25. Она любит...
Ставим звёздочки и пишем комментарии!
тгк:reginlbedeva где будут спойлеры!
Костя замер на мгновение, и в голове его пронеслась мысль: «Разболтала. Всё ему разболтала, дура». Он вздрогнул, словно от удара током, и процедил сквозь зубы, с трудом сдерживая клокочущую внутри смесь стыда, злости и ревности:
- Дай ей трубку.
- Не дам, - отрезал Князь.
- Я с ней поговорить по-людски хочу! - голос Кощея сорвался на хрип. Он с силой затушил окурок в импровизированной пепельнице - старой жестяной банке из-под тушёнки. - И это тебя никак не касается! Я хочу её услышать. Дай Лизе трубку!
Пару секунд длилось молчание, а потом заговорил Князь - спокойно и уравновешенно по сравнению со своим абонентом.
- Ты не по-людски поступаешь. О каких разговорах может идти речь? - усмехнулся тот горько, и в этой усмешке было столько презрения, что Кощей физически ощутил его через сотни километров проводов. - Мы с тобой, Кощей, говорить будем уже по-мужски. Ты же не только Лизу ударил. Ты считай, мне в лицо плюнул.
Князь помолчал самую малость, в этот момент закурив сигарету, и сказал с первым выдохом дыма:
- Ты хоть понимаешь, что ты натворил, а? Она ж святая женщина. Ты её боготворить должен, каждое утро руки целовать за то, что она рядом. Она человек такой, что никогда никого не предаст. И ты это прекрасно знаешь. Знал - и руку поднял.
- Я пьяный был, - выдавил он наконец. Слова прозвучали так жалко и неуместно, как оправдание нашкодившего школьника.
- И звёздочки не так зажглись на небе, да? - фыркнул Князь. - Какая, на хер, разница? Пьяный, трезвый ты её ударил. А это уже не списать, сначала по пьяне, а потом и на трезвую привыкнешь. Рука-то быстро память набирает.
- Такого больше не повторится! - перебил Костя, и в голосе его впервые за весь разговор прорвалось что-то похожее на искреннее отчаяние. - Этого больше никогда не повторится!
- И я тебе должен поверить? - спросил он ровно. - Лизку к тебе пустить, чтобы ты её дальше колотил? Чтобы она мне потом в синяках звонила и плакала?
- Да я слово пацана даю! - воскликнул Кощей, хватаясь за единственный аргумент, который, казалось, имел вес. - Не трону её. Слово пацана!
Князь только усмехнулся зло.
- Слово пацана... - повторил он, смакуя каждую букву. - Ты ж не глупый пацан, Костик. Кощей Бессмертный, в конце концов. А сейчас что-то чудить совсем начал. Мне твоё «слово пацана» как пустой воздух. Ты его уже нарушил, когда руку на женщину поднял. Так что иди ты со своим словом знаешь куда?
После того разговора Костя понял только одно: дороги назад нет, он едет в Москву. Собрался быстро, по-военному, захватив с собой Фому. А Дёму оставили за главного, тот и не сопротивлялся.
В дороге Бессмертного тяжело терзали мысли. Они перемалывали всё: и обиду, и стыд, и эту новую, чудовищную реальность, в которой в их личную жизнь теперь впутан Князь. И отсеять его будет невозможно, почти невозможно, а может, и совсем невозможно. Князь существовал задолго до Кощея и будет существовать ещё, видно, очень много, если старика смертушка в могилку не затащит.
А ещё он скучал по Лизке своей так, как не скучал ни по кому в своей грешной, переломанной жизни. Будто воздух без неё перекрыт и полной грудью он вздохнуть не может.
Фома, как назло, потащил с собой жену Катю. Ехали в одном купе, отдельных не было.
- Она уже давно просила, - объяснил Фома, поймав вопросительный взгляд Кощея. - Я ей уже пообещал, а тут как раз повод есть.
Катя была женщиной красивой - это Костя видел и сквозь пелену своей тоски. Рядом с Фомой, крупным, широкоплечим, она казалась ещё миниатюрней. Она ему до плеч еле доходила, и в фигурке стройная, тонкая, как берёзка, волосы у неё были длиннющие, светло-русые, до самого пояса, и Фома всю дорогу, от скуки или от нежности, лениво крутил прядь её волос на пальце, наматывал и распускал, наматывал и распускал, глядя куда-то в окно на мелькающие столбы и лесополосы. Катя не сопротивлялась, уже привыкшая к такой нежности.
Кощей смотрел на них и чувствовал, как внутри разливается что-то горькое и тёплое одновременно. Чистая, неприкрытая зависть к этой простоте, лёгкости, к тому, что у них всё так ясно и понятно и никакой Князь Фоме не указ.
Фома ехал с Костей для подстраховки. Бережёного бог бережёт, а в чужом городе, да ещё с такими делами, лишний ствол за пазухой и верный браток - необходимость.
С горем пополам, после долгой дороги, въехали в Москву. Город встретил их сырым, промозглым ветром и суетой уже с самого ранего утра, от которой у Кощея сразу заныло где-то под ложечкой. Заселились в гостиницу. Сколько они тут пробудут, Костя не знал, могло обернуться днём, а могло и неделей. Фома, впрочем, уже настроился: как минимум денёчка три надо тут побыть, да и Катю сводить куда-нибудь, раз уж приехали.
Костя рвался сразу к Князю, нервы на пределе звенели, как натянутая струна. Но кое-как позавтракали, привели себя в порядок и сразу выдвинулись. Катю оставили в номере отдыхать с дороги.
Внизу, у входа в гостиницу, ждали такси. Фома курил, поглядывая на хмурое московское небо, и вдруг спросил, будто между прочим:
- И чё я там делать-то буду? Я с Князем лично не знаком даже. Мне в прихожей постоять, пока вы там мириться будете?
Костя медленно выдохнул струйку дыма, щурясь на проезжающие машины.
- Если меня там вальнут и закопают тайком, - Кощей перевёл взгляд на друга, - тогда должен будешь всем рассказать, что со мной стало. Чтоб не пропал без вести и чтоб за Лизкой... присмотрел, если что.
- А то Князь... - продолжил Костя задумчиво, глядя куда-то в сторону, сквозь мелькающие огни просыпающегося города, который, казалось, никогда и не засыпал. Он брезгливо сощурился, будто откусил что-то кислое, и оборвал мысль на полуслове, не желая договаривать вслух то, что и так жгло изнутри. - Короче, если что со мной станется, ты за ней следить будешь. Чтоб никакой хер к ней яйца не подкатывал. Не будет же она вечно в Москве сидеть... Понял?
Фома кивнул, формально подписав договор.
Нырнули в такси, Фома, заполняя тишину, что-то обсуждал с таксистом, то ли детали машины, то ли погоду, то ли интуристов, заполонивших Москву. Говорил, говорил, а собеседник кивал, бурно поддерживая беседу. Костя не слушал и к разговору не подключался, сидел, прижавшись лбом к холодному стеклу, и смотрел, как проплывают мимо бесконечные московские улицы.
Ждёт ли? Скучает ли? Думает ли о нём? Злится ли так, что вычеркнула навсегда, или ещё теплится в ней что-то, помимо обиды?
К концу поездки Фома уже так закенетился с таксистом, что они вышли из машины с громким хлопком, пожимая друг другу руки, будто старые кореша, москвич даже номер свой на бумажке черканул, на всякий случай.
Мужчины остановились напротив загородного дома. Воздух был влажен от раннего утреннего дождя и от озера, что они проезжали. Небо было пасмурное, плотно затянутое грозовыми тучами, где-то вдалеке уже слушался гром, и Костя, едя в машине, в небе заметил молнию. Кощей глубоко вздохнул, сглотнул комок, вставший поперёк горла, и решительно двинулся к забору. Постучал в железную калитку, заставив соседских собак загавкать.
- Кто? - раздался из-за забора низкий, басистый голос.
- Кощей.
Калитка приоткрылась ровно настолько, чтобы охранник мог оглядеть пришедших. Саня цепко осмотрел сначала Кощея, потом Фому, стоящего чуть позади. И кивнул своим мыслям.
- Обожди.
Калитка захлопнулась с лязгом. Саня развернулся и почти бегом направился к дому. Распахнул дверь, прошёл веранду, не обращая внимания на вопросительный взгляд Жорика, и чуть не налетел на Князя, который стоял в прихожей у большого зеркала и с задумчивым видом рассматривал своё отражение.
- Тише ты! - шикнул Князь, не оборачиваясь. - Лиза спит ещё.
- Князь, там Машкин... - выпалил Саня, запыхавшись, и тут же поправился: - Ну, Лизын... Кощей припёрся, с мужиком ещё одним.
Князь замер на мгновение. В зеркале отразилось его лицо, сначала удивление, потом какая-то глубокая, внутренняя усмешка, и наконец губы его расплылись в удовлетворённую улыбку. Он медленно повернулся к Сане, проговаривая:
- Это очень хорошо, Санечка, - проговорил он мягко, почти ласково. - Очень хорошо. Веди его в беседку, я подойду.
Провёл Саня казанскую братву по просторному, ухоженному двору. Беседка была ажурной, деревянной, с большим столом посередине. Те сели на лавку. Костя сидел спокойно, только в кармане нервно перебирал чётки.
Князь долго ждать не заставил. Вышел из дома и будто сама земля под ним прогнулась. Во всей своей красе, не спеша, вальяжно, на пальце отчётливо виднелся набитый воровской перстень, уже со стёршимися от времени гранями. Одет солидно, но без выпендрёжа: брюки со стрелкой, тёмная кофта.
Когда тот зашёл внутрь, Фома тут же вскочил и протянул руку:
- Фома.
Князь молча пожал её, коротко кивнул пацану, мол, принято и тут же перевёл взгляд на Кощея. Тот тоже поднялся во весь рост и протянул руку но Князь вежливость не оценил. Руку проигнорировал. Сел на лавку напротив, закинув ногу на ногу, и только тогда выдохнул, будто сбрасывая напряжение:
- Приехал всё-таки.
Усмехнулся, покосившись на Фому, и добавил с едкой иронией:
- С сопровождением даже... Боишься?
Посмотрел он пару секунд на Фому, сказал спокойно и беззлобно:
- Иди погуляй.
Фома переглянулся с Кощеем, тот едва заметно кивнул. Князь усмехнулся, заметив этот обмен взглядами.
- Да не тронет никто Кощея твоего, - добавил он уже мягче. - Иди с Богом. Подыши воздухом, вон он у нас какой свежий, отдышитесь хоть от пыли городской.
Фома поднялся, покосился ещё раз на Костю и в темпе вышел из беседки, оставив братка один на один с человеком, который решает его будущую судьбу.
- Ну что, Костик, - сказал Князь спокойно, а Кощей невольно напрягся. - Зачем приехал?
Костя заставил себя оторвать взгляд от окон дома, за одним из которых, он знал, сейчас была, его или уже не его Лиза.
- Увидеть её хочу, - выдохнул он, встретившись с холодным взглядом мужчины. - Князь, отдай её мне. Я ошибок своих больше не повторю, я обещаю.
Князь приподнял бровь, на губах его заиграла насмешка:
- Она кастрюля, что ли, чтоб её отдавать? Это ты так к Лизке относишься? - хмыкнул он. - А ты что думаешь, она хочет к тебе возвращаться?
Костя задумался на мгновение. Вопрос ударил наотмашь. Он не хотел, просто не мог допустить мысли, что она не захочет к нему вернуться. Не может же такого быть, не после всего, что между ними было, после тех эмоций, что она в нём разбудила...
- Дай я поговорю с ней, - сказал он с детской мольбой, которую он так ненавидел с детства.- Вот и спрошу.
Князь медленно достал из пачки сигарету, прикурил от красивой зажигалки, затянулся.
- Сам-то как думаешь? - проговорил он, не глядя на собеседника, а куда-то вдаль, за дома, на хмурое небо.
Костя запнулся, но, подумав, сказал:
- Думаю, что... если любит, то вернётся.
- Она любит... - вздохнул Князь с снисхождением и чем-то похожим на зависть. - Но может и одуматься и не вернуться. Я её, Кощей, не держу. Она взрослая женщина, сама решает, с кем ей быть. Ты просто не по-людски поступаешь. Сначала бьёшь, потом требуешь, чтоб любила. Так не работает, ты ж ей не хозяин. И любовь свою ты должен поступками доказывать, а не кулаками.
- Ну поговорить я вам дам, - сказал Князь. - Что я, изверг, что ли? Пошли.
Костя аж подпрыгнул на месте - не физически, но внутри всё встрепенулось, забилось и запело. Настроение взлетело в один миг, но вместе с ним подскочили и нервы, зазвенев натянутой струной. Он еле сдержался, чтобы не рвануть к дому бегом.
- Спасибо, - выдохнул он прерывисто, всё напряжение последней недели.
Князь только усмехнулся понимающе. Не спеша поднялся, выкинул окурок в пепельницу на столе и неторопливо направился к дому. Костя шёл следом, стараясь держать себя в руках, не показывать волнения, но каждый мускул его тела был напряжён до предела.
- Она говорила обо мене? - спросил он, пытаясь приноровиться к размеренному темпу Князя.
- Говорила, - кивнул тот, не оборачиваясь. - Чтоб не трогал я тебя.
Князь остановился на мгновение, повернул голову и посмотрел на Кощея долгим, пронзительным взглядом.
- Святая женщина, - добавил он тихо.
Когда подошли к крыльцу, там уже курили Фома с Саней, о чём-то тихо переговариваясь. Фома, завидев товарища, сразу вопросительно вскинул брови, взгляд его метался между Кощеем и Князем, пытаясь прочитать ответ на финал их диалога. А на губах Кощея уже играла хитрая, почти мальчишеская ухмылка... Ответная улыбка не заставила себя ждать - значит, всё идёт как надо, и слава Богу.
Прошли в дом, скинул на вешалку уже весеннюю, лёгкую кожаную куртку и двинулся за Князем, разглядывая воровские хоромы.
Князь кивнул на диван в гостиной и направился к лестнице.
Костик опустился на диван, уперев локти в колени, провожая его взглядом.
Наверху Князь подошёл к двери спальни, толкнул её бесшумно. Он подошёл к кровати, оглядывая спящую красавицу. Лежала она на боку, подложив руку под голову, а тёмные волосы разметались по подушке. Вздохнул, нехотя, сожалея, что нарушает этот покой, присел на край кровати, провёл ладонью по её плечу, едва касаясь.
- Лизонька... - прошептал он. - Вставай, твой приехал...
Глаза её распахнулись мгновенно. Она рывком села на кровати, откинув одеяло, удивлённо, почти испуганно глядя на Князя.
- Костя? - выдохнула Лиза.
- А я ещё о ком-то не знаю? - приподнял он бровь с лёгкой усмешкой.
А Лиза уже сорвалась с места, слетела по лестнице, перепрыгивая через ступеньки, и влетела в гостиную, где на диване, не в силах усидеть на месте, уже поднимался ей навстречу Костя.
Костя поймал её, вжимая в себя так, что Лиза почувствовала, как хрустнул позвоночник. Его руки сомкнулись вокруг неё мёртвой хваткой, не отпуская ни на миллиметр, он вдыхал её запах, такой родной и желанный, по которому он так скучал...
Губы его заметались по щекам, по мокрым от нахлынувших слёз ресницам, по шее.
И сквозь эти поцелуи врывался горячий хрипловатый шёпот:
- Прости меня, Лиз... прости... сглупил я, прости, родная... больше никогда... никогда...
Она не могла понять, почему в этот самый момент, когда он стоял перед ней, внутри рухнули все баррикады. Ни скандала, которого она прокручивала в голове сотню раз, ни жёстких слов, которые репетировала в своей голове, ни ледяного молчания, которым собиралась его наказать. Ничего из этого она сейчас не могла применить...
Почему, зная, что он сделал, помня боль, она всё равно тянулась к нему? Сердце, вопреки всякой логике, замирало при одном его взгляде, и единственным желанием, перекрывающим всё, было только одно - быть с ним. И больше никогда не уезжать от него.
Руки её, ещё мгновение назад бессильно лежавшие на его плечах, вдруг ожили. Она поймала его губы и не дала ему договорить, втянула его в поцелуй.
- Молодёжь, - раздался сверху насмешливый, но не злой голос Князя. Он неторопливо спускался по лестнице, держась за перила. - Ну, вы тоже приличия имейте. Съедите сейчас друг дружку...
Голос Князя прозвучал как возвращение в реальность. Лиза мягко, с сожалением, отстранилась от его губ.
Костя смотрел на неё так, будто видел впервые, будто боялся моргнуть, чтобы, когда на мгновение закроет глаза, она не исчезла. Его взгляд впитывал каждую чёрточку её лица, каждую появляющуюся эмоцию.
Но оторваться друг от друга пришлось. Сели все за стол. Князь с загадочным видом достал из шкафа бутылку вина.
- Князь, да ты что? - возразила Лиза, приподнимая брови. - Ещё даже обеда нет!
- Лизонька, - усмехнулся он, ставя бутылку на стол со стуком. - Мы для аппетиту, для разговору. А ты, будь добра, сваргань чего-нибудь к столу. Чутка, много не надо.
Лиза спорить не стала. Скоро на столе появилась приготовленная на быструю руку закуска.
Сели, Костя, естественно, придвинулся поближе к Лизе, будто боялся, что между ними снова возникнет расстояние. Князь разлил вино по бокалам, двинул тост, но Костя не слушал, всё на Лизку заглядывался.
Кощей резво сделал глоток, почти опрокинув бокал, как стопку с водкой. Князь наблюдал за ним с лёгкой, снисходительной усмешкой.
- Ну как? - спросил он.
- Да нормально, - пожал плечами Костя, не особо разбираясь в тонкостях. Для него всё, что крепче компота, делилось на «горько», «кисло» и «нормально».
Князь усмехнулся шире, откинулся на спинку стула и сказал:
- Это вино Сталин любил и Лизка.
Костя удивлённо поднял бровь, покосившись на Лизу. Та только мягко, чуть загадочно усмехнулась в ответ, и что-то глубоко внутри него кольнуло неприятно и ревниво. Князь знает об этом, а он нет...
- Ну что, ребятки, - вздохнул Князь, откидываясь на спинку стула и обводя их долгим, внимательным взглядом. - Что делать будем? А, Лиз?
Она коротко переглянулась с Костей, а потом перевела глаза на Князя и сказала тихо, стараясь не смотреть ему в глаза:
- В Казань с Костей поеду.
Лицо Князя вмиг стало каменным.
- Точно? - переспросил он глухо.
- Точно, - кивнула Лиза.
Внутри Князя всё кипело. Хотелось оставить её, запереть, сделать так, чтобы она снова была его, как раньше, когда она принадлежала только ему, когда он мог защитить её от всего мира. Кощею он не доверял ни капли. Знал, что тот вспыльчив, и рука Костика тяжёлая, и то, что обида в нём живёт злая и цепкая.
Но вместе с этим Князь понимал другое, более важное: если он попробует удержать её силком, она всё равно сбежит, и не просто сбежит - возненавидит. Он не мог этого допустить. Не мог потерять её окончательно. Пусть лучше уедет, но останется в его жизни хотя бы вот так: с благодарностью, с теплом, с возможностью иногда услышать её голос в трубке. Чем навсегда исчезнет, проклиная его имя.
После затянувшегося «завтрака», который больше напоминал прощание, Лиза наконец принялась собирать вещи, что даже до конца не успела разобрать - так и лежали они в сумке, будто предчувствуя скорый отъезд. Костя вызвался помогать, но помощь его была своеобразной: то он пытался залезть к ней под юбку, то снова затягивал в долгий, тягучий поцелуй, забывая про время и про то, что внизу их ждут.
Когда они наконец спустились, Князь уже стоял около ворот, курил, глядя куда-то в серое московское небо. В глазах его читалась особая, щемящая грусть, которую тщательно прячут, но которую всё равно видно. Рядом, возле машины, замер Саня. Он смотрел на Лизу как на младшую сестру - скучал по ней, любил по-своему, уважал. И уже радовался, что она приехала, потому что с ней и Князь становился веселее, и самому Сане как-то не так скучно было.
Лиза вышла на улицу, Костя следом, неся в руке её сумку и докуривая сигарету. Она остановилась у машины, где уже сидел Фома, и Саня должен был отвезти их до гостиницы. Костя кинул сумку в багажник и подошёл к ней, когда она уже стояла напротив Князя.
Лиза мягко обняла его за плечи, прикрыв глаза. Князь ответно прижал её к себе, крепко, бережно, поглаживая по спине большой, тяжёлой ладонью.
- Ты звони, главное, - сказал он тихо, почти в самое ухо. - Радуй старика. Я же всегда тебя буду ждать.
- Спасибо... - прошептала Лиза в ответ, чувствуя, как комок подступает к горлу. Она мягко поцеловала его в щёку и отстранилась, уступая место Кощею.
Костя протянул руку. Князь посмотрел на неё долгим, тяжёлым взглядом, но пожал.
- Лизу мне не обижай, - проговорил он, глядя Кощею прямо в глаза. - Если узнаю чего... кастрирую, понял?
Не забывайте звёздочки!