24.Бить больше некого?
Ставим звёздочки и пишем комментарии!
тгк:reginlbedeva где будут спойлеры!
Она не видела его лица, но кожей чувствовала, как его брови медленно сходятся на переносице, образуя ту страшную суровую складку. Взгляд его, тяжёлый и пронзительный, начал буквально сверлить её, требуя правды, и ища видимые повреждения.
— А чего ты глаза отводишь, а? — голос Князь не повышал, и это пугало, говорил он спокойно, будто приговор зачитывал. — На меня смотри.
Она послушно подняла взгляд и чувствовала себя уже не взрослой женщиной, Лизой, а восемнадцатилетней Машкой... как ей это не нравилось...
— Из-за чего ударил-то? — продолжил он, прищурившись. — Или он ещё что-то чудит, а ты мне только сейчас рассказываешь?
— Я с клиентом разговаривала... — вздохнула Лиза. — Просто дела обсуждали. А Костя зашёл, увидел, и...
Она замолчала, подбирая слова.
— Заревновал, — выдохнула она наконец. — Обвинил меня. Мол, так и так, шлюха последняя, раз с мужиками сидишь. А я... — её голос дрогнул, чуть не сорвавшись на всхлип. — Я только с ним, Вань... Даже мысли не допускала. А он...
— Заревновал — не заревновал, не повод это, — отрезал Князь, и спросил уже мягче, но с неподдельной, почти отцовской тревогой: — Сильно ударил, Лизочка?
Отмахнулась девушка, закачав головой с преувеличенной небрежностью.
— Да так... — пробормотала она, отводя взгляд.
— Ладно, — вздохнул и полез во внутренний карман брюк, достал помятую пачку «Явы», привычным движением прикурил и стряхнул пепел в хрустальную пепельницу. — Решим вопрос, Лизонька. Не переживай ты, главное не переживай, из-за него он того не стоит.
Он посмотрел на неё, и в его взгляде мелькнуло что-то, похожее на сожаление.
— Он не по понятиям поступил, совсем не по понятиям. Я в нём ошибся, видать, сильно ошибся, милая моя...
Последние слова прозвучали приговором Кощею. Тому, кого Князь сам когда-то приблизил, кому доверял, кого короновал. И теперь, когда этот человек поднял руку на женщину, которую Князь... любил? Берёг,на мать его сына руку поднять...
Лиза сидела напротив и смотрела, как дым от его сигареты медленно тает в воздухе, и понимала: она только что запустила механизм, который уже не остановить. Имя Кощея только что попало в совсем другой список, и выбраться из этого списка было почти невозможно.
— Вань, ты только... — Лиза вздохнула с непонятной ей самой нежностью к человеку, который поступил совсем уж не по-мужски. — Не надо его... Я же люблю его...
Князь промолчал. Он знал: за такое раскороновать Кощея он не сможет, не по понятиям. Тот не общак воровал, не на изнасилование пошёл, не братву продал. Ну ударил бабу — это грязно, подло, не по-мужски, но это не воровское, здесь уже был личный интерес.
***
Лиза медленно раскрыла глаза, и первое, что она ощутила, была странная, почти забытая лёгкость во всём теле — выспалась. Впервые за долгое, бесконечно долгое время сон был глубоким, без сновидений, кошмаров, что преследовали её последние недели. Она огляделась, комната была залита мягким утренним светом, пробивающимся сквозь плотные шторы. На стене тикали часы — 10:23.
Вздохнув с ленивой негой, она откинула одеяло, встала и, чувствуя, как приятно нытьё в мышцах после долгого сна, потянулась всем телом, запрокинув голову.
Подошла к окну, распахнула шторы. Солнце, уже весеннее, яркое, залило комнату. Во дворе, на почерневшем, но ещё не стаявшем снегу, двое молодых головорезов из охраны азартно гоняли мяч. Они носились с таким искренним, мальчишеским счастьем, будто не охраняли покой опасного авторитета, а просто проживали лучший день своего детства. Один из них, ловко обведя другого, с криком закатил мяч в импровизированные ворота из двух кирпичей. Лиза мягко усмехнулась, наблюдая за этой беззаботной сценой, и, отпустив шторы, спустилась вниз.
— Доброе утро, — сказала Лиза, входя.
— Доброе, Лизонька, — Князь сидел за большим дубовым столом, откинувшись на спинку стула, и читал газету. При её появлении он оторвал взгляд от новостей, и на его лице заиграла мягкая улыбка.
Лиза прошла мимо, на ходу наклонилась и коротко, но с чувством поцеловала его в щёку, проведя ладонью по его плечу, и направилась к плите. Поставив чайник на газ, чиркнула спичкой, зажгла конфорку. Повернулась к нему, облокотившись о столешницу.
— Как спала? — спросил он, откладывая газету.
— Хорошо, — улыбнулась она. — Очень хорошо.
Князь смотрел, как она заваривает себе чай — спокойно, с особой женской грацией. И на душе у него теплело. Она опять под его крылом, такая родная, такая своя. Как же он хотел после смерти сынка возобновить их отношения, рвался, предлагал. Но она была чётко против, и он с горечью понимал: Лиза пережила одно из самых страшных событий в жизни женщины — похоронила своего ребенка. Не сдалась, но ушла. И он отпустил, потому что любил. А теперь она вернулась. Пусть не к нему как к мужчине, но под его защиту. И этого было достаточно.
Когда чайник закипел, Лиза заварила чай в чашке с красивым рисунком цветочков на фарфоре, взяв её, прошла к столу. Села рядом, поджав под себя одну ногу, сделала глоток и посмотрела на него поверх кружки.
— Дела есть сегодня? — спросила Лизка буднично.
— Да, отъеду ненадолго, — сказал он, снял очки для чтения и аккуратно положил их рядом с газетой.
Лиза откинулась на спинку стула, взяла в руки оставленную им газетку, пробежалась взглядом по страницам и вдруг серьёзно спросила:
— Строфа из восьми стихов. Шесть букв.
Князь удивлённо усмехнулся, но в глазах его зажглись весёлые искорки. Он задумался на мгновение, прокручивая в голове варианты.
— Октава, — выдал он спокойно.
— Подходит, — улыбнулась Лиза довольно и отложила газету.
Она перевела взгляд на Князя и встретилась с его глазами. Он смотрел на неё пристально, не отрываясь, будто пытался запомнить каждую чёрточку, каждую тень на её лице.
— Что? — спросила она, чуть смутившись под этим долгим взглядом.
— Похудела ты... — сказал он со вздохом озабоченным. — Тебя Кощей голодом, что ли, морит? Не кормит?
— Да нормальная я, — пожала плечами Лиза, удивлённая его заявой. — Это тебе так кажется, потому что мы давно не виделись. Я такая же, как была.
Князь хмыкнул, не сводя с неё глаз. Медленно достал сигарету, прикурил, и дым, струясь, поплыл между ними, но не мешал ему смотреть. Он не мог на неё насмотреться. Каждое её движение, каждое слово отзывалось в нём чем-то давним, тёплым и щемящим.
— Мне с тобой так хорошо... — вдруг призналась Лиза, и слова эти вырвались сами, без спросу. Она оперлась подбородком о ладонь, отставив чашку в сторону. — Спокойно, что ли... Как в детстве...
— А с Кощеем что, не спокойно? — улыбнулся он мягко, выпуская струйку дыма в сторону.
— С ним... — Лиза пожала плечами, невысказанно. — С ним всё по-другому. Там не спокойно, там... — она замолчала, подбирая определение, и наконец выдохнула: — Там всё и страшно, и сладко. Как по краю лезвия.
Посидели так ещё немного. Князь, глянув на часы, собрался быстро, поцеловал Лизу в макушку, коротко бросил охраннику: «Присмотришь», — и уехал по делам, оставив её в тишине большого дома.
Время Лизка коротала как могла. Уже и с охранником, молодым парнем, который представился Жорой, в карты перекинулась — в дурака резались, пока тот не застеснялся проигрывать женщине. И обед приготовила. Уже и по дому побродила, разглядывая каждую мелочь. А потом остановилась у стены, сплошь заставленной книгами. Взгляд её упал на толстый альбом в твёрдой обложке, засунутый между томами классиков.
Она достала его, прижала к груди и прошла в гостиную. Села на диван, положила альбом на колени со вздохом. Медленно открыла первую страницу.
Фотографии были пожелтевшими по краям, но это было не особо важно. Вот Ванюшка, совсем ещё кроха, ещё неуверенно, но стоит на ногах, держась ручками за отцовские ладони. И в голове невольно начали всплывать такие сладкие и одновременно горькие воспоминания.
— Ванюша, вставай, — шептала ласково Маша, сидя на краешке детской кроватки. Она мягко гладила сына по ручке, наклонялась и целовала его в лобик. Тот щурился от яркой полосы света, падающей из коридора, и с детским упрямством отворачивался к стенке, натягивая одеяло до самого носа.
— Вань, опоздаем в садик, — говорила она мягко, но настойчиво. — Хватит капризничать.
Мальчик нехотя приоткрыл один глаз — голубого цвета, как у отца, и сонный, с поволокой. Посмотрел на маму исподлобья.
— Я не хочу в садик, — заявил он хрипловатым со сна голосом. — Я дома буду.
— Вань, ну опять наша песня хорошо начинается сначала? — хмыкнула она, пряча улыбку. — Мы ж с тобой договаривались, что будем без капризов. Давай, вставай. Завтракать будешь, сырники с вареньем.
Ваня ещё минуту полежал, поупрямился, повздыхал, но в конце концов, поняв, что садик неизбежен, сел в кровати. Потирая кулачками глаза, спустил ноги на пол и, взяв маму за руку, зашлёпал босыми пятками по лестнице вниз, в большую кухню, где уже пахло кашей и топлёным молоком.
Оглянулся на сына Князь. Он стоял в холле, разговаривая с Саней по прозвищу Шайба. Тот был высок, плечист — в прошлом хоккеист, после тяжёлой травмы на лёд не вернувшийся и нашедший себя в иных, более опасных играх. Увидев спускающуюся Машу с ребёнком, Шайба прервался на полуслове.
— Привет, Ванька, — ухмыльнулся он и, присев на корточки, протянул мальчику свою огромную ладонь.
Ваня, нахмурив бровки с детской серьёзностью, пожал её, стараясь вложить в рукопожатие как можно больше силы.
— Привет.
Шайба усмехнулся ещё шире, покосившись на Князя — мол, растёт смена.
— Привет, — кивнул он Маше коротко, по-свойски, и, выпрямившись, снова повернулся к Князю.
— Иди, — отпустил его Князь коротким кивком.
Когда Шайба вышел, Князь перевёл взгляд на сына. Тот стоял, задрав голову, и смотрел на отца с надеждой, что тот разрешит остаться дома.
Лиза перевернула страницу, и пальцы её дрогнули. Следующее фото было последним в альбоме. Она закрыла его, не в силах больше смотреть.
Послышался знакомый, урчащий гул моторов. Лиза вздрогнула, отрываясь от своих мыслей, и поднялась с дивана, сердце почему-то забилось чаще. Она вышла в прихожую и замерла, глядя на дверь.
Через минуту дверь распахнулась, впуская в дом вместе с хозяином свежий, весенний воздух. На пороге стоял Князь. Он расправил плечи и принялся стаскивать куртку. Повесил её в шкаф, поправил воротник рубашки и только потом повернулся к ней.
В другой руке он держал букет — красивый, яркий и будто солнечный: жёлтые тюльпаны, ещё не распустившиеся до конца.
Лиза шагнула к нему навстречу.
— Спасибо, — выдохнула она, принимая букет. Её пальцы осторожно коснулись упругих стеблей. Она поднесла цветы к лицу, вдохнула тонкий, чуть сладковатый аромат, и на губах её расцвела искренняя улыбка, которую Князь помнил много лет.
— Ты улыбалась бы почаще, — сказал он мягко. Потом добавил, подмигнув с хитринкой в глазах: — Ты ж красавица какая… Не гоже тебе нюни распускать по мужикам.
— Да я и не распускаю, — бросила Лиза с тёплой усмешкой, проходя на кухню. Достала она с верхней полки хрустальную вазу. Наполнила её водой, поставила тюльпаны и замерла на мгновение, любуясь тем, как солнечные блики играют на жёлтых лепестках.
— Я жаркое приготовила, — повернулась она к нему. — Будешь?
— Конечно, буду, — кивнул он, усаживаясь за стол с таким видом, будто именно этого и ждал весь день.
Лиза не медлила. Ловко, по-хозяйски, наложила ещё горячее, дымящуюся картошку с мясом в глубокую тарелку, поставила перед ним и положила вилку рядом.
— Спасибо, милая, — протянул он и принялся есть, с аппетитом нахваливая еду.
Тишина висела в воздухе, спокойная, пока Лиза вдруг не нарушила её вопросом, который сидел у неё в голове, как заноза.
— А с Седым что? — спросила она, и в секунду наступившего молчания а её глаза впились в его лицо.
Князь взгляда не отводил. Прожевал, вытер губы салфеткой и сказал спокойно, буднично:
— Убил.
Лиза замерла. Глаза её распахнулись, в них плеснулось немое удивление. Она сглотнула комок, вставший в горле, и голос её дрогнул, когда она переспросила:
— Кто?.. Когда?
— Я,сегодня.
Дальнейшие слова Лизы оборвал Саня, который буквально ворвался в дом, не успев даже постучать.
— Князь, тебя к телефону! — выпалил он с порога.
Князь мгновенно поднялся, отодвинув стул с лёгким скрипом по деревянному полу. Он быстрым, но не суетливым шагом вышел на веранду. Дверь за ним плотно закрылась, отсекая Лизу от разговора.
На веранде Князь подошёл к телефону, стоявшему на резном столике. Снял трубку, приложил к уху.
— Алло.
В трубке повисла секундная пауза, а затем раздался знакомый, чуть хрипловатый голос:
— Здравствуй, Князь.
Губы Князя тронула лёгкая, но опасная усмешка.
— Ну, привет, Костик. — Он сделал паузу и продолжил спокойно. — Чего звонишь? Тревожит что-то?
На том конце провода послышался глубокий выдох, будто собеседник выпускал дым от сигареты. Кощей, сжимая трубку побелевшими пальцами, смотрел куда-то в стену. Брови его были нахмурены так, что сошлись на переносице.
— Лиза не у тебя случайно? — спросил он прямо, без предисловий, голос его был глухой и будто уставший.
Князь усмехнулся в трубку, и усмешка эта была совсем нехорошей. Он помолчал мгновение, а потом ответил с ленивой, издевательской интонацией:
— А тебе-то что, хороший ты мой? — Голос его стал резче и громче. — Бить больше некого? Решил продолжить тренировки?
Не забывайте звёздочки!