17.Поехали ко мне.
Ставим звёздочки и пишем комментарии!
тгк:reginlbedeva где будут спойлеры!
Вечер плавно перетекал к полуночи. Настроение у Лизы поднималось лёгким шампанским, но её взгляд всё чаще тревожно возвращался к Косте. Тот пил без разбора, что наливали, то и опрокидывал в себя: водку, коньяк, вино, какую-то настойку.
Лиза смотрела на него, и в её глазах боролись нежность и нарастающая тревога. Наконец, не выдержав, наклонилась она к нему, загородив своей ладонью подносимый им к губам стакан.
— Кость, — прошептала она. — Ну, ты головой хоть думай. Тебе же потом пиздец как плохо будет.
Он медленно перевёл на неё взгляд. Его глаза, обычно такие острые (хоть и всегда не особо трезвые), теперь были затуманены хмельной дымкой в край. Его губы растянулись в широкую, совсем не кощеевскую улыбку.
— Лизаветка… — протянул он её имя, смакуя каждый слог. Он наклонился, и его губы прикоснулись к её щеке, пытаясь скользнуть в сторону её рта.
Она мягко, но твёрдо отвернула голову. Но он был упрям, как ребёнок, и продолжал прижиматься к ней, его дыхание, пахнущее коньяком и чем-то горьким, обдавало её шею.
— Я пять лет на нарах новый год встречал, — пробормотал он ей в ухо с такой обидой и горечью в голосе, что Лиза невольно приподняла бровь. — А щас мне что, в трезвенника играть, что ли? По капелькам отмерять?
— Не мешай хотя бы, — вздохнула Лиза, понимая, что переубедить его сейчас невозможно. Но он уже не слушал. Он закивал с преувеличенной серьёзностью, мол, слышал, принял, закусив салатом, и его рука снова потянулась к графину с коньяком. Лиза лишь сжала губы, глядя, как он поднимает новый тост, коротко глянув на нее, сказал:
— За тебя, Лизавета...
***
— Лизавета… — пробормотал он сквозь хмельную дымку спустя полчаса, снова придвигаясь к ней. На него накатила новая, неожиданная волна какой-то нежности...
Его рука, обхватила её за талию и медленно, почти с благоговением, сползла на бедро, задерживаясь там. Другая ладонь легла ей поверх колен, и его большой палец начал медленно, ритмично водить какие-то узоры по коже.
Она тихо усмехнулась, чувствуя эту внезапную ласковость, и повернула голову, чтобы встретиться с его взглядом. В его глазах, теперь плескалось какое-то глухое, щемящее обожание.
— Что? — спросила она мягко, почти шёпотом.
Он опустил голову и положил свой подбородок ей на плечо. Его щека, колючая от щетины, прижалась к её коже. Потом он придвинулся ещё ближе к её шее, и его губы почти коснулись её уха.
— Я тебя так люблю… — прошептал он, и эти слова, такие невероятные, прозвучали хрипло и сдавленно, как будто вырвались наружу против его воли. Он тут же, будто пытаясь скрыть смущение от собственной искренности, коротко, горячо поцеловал её в шею.
Она замерла. Всё её тело на мгновение окаменело от ошеломляющей неожиданности. Бровь её непроизвольно приподнялась в немом удивлении. Она хотела взглянуть ему в глаза, проверить, не мираж ли это, но он упрямо прятался, прижавшись лицом к её шее, как ребёнок, сказавший что-то слишком важное и теперь стыдящийся этого.
Положила она ладонь на его висок, ощущая под пальцами жар кожи.
— Ты мне это… когда-нибудь на трезвую скажешь. Хорошо?
Он лишь кивнул, не отрываясь от её шеи.Он прикрыл глаза, и в его чертах, обычно таких напряжённых, появилось выражение глубокой, почти блаженной усталости и покоя, будто скинул он невидимый груз и на душе легче стало.
Её взгляд, скользнув по комнате, упёрся во взгляд Верки. Та сидела чуть в сторонке, и на её губах играла понимающая улыбка. Поймав взгляд Лизы, Вера тихонько подмигнула и, наклонившись, прошептала Лизе прямо в ухо:
— Ну что, Лизок? Тронул за живое, гад?
В углу её рта тоже задрожала ответная улыбка. Она снова опустила руку ему на плечо, нежно поглаживая.
— Геш, там у меня в тачке кассеты лежат, сгоняй-ка, — вдруг рявкнул Килла, прерывая общий гул и уставившись на самого младшего из их компании. Геша — Паренёк лет двадцати особо не спорил. Только тяжко вздохнул, отлип от Тани, с которой тихо флиртовал в углу, взял из протянутой ладони ключи и, накинув на ходу куртку, смотался вниз, в морозную ночь.
Через минут пять он вернулся, запыхавшийся, с вываливающимися из рук коробками кассет.
— О… Щас и музычка пойдёт… — ухмыльнулся Кощей, мгновенно отлипнув от её плеча, словно того нежного, пьяного мгновения между ними и не было. Он налил в свой стакан что-то похожее на компот, быстро осушал его одним глотком. И только Килла успел разобраться с магнитофоном, вставив первую попавшуюся плёнку, как из колонок грянула всем известная песня «Таганка».
— Эта грустная! — воскликнула Верочка с комичным возмущением, толкнув Киллу в его каменное плечо. — Другую вруби, Килла, веселей что-нибудь! Новый год же!
Кощей тихо усмехнулся, наблюдая за этой сценой, и наклонился к Лизе, пока Килла с сосредоточенным видом рылся в куче кассет в поисках чего-то пожизнерадостнее.
— Лиз, а она замужняя, что ли? — спросил он почти шёпотом и едва заметно кивнул на руку Верочки, где на безымянном пальце блестело явное обручальное кольцо.
— Замужняя, — так же тихо кивнула Лиза. И вдруг, заметив этот злосчастный блеск на пальце подруги, её глаза расширились. Она резко дёрнула Верочку за плечо и, наклонившись к самому уху, прошипела: — Кольцо, дура, сними!
Верочка спохватилась мгновенно. Она быстрым, ловким движением стянула кольцо с пальца и, оглянувшись, сунула его под край стоящей рядом тарелки с салатом. И тут же, словно ничего не произошло, её лицо снова озарилось беззаботной улыбкой, и она уже флиртовала с Киллой с удвоенной энергией, а тот прямо пялился на её нескромное декольте.
Кощей наблюдал за этой операцией, и его губы растянулись в циничную усмешку.
— У неё муж просто импотент, ну, частично или как-то так,— тихо пояснила Лиза, видя его насмешливый взгляд. — Формально муж, а по факту… так…
Фыркнул Кощей, из рюмки отхлебнув, и спросил с любопытством деловым:
— А как же она за него замуж-то вышла?
— Та… — махнула рукой Лиза. — Он ювелир. Такие бабки рубит, что мама не горюй. Дом, машина, шубы… Всё короче, что душа пожелает. — Она посмотрела на Верочку, которая заливалась звонким смехом, слушая что-то от Килли. — Ну, а он… его как раз только бабки и интересуют, а Веру он только глазами любит..
Кощей лишь покачал головой и, подняв взгляд на Лизу:
— Ты замужем когда-нибудь была? — спросил он вдруг, и его взгляд стал более пристальным.
Лиза закачала головой:
— Нет, — сказала она, глядя ему прямо в глаза. — Не была.
В его взгляде что-то шевельнулось любопытство, удивление, может, даже капля недоверия. Для женщины её лет и с её, как ему казалось, очень интересным прошлым, которое он очень хотел разузнать, это было необычно.
— А хочешь? — продолжил он сыпать вопросами, словно щупая почву.
— А ты что, предлагаешь? — фыркнула Лиза с звонким смешком.
Он в ответ лишь усмехнулся уголком рта, медленно качнув головой, мол, не торопись, Лизавета.
Усмешка была и в том, какая абсурдная ситуация, и какие вопросы повисали в воздухе.
— Ну вот и не спрашивай тогда, — закончила она.
— Куранты, ребят! Пять минут осталось! — воскликнула Таня, и по комнате прокатилась волна суматохи.
Кто-то лихорадочно искал чистый листочек и ручку, чтобы успеть исписать желаниями. Кто-то с хлопком и шипящей пеной распечатывал новые бутылки шампанского. Музыку выключили, и голос Горбачёва из телевизора, поставленного на полную громкость.
Верочка, вооружившись зажигалкой Киллы, чуть не спалила новенькую скатерть, пытаясь поджечь краешек исписанной бумажки.
На экране пошли последние секунды...
— Семь… восемь… девять… С НОВЫМ ГОДОМ!
Улыбки, широкие и искренние, озаряли лица каждого. Все бросились обниматься, целоваться, хлопать друг друга по плечам, чокаться бокалами.
Костя, опрокинув залпом свой стакан, резко потянулся к Лизе. Его руки нашли её талию, а другой рукой шею повернул к себе, и прежде чем она успела что-то сказать или сделать, его губы нашли её губы, заткнув в короткий поцелуй.
Отстранившись, Лиза осталась в его объятиях, и на её губах застыла мягкая улыбка.
— С новым годом, Лизочка, — ухмыльнулся Кощей. Его ладонь, лежавшая у неё на спине, медленно поглаживала кожу большим пальцем.
— С новым годом, Костик, — хмыкнула она в ответ.
Сразу после курант, когда первая суета улеглась, Маринка увела уже сонного Лёву спать. И тут Лиза вспомнила. Она вышла в прихожую, в полумрак, где на вешалке висели шубы, и из своей сумки достала небольшую, аккуратно завёрнутую в праздничную бумагу коробочку. Внутри лежала игрушка, яркая, заграничная гоночная машинка, о которой так мечтали все мальчишки. Она вернулась в гостиную и, присев на корточки, оставила свой маленький сюрприз под нарядной ёлочкой, рядом с уже лежащими там подарками. Поднимаясь, она встретилась взглядом с Маринкой. Та сидела рядом с Дёмой, она благородно кивнула, и Лиза кивнула в ответ.
Вернувшись на диван к Косте, она прижалась к его плечу, и внезапно, как удар ножом в самое незащищённое место, её накрыло воспоминание. Не о чужом Лёве, а о Ванечке. О том, как несколько лет назад, в такую же ночь, она точно так же, украдкой, подкладывала под ёлку игрушки. И как он радовался наутро, с криком вбегая в комнату.
Она резко зажмурилась, пытаясь прогнать образ, но он врезался в сознание, прокручивая и прокручивая счастливый голос мальчика.
— Поехали ко мне, Кость, — прошептала Лиза, подняв на него взгляд.
Он резко повернул к ней голову, будто не веря услышанному. Пьяная мгла на секунду рассеялась в его глазах, и в них вспыхнуло что-то чистое, почти детское. Его губы непроизвольно растянулись в широкую, по-мальчишески счастливую улыбку.
— Поехали, — выдохнул он одним словом. Он мгновенно подорвался с дивана, почти опрокинув тарелку, и потянул за собой Лизу, не дав ей даже опомниться.
Толком попрощаться с товарищами они не успели. Кощей, будто его подгоняли невидимые шпоры, тянул её к выходу. Его глаза были полны неистового, животного возбуждения. Он поспешно, почти тормоша, помогал ей надеть шубу, сам накидывая своё пальто на одно плечо. Не обращая внимания на изрядную дозу алкоголя в крови, он буквально сбежал с лестницы, таща её за собой, чуть не врезавшись лбом в бетонную стену.
Лиза первые пару этажей тихо посмеивалась, смотря на эту комичную торопливость, но когда они оказались на промежуточной площадке, в полумраке, он внезапно резко прижал её к холодной стене. Его губы, горячие и влажные, снова нашли её шею, а руки, не знавшие удержу, начали жадно блуждать по её телу под шубой, задирая край платья. Он пробормотал ей прямо в кожу, голосом хриплым:
— Давай тут…
— Озабоченный, что ли, совсем? — брыкнулась Лиза, не грубо, дав ему ладонью под затылок, заставляя отстраниться. — Нам что, по пятнадцать, чтоб в подъездах путаться? Соберись, дурак.
Он отдышался, и в его голове мелькнуло осознание собственной нелепости, смешанное с непроходящим желанием. Но он сдался, кивнул.
— Я машину поведу, — поставила она его перед фактом, выйдя на морозную, усыпанную снегом улицу. И протянула руку, ожидая ключи.
— С херали это? — фыркнул Кощей, смотря на её решительное лицо, освещённое тусклым светом фонаря.
— Я трезвей, — парировала Лиза. — Да и ты в состоянии таком… — Она обвела его фигуру оценивающим взглядом. — Не ожидала от тебя такого, честно. Такого… нетерпеливого.
Он лишь буркнул что-то невнятное под нос и, капитулируя, сунул ей в ладонь ключи от «Волги».
— Поехали уже, — поторопил он её, чувствуя, как хмельной угар начинает медленно отступать, уступая место ясной и острой тревоге.
Но как только Лиза уселась за руль, его нервы не успокоились, а, наоборот, взвинтились до предела. Он пристроился на пассажирском сиденье, и его глаза, широко раскрытые, прилипли к её рукам на руле, к дороге за стеклом.
— Осторожно только… — начал он. — Машина новая, Лизавета… Не дай бог, чё…
— Цыц, сказала, — отмахнулась Лиза, даже не глядя на него. Она повернула ключ зажигания, двигатель заурчал. Прежде чем он успел вставить ещё хоть слово, она резко вжала педаль газа в пол.
«Волга» рванула с места так, что Кощея вдавило в сиденье. Она лихо вырулила со двора, проскочив между сугробом и припаркованным «Москвичом» с зазором в пару сантиметров. Этот манёвр заставил Кощея распахнуть глаза ещё шире. Вся пьяная дурь из его головы будто вылетела. Он протрезвел мгновенно, от одного только адреналина, который щедро впрыснула в его кровь эта женщина.
— Сука… — тяжко, с облегчением выдохнул он, когда машина наконец плавно покатила по ровному участку дороги. Он откинулся на спинку кресла, чувствуя, как пульс понемногу возвращается к норме. — Блять, Лиза, я как тебя встретил, знаешь, поседел.
Она хохотнула, не отрывая внимательного взгляда от дороги:
— Серьёзно?
— Конечно, серьёзно, — кивнул Кощей. Он почувствовал, как наконец-то может расслабиться, и потянулся к пачке сигарет в кармане. Вытащив одну, он сунул её в губы, чиркнул зажигалкой.
Доехали до её дома уже спокойно. Кощей, когда она заглушила двигатель, снова выдохнул — на этот раз с облегчением, что машину не разбили. Он забрал ключи из её рук и сунул в карман.
Перед подъездом он швырнул окурок в ближайший сугроб, где тот с шипением угас. Поднимаясь по лестнице, он шёл за ней так близко, что почти наступал ей на пятки.
Лиза открыла дверь, шагнула в полумрак прихожей. Она даже не успела стянуть с себя шубу, как он уже освобождал её от тяжёлой шубы. Он на ходу сбрасывал свои ботинки и снова тянулся к ней.
Страсть, что бушевала в нём весь вечер, сначала подавляемая обстановкой, потом хмелем, потом её волей за рулём, теперь вырвалась на свободу. Он притянул её к себе, не давая опомниться, и его губы нашли её губы в глубоком, властном поцелуе.
Его руки нетерпеливо лапали её ягодицы, сжимая упругую плоть сквозь ткань. Пальцы наткнулись на молнию платья. Молния заела, зацепившись за подкладку. Он издал негромкое, раздражённое матное рычание, но сильным, резким движением всё же стянул бархатистую ткань через её плечи и бёдра. Платье с лёгким шелестом упало на пол у кровати.
Он скинул свой пиджак, отбросил его куда-то в угол, за ним последовала кофта. Лиза откинулась на прохладное покрывало, и на её губах играла вызывающая ухмылка. Но в глазах её, полуприкрытых, было лишь глубокое, томное ожидание, а где-то внизу живота затягивался тугой, горячий узел возбуждения.
Он навис над ней, заслоняя свет от окна. Его руки потянулись к хитроумной застёжке её лифчика. Щелчок, и тугой бюстгальтер ослаб, открывая взору пышную, бледную в лунном свете грудь. Её руки, в свою очередь, скользнули к его рубашке. Пальцы ловко расстегивали пуговицы одну за другой, помогая стянуть ткань с широких плеч.
Рубашка упала, и в лунном свете ярко обозначился его торс, натренированные, рельефные мышцы и шрамы. Некоторые из них были старыми, с детства, другие более свежими, тюремными, и на плече совсем недавнее от пули, портаки тюремные, притягивали внимание Лизы но сейчас было не до изучения своеобразной картографии его жизни.
Он стянул с неё последнюю преграду тонкие, кружевные трусики, сбросив их одним движением.
— Подожди… — прошептала Лиза, пытаясь сесть и стянуть с бёдер чулки, которые теперь казались ей нелепой помехой. Но он резко откинул её руки назад.
— Не надо, — с хрипотцой ответил он, прижимая её ладони к матрацу. Его взгляд, горячий и жаждущий, блуждал по её обнажённому телу, задерживаясь на каждом изгибе. — Мне нравится. Оставь.
Напряжение в его собственном теле было таким, что казалось, вот-вот прорвёт ткань. Он быстро расстегнул ремень, сбросил брюки, а за ними и трусы.
Он резко притянул её к себе за бёдра. Его тело прижалось к её. Губы, покинув её рот, спустились вниз по шее влажной, жгучей дорожкой поцелуев. Они скользили по ключице, опускались ниже, к трепетному подъёму груди, к твёрдому, чувствительному соску, который он захватил губами, заставив её выгнуться в немом стоне.
Он резко раздвинул её бёдра, открывая доступ. Его возбуждённый член, твёрдый и горячий, коснулся влажных, уже готовых складок её тела. От этого первого прикосновения она прикусила пухлую нижнюю губу, подавив короткий, прерывистый стон.
Его рука поднялась и обхватила её грудь. Большой палец сжал напряжённый сосок, доводя ощущение до острой, почти болезненной сладости.
Не давая ей опомниться, он резко, одним глубоким толчком вошёл в неё. Она застонала от захлестнувшего её чувства. Он вошёл глубоко, на всю свою длину. Она чувствовала каждый сантиметр его, что приятно заполнял её тело.
Ощутив, как влажные, горячие стенки её влагалища судорожно, с силой сжались вокруг него, он издал низкий, хриплый стон. Кощей затянул её губы в поцелуй глубокий и влажный, перехватывающий дыхание. Она ответила мгновенно: её руки взметнулись, легли ему на могучие плечи, и в следующий же миг, с первыми его мощными толчками, её ногти впились в его кожу.
В этом было что-то непривычное для Лизы: теперь не только хотели её, но и она. А для Кощея вообще впервые, что он так хотел девушку, а она отвечала взаимной страстью. Это новое ощущение пьянило разум сильней любого алкоголя.
Её стоны прорвались сквозь их сплетённые губы, ногти оставляли на его спине красные, жгучие полосы, становившиеся глубже с каждым новым, всё более резким и глубоким толчком. Он чувствовал это каждой клеткой, как она приближается к пику. Как внутренние мускулы сжимают его ещё сильнее, волнами.
И вот, после ещё пары яростных толчков, она выгнула спинку. Её глаза закатились под полуприкрытыми веками, лицо исказилось гримасой чистого, безудержного экстаза. Немой крик застыл на её раскрытых губах. Кощей, чувствуя, как её внутренние спазмы достигают апогея, сделал последние, резкие движения и в самый последний момент, с глухим стоном выскользнул из неё, излившись горячими струями на её бедро.
Не забывайте звёздочки!