ноги на ногу, поглядывая на старшего, но не решаясь ничего сказать и сделать то, за чем пришел на балкон, покурить... Костя усмехнулся, заметив его неловкость, и кивнул, разрешая:
- Да покури ты со старшим, чего мнешься?
Вахид благодарно кивнул. Достал пачку «Примы» и закурил, чиркнув спичкой, получилось не с первого раза, списка потухала, не успевая поднестись к сигаретке из-за ветерка.
- Сборы в пять, - нарушил молчание Костя, глядя куда-то вдаль пейзажа. - Чтоб все были, понял?
- Понял, - коротко кивнул Вахид, выдыхая первую затяжку дыма.
Он уже хотел спросить что-то ещё, но вдруг перевёл взгляд чуть в сторону туда, где распахивалась дверь на балкон, и глаза его расширились от неожиданности.
Лиза вышла на балкон, и халатик её был накинут кое-как, небрежно прикрывая плечи, но даже не завязан. Утреннее солнце золотило её голую кожу. Она щурилась от света, уже хотела ступить на балкон, даже не обратив внимание на соседский, а сам Вахидка аж дымом поперхнулся от такой картины маслом.
Костя проследил за взглядом пацана и лицо его мгновенно изменилось. Он шикнул на Лизу, махнув рукой, чтобы та уходила:
- Ну куда ты... зашла в дом!
- Ой! - только и успела выдохнуть Лиза, мгновенно юркнув обратно в комнату. Щёки её вспыхнули румянцем, пальцы заметались, запахивая на ходу разошедшийся халатик.
Костя, коротко кивнув Вахидке на прощание мол, бывай, и бросив окурок вниз, скрылся вслед за Лизой в квартире.
Лиза стояла у плиты, пытаясь сделать вид, что ничего не случилось, и сосредоточенно щёлкала зажигалкой, зажигая газ под чайником.
- Ну ты даёшь, Лизавета, - фыркнул Костя, заходя на кухню и с порога уперев руки в бока. - Засмущала пацаненка. Вахидка бедный аж покраснел, как маков цвет.
- Ну я ж не знала, что он там! - выпалила Лиза, оборачиваясь к нему с таким видом, будто это он был виноват в её конфузе. Глаза её стыдливо бегали, но в уголках губ уже предательски дрожала улыбка. - Думала, ты один там. А он... откуда мне знать было?
Костя только усмехнулся и уселся за столом, наблюдая за любимой.
- Завтракать будешь? - спросила она, когда чайник наконец закипел, и залила кипяток в две кружки: Косте покрепче, себе наоборот.
- Буду, - кивнул он, кидая в чай сахар.
Скоро на кухне уже вовсю гулял запах яичницы. Лиза взялась нарезать хлеб и тут же недовольно буркнула, борясь с тупым лезвием:
- Сколько раз уже говорила, «Костенька, заточи ножи». Хлеб резать невозможно - одно мучение. Тебе в одно ухо влетело, в другое вылетело.
- Да заточу я, - отмахнулся он, лениво потягиваясь на стуле. - Сегодня займусь.
Лиза сосредоточенко дорезала хлеб, когда вдруг услышала его оклик, непривычно тиховатый и задумчивый:
- Лиз...
Она оглянулась на мгновение, вопросительно приподняв бровь, и снова вернулась к нарезке. Костя смотрел куда-то в сторону, в окно, но потом перевёл взгляд на неё.
- Расскажи мне о Ване.
Нож в её руке дрогнул. Соскользнул с масла, предательски стукнувшись о край железной маслёнки.
- Что именно рассказывать? - спросила она сквозь предательскую дрожь, всё же пробившуюся сквозь напускное спокойствие.
- Вообще расскажи, - Костя пожал плечами, но взгляд его сверлил её, наблюдая за каждой реакцией. - Ты о нём ничего не рассказывала. Какой он был, как вообще всё было...
Лиза вздохнула глубоко, будто собираясь с силами перед прыжком в ледяную воду. Но продолжила упорно намазывать масло на хлеб, не поднимая глаз.
- Красивый Ванюшка был... очень, - голос её дрогнул, но она взяла себя в руки. Увидев, как Костя хмыкнул и приподнял брови, когда она ставила тарелки на стол, добавила твёрже: - Я тебе не как мать говорю, правда. Очень красивый, все говорили. Глазки голубенькие... как у Князя. И волосы тоже его такие же, светленькие. Он вообще его копией был.
Костя внимательно слушал, бегая за ней взглядом. Он видел, как лицо её меняется, как в глазах появляется особая, щемящая нежность, которая бывает только у потерявших детей матерей. Тарелки уже стояли на столе, но Лиза не притронулась к еде, только чая отпила.
Поймав его взгляд, полный внимания, она добавила:
- И характер у него как у Князя был... - губы её дрогнули в слабой, печальной улыбке. - И это, слава богу, знаешь... Он не капризничал даже, не ныл особо. Спокойный такой, рассудительный. Потом, когда он уже постарше был, Князь его научил в шашки играть, замучал он меня этими шашками, играли каждый божий день, я даже не знаю по скольку раз.
Лиза вздохнула, тяжело опустив взгляд куда-то в стол, но будто в самую глубину своей памяти, туда, где жил самый дорогой человек в её жизни.
- Рожала тяжело... - голос её стал тише, глуше. - Думала, умру. Такое чувство было, что всё, конец. А потом, когда родила, выкормить его не смогла, молока совсем не было. Врачи объясняли, мол, бывает, от стресса, от всего... А я себя винила... Что я за мать такая, если даже ребёнка накормить не могу?
Костя молчал, смотрел на неё с нескрываемым удивлением.
- А когда родила, поначалу так тяжело было, Кость... - продолжила она. - Ты представить себе не можешь. Я ж совсем молоденькой была... Дурой где-то... Наивной. А тут ребёнок, ответственность какая.
Она замолчала на мгновение, сглотнула комок в горле и добавила тише:
- Хорошо, что Князь был... Если бы я одна осталась, с ума бы сошла, наверное. Он и деньги давал, и врачей хороших находил, и просто... рядом был, и отцом хорошим был... Когда мог, помогал с Ванькой. Любил его...
- Всё, хватит на сегодня? - хмыкнула Лиза, и улыбка её вышла какой-то горькой, надломленной. Она наконец принялась за еду. - Вопросов больше нет?
Костя помолчал, смотря, как она ковыряется вилкой в тарелке, отводит взгляд, и чувствовал, что главный вопрос всё еще томится у него на душе.
- Ты Князя правда любила? И ребенка от него хотела по-настоящему?
Лиза замерла, вилка застыла на полпути ко рту.
- Князя я любила, - сказала она, посмотрев Косте в глаза. - И детей всегда очень хотела.
Костя сидел напротив, переваривая услышанное, и внутри него боролись два чувства: глухая, иррациональная ревность к прошлому, которого он не мог изменить, и огромное, всепоглощающее уважение к этой женщине.
Молчали долго, вязко, но не враждебно. Костя не мог ничего сказать, слова застревали где-то в горле, не находя выхода. Лиза, выговорившись, тоже молчала, чувствуя непривычную, почти забытую лёгкость.
После завтрака она машинально принялась за дела. Помыла посуду, потом, не останавливаясь, полы в квартире, вытерла пыль с полок, перебрала вещи в шкафу. Так и скоротали время до вечера.
В полпятого Костя, натягивая свежую рубашку, бросил через плечо:
- В качалку со мной пойдёшь?
Лиза кивнула, но на всякий случай уточнила:
- У тебя дела там какие-то?
- Вопрос один решить надо.
Лиза ловко заплела волосы в тугую косу, надела дефицитные джинсы и чёрную обтягивающую кофту. Шубу сменила лёгкая кожаная куртка, весна ж уже. Костя подал руку, и они вышли.
Шли молча, Костя курил на ходу, щурясь от неяркого весеннего солнца, и вдруг, выдохнув дым, выдал:
- Давай ты мне бизнес отдашь?
Лиза удивлённо вскинула брови, заглянула ему в лицо, пытаясь понять, шутит он или нет. Фыркнула, но скорее удивлённо, чем возмущённо:
- С чего это вдруг?
- Ну а чё, - Костя пожал плечами, но взгляд его был серьёзным. - Дома будешь, ждать меня, щи, борщи варить. А я бизнесом займусь. Не нравится мне, что ты с мужиками левыми дела решаешь. Они ж тебя все трахнуть хотят, это ж понятно. А ты с ними диалоги ведёшь, улыбаешься, чаи распиваешь...
Лиза ускорила шаг, будто вот-вот и убежит от него с этим предложением.
- Кость, - начала она ровно. - Я не на заводе пашу, чтоб просто так взять и отказаться. Я этот бизнес строила тяжёлым трудом, пока ты кашку казённую за обе щеки наминал на нарах. А ты в этом бизнесе не был и не знаешь, как всё устроено. Как двадцать баб утихомирить, чтоб не грызлись и чтоб каждой угодить, и чтоб клиент доволен, и девочка счастлива. - Она покачала головой, не сводя с него взгляда. - Ты не представляешь, сколько там подводных камней.
Костя молчал, слушая, и в глазах его мелькала ревность к этой её самостоятельности, которую он не мог контролировать.
- А по поводу мужиков, - продолжила Лиза, и в голосе её появилась мягкость. - Это их проблемы, что они там хотят. Я только с тобой, Костя. Запомни ты уже наконец и ревновать меня к ним не надо. И бизнес я не отдам, даже не начинай.
- Лиз, да ты подумай просто, - сказал Костя, делая последнюю глубокую затяжку и бросая окурок. - Поживи с этой мыслью, поноси её. Тебя никто не заставляет прямо сейчас решать.
Она промолчала, только выразительно закатила глаза. Костя усмехнулся и, придержав тяжёлую дверь, пропустил её внутрь качалки.
В помещении пахло потом, железом, анестезином, сигаретами и сыростью. Едва они переступили порог, как началась традиционная процедура приветствий: пацаны подтягивались, кивали, кто-то пожимал руку. Лиза, не любившая всей этой суеты, быстро юркнула в знакомую коморку и с облегчением рухнула на продавленный диван.
Достала пачку, закурила, закинув ногу на ногу. Из-за двери доносился голос Кости, он говорил с пацанами на повышенных тонах, разбирал по косточкам чью-то провинность, учил уму-разуму. Что-то про дисциплину, про то, что «не базар», про какие-то долги. Лизу это не интересовало. Она курила, рассеянно скользя взглядом по стенам.
Взгляд зацепился за фотографии. Одна какая-то заграничная модель, блондинка с идеальной улыбочкой, прикрытая ровно настолько, чтобы дразнить воображение. А рядом, на фотографии поменьше, другая девушка. Молоденькая, лет восемнадцати-девятнадцати, с вызывающим взглядом. Она была полностью обнажена, застыв в нескромной, откровенно порнографической позе. Лиза задержала на ней взгляд дольше, чем планировала, чуть нахмурившись.
Минут через пятнадцать дверь распахнулась. Костя зашёл, выпроводив пацанов на тренировку, старшим оставил Винта.
- Ну что, Лизок, скучаешь? - ухмыльнулся он, плюхаясь рядом на диван и притягивая её к себе, положив ладонь на её бедро.
- Скучаю, - улыбнулась она в ответ, наблюдая, как он прикуривает. А потом кивнула на стену, на ту самую фотографию: - Я её знаю.
Костя удивлённо приподнял бровь, вглядываясь в лицо девушки на снимке.
- Серьёзно?
- Серьёзно, - кивнула Лиза, выпуская струйку дыма. - Вероника её вроде... Она с другой точки была, но тоже под Колей была, а потом я её уже не видела, когда сама за дела взялась. Мы на заказы пару раз вместе ездили. - Она помолчала, всматриваясь в знакомые черты. - Хорошая девка была... Куда ж она теперь?
- Да бог с ней, Лизок, - отмахнулся Костя, не желая развивать тему, которая вела в слишком тёмные, безрадостные дебри. - Братва щас подтянуться должна.
Лиза и сама не хотела продолжать эту грусть. Она кивнула, повернув к нему голову, и замерла, вглядываясь в его такие темные глаза.
Костя не выдержал этой игры в гляделки и резко наклонился, прижимаясь к её губам и тут же затягивая в глубокий, жадный поцелуй. Вслепую кинул дымящуюся сигарету в пепельницу, стоявшую на столике, и дёрнул её на себя, усаживая сверху, и тут же его ладони легли на её ягодицы, сжимая упругую плоть сквозь джинсовую ткань. Пара звонких шлепков заставила её вздрогнуть и тихо охнуть ему в губы.
Лиза упёрлась ладонями ему в грудь, пытаясь отстраниться, чтобы перевести дыхание, и услышала, как с грохотом распахнулась входная дверь в качалку. Гул голосов, топот ног, братва подтянулась. А через пару секунд, без стука, распахнулась и дверь в каморку.
Лиза замерла, чувствуя, как щёки заливает румянцем. Костя только усмехнулся, ничуть не смутившись, и, не убирая рук с её бёдер, лениво повернул голову к дверному проёму.
- Здрасьте, здрасьте! - расплылся в ухмылке Фома, с порога окидывая взглядом картину маслом: Лиза, пунцовая от смущения, поспешно, почти слезает с колен Кощея и плюхается рядом на диван, делая вид, что ничего особенного не произошло.
- Здоров, - звонко, пожал Кощей протянутую руку и тут же перевёл взгляд на Катю, которая шла рядом с мужем. За Фомой следом показался и Дёма, поздоровались, по-родственному похлопали друг друга по плечам.
И началась привычная канитель. Мужчины достали бутылку водки, появились гранёные рюмки, банка солёных огурцов и тушёнка. Закурили, разлили, выпили и заговорили о делах.
Лиза сидела рядом с Катей. Они познакомились ещё в Москве, и Лиза Кате сразу понравилась, а Фома о роде деятельности Лизы Кате не рассказывал и правильно, зачем? А вот Лиза узнала, что Катя раньше работала учительницей начальных классов.
А рядом братва что-то бурно обсуждала, перебивая друг друга. Начался какой-то спор, переросший в весёлое шоу талантов.
- Лиз! - окликнул её Костя, а в глазах его плясали озорные, почти мальчишеские искры. - Дай ручку.
Лиза удивлённо приподняла бровь, но руку протянула,из чистого любопытства, что он ещё придумал. Костя перехватил её ладонь, положил на стол и взял в другую руку нож.
- Ты что удумал?! - воскликнула она, дёрнувшись, но он крепко удерживал её руку.
- Ты ж мне доверяешь? - спросил он с ухмылкой. И, не дожидаясь ответа, снова уложил её ладонь на стол, аккуратно раздвинув пальцы. - Всё нормально, Лизок, будет.
Лиза вздохнула, но спорить не стала. Доверилась... Костя довольно усмехнулся, взял нож и раз, два, три! не успела она и глазом моргнуть, как лезвие замелькало между её пальцев, выбивая на столе бешеную дробь. Ловко, не касаясь кожи. Со стороны это выглядело и страшно, и завораживающе.
Лиза замерла, боясь дышать, но в глазах её уже загорался азарт.
Костя отпустил её руку секунд через десять этой завораживающей игры. Нож со звоном упал на стол, и Лиза, наконец, выдохнула - так свободно и глубоко, будто всё это время не дышала вовсе. Сердце колотилось где-то в горле, разнося по телу остатки адреналина.
- Дурачок, - выдохнула она и легонько толкнула его в плечо. Голос её дрожал от смеси испуга и восхищения. - У меня чуть сердце не остановилось. Совсем очумел?
Но глаза её сияли. Костя поймал взгляд, усмехнулся довольно и, притянув её к себе, мазнул губами по щеке.
- Живая же, - прошептал он в ответ.
Не забывайте звёздочки!