26.Без тебя я умираю.
Ставим звёздочки и пишем комментарии!
тгк:reginlbedeva где будут спойлеры!
- Я с Катюшкой в ресторан, - Фома уже переминался с ноги на ногу у двери своего номера, предвкушая нормальный обед с женой после всей этой нервотрёпки. - Вы с нами?
- Дань, не до обедов, - отмахнулся Костя, суя ключ в дверной замок. Данила только пожал плечами и скрылся за своей дверью.
Костя распахнул дверь перед Лизой, пропуская её вперёд. Она оглянулась на него и шагнула внутрь. Номер как номер: ничего особенного, стандартный гостиничный набор, кровать, тумбочка, шкаф, окно.
Она медленно подошла к окну, разглядывая московские пейзажи, и задумалась, прижавшись лбом к прохладному стеклу, по которому ручьями уже лил дождь.
И тут же услышала за спиной тяжёлые шаги. Тёплые ладони легли на талию, обхватили, притянули назад. Костя прижался к её спине всем телом, уткнулся носом в висок, оставляя на коже дорожку лёгких, почти невесомых поцелуев. Его руки скользнули под кофту, минуя бюстгальтер, накрывая и сжимая грудь.
Он прижался пахом к её ягодицам, давая почувствовать, как сильно скучал. Губы его коснулись шеи, заставляя её вздрогнуть.
- Я так скучал... - прошептал он хрипло, глубоко вдыхая её запах.
Она прерывисто вздохнула, прикрыв глаза, когда его рука скользнула вниз, к поясу джинсов. Пальцы ловко справились с пуговицей, молнией и бесстыдно нырнули ниже, пробравшись под тонкую ткань белья, где тело уже горело в предвкушении.
Он мучительно медленно начал водить круги, дразня, не давая того, чего она уже отчаянно желала. Лиза повернула голову, потянулась к его губам, поймала их в жадном, влажном поцелуе. И в тот самый миг он скользнул двумя пальцами внутрь. Она простонала ему прямо в губы, выгибаясь сильнее, подаваясь бёдрами навстречу.
Она медленно отстранилась от его губ, разрывая поцелуй с тихим, сожалеющим вздохом. И, заглянув в его затуманенные, тёмные от разгоревшегося желания глаза, не говоря ни слова, Лиза медленно опустилась на колени. Губы Кости дрогнули в довольной ухмылке. Её пальцы, неторопливые и уверенные, расстегнули ремень, потянули вниз молнию, стянули брюки вместе с боксерами, освобождая плоть.
Лиза провела ладонью по налитому, горячему члену, чувствуя, как под пальцами пульсирует каждая жилка. Потом охватила ладонью, сжала чуть сильнее и, наклонившись, провела влажным языком по головке, обхватила губами, медленно принимая в рот.
Костя прикрыл глаза, сжал челюсть до хруста, сдерживая рвущийся наружу стон. Весь мир для него сейчас сузился до этого безумно приятного, как никогда, ощущения.
Он зарылся рукой в её волосы, сжал их в кулак у самого затылка - направляя и задавая нужный ему темп. Движения стали глубже, ритмичнее, он заставлял её принимать его полностью, до самого основания, и от каждого такого движения по спине пробегала дрожь, а в горле рвался хриплый, сдавленный стон.
Костя резко потянул её вверх, заставляя подняться с колен, и в следующее мгновение они уже менялись местами. Он опустился на край кровати, притягивая Лизу к себе, усаживая сверху - так, чтобы видеть всё.
- Давай, - хрипло выдохнул он, проводя ладонями по её бёдрам. - Сама.
Лиза не спорила. Она приподнялась на коленях, направляя его член к себе. На мгновение замерла, дразня, касаясь головкой самого входа, чувствуя, как он пульсирует в ожидании. И тогда, выдохнув, опустилась, принимая в себя целиком, чувствуя, как он заполняет её до самого предела. Пальцы впились в её бёдра, оставляя красные отпечатки.
А Лиза уже двигалась, раскачивая бёдрами, дразня, заставляя его сходить с ума. Потом быстрее, смелее, впуская его в себя с каждым движением всё глубже. Её руки легли ему на грудь, ища опору, голова запрокинулась в стоне, открывая шею.
Она двигалась на нём, запрокинув голову, и он не мог оторвать взгляда, наблюдая за каждой эмоцией на её лице, как с губ срываются сладкие стоны, как она прикусывает нижнюю губу, пытаясь сдержаться, как запрокидывает голову, открывая горло, прикрывает глаза от наслаждения, когда находит нужный угол. Его руки скользили по её бёдрам. Он сжимал её, гладил соски, оставлял звонкие шлепки на ягодицах, от которых она вздрагивала и двигалась ещё отчаяннее.
- Костя... - выдохнула она, чувствуя наступающую волну оргазма.
Он рванулся вверх, резко переворачивая их, подминая под себя. Вошёл в неё сразу, до самого основания.
- Смотри на меня, - прошептал он хрипло, начиная двигаться. Она послушно открыла глаза, встретилась с его тёмным взглядом.
Она выгибалась под ним, впивалась ногтями в его спину, оставляя алые полосы, кусала губы до крови, чтобы не закричать слишком громко - но стоны всё равно срывались с губ, пока он не накрыл её рот поцелуем, заглушая.
Когда она судорожно сжалась вокруг него, пульсируя в сладкой агонии, выгибая спину и запрокидывая голову с зажмуренными от нахлынувшей волны глазами, он сделал ещё несколько рваных толчков, продлевая её наслаждение, а потом резко вышел, изливаясь горячей, вязкой струёй на внутреннюю сторону её бедра.
С тяжёлым, хриплым выдохом он свалился рядом, грудь его вздымалась часто и глубоко, сердце колотилось где-то в горле, а по телу разливалась свинцовая истома, заставляя его прикрыть глаза, наслаждаясь этим ощущением.
Молчание между ними повисло на полчаса точно - время, которое Лиза провела в душе, пытаясь смыть с себя не только шампунь, но и липкое чувство собственной слабости.
Ну что же за дура... Вот так сразу простить? Забыть его руку на своём лице? Она прокручивала в голове все свои обиды, все те сценарии, где она гордо уходит, хлопая дверью, не оглядываясь. И каждый раз спотыкалась об одно и то же - почему она такая слабая перед ним? Почему подалась на его жалкие, пусть и искренние, обещания никогда такого не повторять? Ответ был глупый, примитивный и простой: потому что любит.
А самого Кощея мысли не терзали, и чувствовал он себя пречудесно, умиротворённо. Он лежал, развалившись, занимая почти всю постель. Одна рука за головой, другая лениво держала дымящуюся сигарету.
Он был сейчас безумно счастлив. Его Лизка снова с ним. Такая красивая, такая родная. Он смотрел на неё, как с волос стекали капли воды, что не смогла впитать полотенце, и не замечал будто её внутреннего напряжения, и думал только о том, как же она хороша. И как красиво она стонала - он никогда не слышал ничего прекраснее этих звуков.
Она прошла к кровати медленно, будто нехотя, и села на противоположный от него край. Спина была натянута как струна, плечи расслабленно, будто вот-вот поднимет руку и скажет: «- Можно я к доске!?»
Костя приподнялся на локте, наблюдая за ней с лёгкой, чуть пьяной усмешкой. В глазах его плясали тёплые искорки, он знал, что она его, что никуда не денется, но эта её нарочитая отстранённость забавляла и одновременно задевала что-то глубокое, почти детское.
- Ну чё ты как не родная, Лизок? - усмехнулся он, кинув недокуренную сигарету в пепельницу так, чтобы та не потухла, оставив себе возможность вернуться к ней позже.
И в следующее мгновение он потянул Лизу на себя. Она не сопротивлялась - только вздохнула, позволяя устроить себя у него под боком. Он прильнул к ней, уткнувшись лицом куда-то в шею, вдыхая её аромат, глаза его прикрылись от удовольствия, мышцы расслабились.
Но, почувствовав, что она замерла, не двигается, не отвечает на его ласку, он накрыл своей ладонью её руку и настойчиво положил её себе на спину.
Лиза прикусила губу, её рука дрогнула, но через мгновение мягко скользнула по горячей коже, поглаживая, ласково.
- Мне так плохо было... - прошептал он тихо, будто сам не хотел слышать эту свою слабость. Голос его Лиза еле могла расслышать. - Я не могу без тебя, понимаешь...?
Он приподнял голову, заглянул ей в глаза, не играла теперь в его взгляде бравада, было что-то новое, что Лиза никогда раньше не замечала.
- С тобой, Лиз, и жизнь изменилась, - выдохнул он, проводя ладонью по её щеке, заправляя мокрую прядь волос за ухо. - Вот как заново зажил. Ты меня... воскресила, что ли. А без тебя я умираю.
- У тебя голос... - вдруг сказал он, и слова эти прозвучали так неожиданно, так по-детски, что Лиза замерла. Он снова прикрыл глаза и, будто стыдясь, прижался лбом к её плечу, прошептал: - Как у мамы моей...
Лиза замерла, чувствуя, как внутри что-то переворачивается от его слов. Другой рукой она осторожно зарылась в его волосы, перебирая мягкие кудрявые прядки.
- Где твоя мама, Костенька? - спросила Лиза так же тихо, как говорил он, стараясь не спугнуть эту неожиданную откровенность.
Костя замолчал, сжав губы. Она наблюдала, как дрогнули его ресницы, как сжалась челюсть и дернулся кадык, когда он сглотнул.
- Она меня бросила, - сказал он наконец глухо. - Я ей не сын.
Таким беззащитным она не видела его никогда. Даже когда он спал, когда признавался в любви - там всегда оставалась тень его бесмертности. Сейчас же перед ней лежал мальчик, которого когда-то не захотела родная мать.
Она не понимала. Как можно добровольно бросить своего ребёнка? Как можно отказаться от кровиночки, от маленькой жизни, что ты сама произвела на свет? Лиза не могла представить, чтобы она по своей воле отказалась от Ванечки...
А Костю... Костю никогда и не чувствовал того, что чувствовали другие дети. Не был он любим у главной женщины в жизни...
***
6 марта
Дверь распахнулась, впуская в прокуренное помещение свежий, по-весеннему терпкий воздух и саму Лизу, что сама, казалось, расцвела с приходом весны.
- Привет! - звонко крикнула она, сбегая по ступенькам вниз. Голос её разнёсся по залу, заставляя обернуться.
Бармен, протиравший стаканы, замер с тряпкой в руках, а молоденькая официантка у стойки расплылась в ответной улыбке. Они закивали, заулыбались, провожая начальницу восхищёнными взглядами.
Лиза махнула рукой девочке, сидевшей за столиком с клиентом. Сашка, увидев её, буквально просияла, глаза её распахнулись в приятном удивлении, а губы сами сложились в широкую, почти детскую улыбку. Лиза помахала ей в ответ и, не сбавляя шага, направилась к двери своего кабинета.
Постучала коротко и сразу распахнула дверь, не дожидаясь разрешения.
В кабинете царил привычный полумрак. На диване, по-царски, сидела Верка, лениво стряхивая пепел с сигареты. Напротив неё, в кресле, устроилась Маринка. Обе синхронно повернули головы на звук открывшейся двери, и в следующее мгновение лица их озарились искренним удивлением.
Верка, человек по натуре тактильный, порывистый, подскочила с дивана и в два шага оказалась рядом. Одной рукой приобняла подругу, другую, с дымящейся сигаретой, предусмотрительно отставила в сторону.
- Лизка! - выдохнула она прямо в ухо, сжимая её в объятиях. - Ты чего не предупредила, что приехала?
- Сюрприз хотела сделать, - улыбнулась Лиза, отвечая на объятия.
Она отстранилась, перевела взгляд на Маринку, которая смотрела на неё с нежной улыбкой. Она подошла, коротко, но крепко обняла и её. Потом отошла на шаг, оглядывая обеих сразу.
- Да я только с поезда, даже домой не успела заехать, сразу к вам, - сказала Лизка, а на губах её не переставала играть улыбка.
- А мы за тебя уже переживать начали, - тихо сказала Маринка, пока Лиза медленно прохаживалась по кабинету, оглядывая знакомые предметы. - Что вообще случилось, Лиз?
- Я в Москву ездила, - ответила она спокойно и с заметным облегчением рухнула в своё кресло за столом.
Выкладывать всю подноготную при Верке было нельзя. Вера знала только верхушку айсберга: что у Лизы когда-то были муж и сын, что они погибли в страшной аварии. Этой легенды было достаточно, чтобы объяснить её прошлое, не вдаваясь в кровавые подробности.
Маринка же знала всё: она застала Лизу еще Машей. Знала, через что она прошла, кем была, кем стала. Она была одной из немногих, кого Лиза потянула за собой в Казань. Многие её девочки остались в столице, получив страшную новость: Машу убили вместе с Колей и с заявленным Колиным сыном.
И как только Маринка услышала про Москву, брови её нахмурились, в глазах мелькнула тревога. Она сразу догадалась, к кому на самом деле ездила Лиза.
Верка была искренне рада, что Лиза вернулась. С облегчённым выдохом, будто скинув с плеч тяжёлую ношу, она вернула подруге бразды правления, а заодно и ключи от квартиры, куда за Лизкино отсутствие исправно ходила кормить кошку. Даже поговорить толком не успели: за Веркой приехал муж. Она чмокнула Лизу в щёку и упорхнула, оставив их вдвоём.
Дверь за Веркой захлопнулась, и в кабинете повисла густая тишина. Маринка уже сверлила Лизу взглядом.
- Как Князь? - спросила она без предисловий, как только шаги Верки стихли в коридоре.
- Стареет, - вздохнула Лиза с щемящей грустью. - Но держится... Крепкий ещё.
- Лиз, что случилось? - Маринка подалась вперёд, вглядываясь в лицо подруги с искренним переживанием. - Почему так резко уехала? Тебя вон Кощей ходил, искал. Весь извёлся, Дема рассказывал.
Лиза сжала губы, отвела взгляд куда-то. Слова давались тяжело, но Маринке можно было знать всё: Лиза ей доверяла больше, чем себе, хотя часто и находили их сходства с Маринкой.
- Поссорились мы с Кощеем, Мариш. Ударил...
Маринка удивлённо вздёрнула брови, и в глазах её мелькнула тень гнева. Она вздохнула беззлобно, сказав:
- Один раз ударил - и дальше будет, Лиз, ты ж знаешь. Сама же не раз видела, чем это кончается.
- Да не могу я без него, понимаешь? - выдохнула Лиза, достав из кармана пачку сигарет. Пальцы чуть дрожали, когда она прикуривала. Сделала глубокую затяжку, стряхнула пепел и продолжила, глядя куда-то сквозь Маринку. - Он знаешь, что мне сказал? Что у меня голос... как у матери его. А она его бросила, Мариш, представляешь? А я бы всё отдала...чтоб Ваню вернуть. А его мать... сама отказалась.
Не забывайте звёздочки!