Попытка | Турбо

Ночной воздух пропитан отчаянием. Еле пробивающимся, сгорбленный над телами влюблённых. Тишина давит, как могильная плита, не давая ни шанса подняться на ноги и двинуться вперёд. Воздух гудит, рвётся, сжимается вокруг, смятый отголосками криками и грохота, что уже давно стихли. Даже милиция от чего-то не едет, будто не хочет ввязываться в дурные кровавые дела подростков, хоть и обязана. Бетонные блоки всех эмоций поселились внутри, Юля не может ни двинуться, ни издать любой звук.

Впервые даже не реагирует на Туркина, что ластится рядом, целует в щеки, обнимает, гладит спину, трется щекой, как кот. Девушка лишь обхватывает себя руками, задумчиво смотрит в одну и ту же точку, будто в голове что-то ещё может крутится. Но там только белый шум, смешанный со смертной картиной, которая будет ещё очень долго снится. Она напряжена, как струна, которая вот-вот лопнет, глаза почти прикрыты, дрожь отдается даже на лавочку, на которой она сидит. Каждый уголок её нежной, слабенькой души, кричит о том, что нужно бежать от сюда, спрятаться, уехать от всего этого ужаса. Но ведь не может.

- Маленькая, ну чего мы тут сидим, - нетерпеливо постукивает по коленям, снова прижимаясь губами к её виску. - Домой пойдем, м? Менты скоро точно будут.

Турбо боится. Не милиции, не того, что у него может быть сломано ребро, даже не того, что, вероятно, кто-то из его товарищей-универсамовских серьёзно пострадал и лежит в квартире, истекая алой кровью. Лицо, обычно излучающее стальную уверенность, кремень, тающий внутри, сейчас пропитано только одним чувством - медленной, тянущейся внутренней тревогой.

Он закуривает, сигарета мгновенно вспыхивает, освещая беспокойное лицо, прежде чем полностью погрязнуть во мраке. Затягивается долго, стараясь убить отравляющим табаком и дымом лёгкие и точно задохнуться в этом окружающем пиздеце. Дым выдыхается в холодный воздух, образовывая пар, растворяется, как и надежды на то, что всё будет хорошо.

Он впервые видит свою девушку такой. Всегда радостная, улыбчивая, даже когда слышно что-то отчаянно-плохое, сейчас Юля будто потеряла внутренний огонёк. Вместо него в душе теперь теплится понимание: встречаться с группировщиками, быть связанной с этим криминальным миром - это не сказка. Скорее, психологический хоррор, триллер, в конце которого будет либо драматический конец, либо кровавый боевик. Никакой романтики. Только страх-страх-страх, кровь и.. снова страх. Светловолосая разглядывает лесополосу вдали, кивает собственным мыслям и поворачивается к Валере.

- Нет, - хрипло, глухо. - Валера, пожалуйста. Давай ещё посидим. Там Айгуль, я уверена, нужно подождать и она выйдет.

Турбо ничего не может сделать. Только если взять девушку, грубо закинуть на плечо и унести, куда-подальше, к себе домой. А там осыпать поцелуями, отогреть горячим чаем и подмять под себя, не давая ни шанса уйти. Возможно, стоит сделать так. Но не может. Тело не слушается здравого рассудка, мозг отказал, окрылённый чистейшими чувствами к этой блондинке, сидящей рядом. Вероятно, чувство вины за то, что это он её втянул во всю передрягу, отвечает за то, что парень послушно сидит рядом и только оглядывается, анализирует на предмет опасности вокруг. Но там тишина. Почти мёртвая.

Юля переводит взгляд на губы парня, на то, как он затягивается сигаретой и, кажется, впервые появляется безудержное желание покурить. Не попробовать, не сделать одну тягу, закашляться и поклясться больше никогда не брать в рот эту гадость. А именно покурить. Отравить свой организм, получить удар в голову от никотина и ненадолго забыться с помощью этой маленькой шалости.

- Можно? - тянет пальцы к сигарете, даже не стараясь строить глазки или как-то любезничать, чтобы Турбо не смог отказать. Валера и так не откажет. Ни в чем. Поймет любую прихоть, из кожи вон вылезет, лишь бы его девочке было хорошо после такого ужаса.

- Ты уверена? - хмурится.

В голову даже не стараются закрасться сомнения: Юля не то, что уверена, она надеется на то, что Туркин не врал, когда говорил, что табак помогает утихомирить гниющую боль внутри. А сейчас у неё этого предостаточно.

Увидеть драку лицом к лицу, быть задетой и вымазанной уличной кровью - это страшно. Особенно, когда до недавнего момента ты была почти заперта в стенах обеспеченного дома, где самой большой проблемой были ссоры родителей на кухне или то, что им в очередной раз не удастся выбить отпуск у отца и уехать на отдых в тёплые края союза. А тут на светленьком свитере красуется настоящее, алое пятно. В голове картина, как прямо перед ней упало бездыханное тело. В ушах звук ломающихся костей и хлюпанье на пол чего-то противного. Это травмирует? Хуже. Уничтожает былые установки, мечтательные мысли и надежды, что на самом деле не всё так плачевно. Но «плачевно» - это смягчение. Группировщики и вправду звери, которых можно оправдать.

Турбо видит состояние любимой. Не говоря больше ни слова, достает из пачки сигарету и чиркает зажигалкой, которую когда-то давно он стащил у отца. Тонкие пальцы Юли неумело обхватывают её, она разглядывает мерцание в темноте и наконец подносит ко рту, думая, будто научится курить по внутреннему чутью. Но ничего даже отдаленно похожего не происходит. Дым сразу начинает щипать глаза, нос морщиться, в горле появляется неприятное чувство, будто организм подаёт сигналы, что самое время остановиться. Не в этой ситуации.

- Держи ровнее, красавица, - говорит мягче, чем обычный, повседневный тон. - Не затягивай резко, не привыкла ещё, закашляешься.

Вот, он уже показывает на себе, поправляет сигарету в её руках, смахивает пепел. Учит, как правильно затягиваться и выпускать дым. Уверенно и подробно, будто проводит платные курсы с красочным названием «Курение для чайников и тех, кому не лень!». Но нотка влюбленности не уходит. Валера с особой нежностью заглядывает ей в глаза, убирает пряди волос назад и переодически целует куда-попало. Не может быть вдалеке, слишком невыносимо сидеть рядом с девушкой, от которой дыхание перехватывает и даже не дотрагиваться до неё. Особенно в такой ситуации, когда шаткое положение в любую секунду столкнет парня в пропасть безумства.

Светловолосая внимательно слушает, впитывает в себя каждую мелочь и максимально пытается повторить действия парня, когда он курит. Дым сначала раздражает, вызывает краснеющие глаза и кривляния. Но спустя пару качественных затяжек стал казаться успокаивающим. То ли в голову дало, то ли прошло слишком много времени переживаний и инкубационный период ошеломления уже закончился, но Юля немного приходит в себя. В голове, хоть и слабенько, начинают крутиться навязчивые мысли, планы, что делать и как вертеться в сложившейся ситуации.

Юля предпочитает игнорировать их, пока они ещё не появились перед глазами.

Она глубоко вдыхает и выдыхает дым, как учит Валера. Прикрывает глаза, перестает кусать губы. Турбо мягко, нежно и со всей любовью гладит по волосам. Легко, невесомо, но с полной силой тепла. Пальцы невесомо скользят, путаются в некоторых прядях, а Туркин их аккуратно распутывает. Тушит свою сигарету о край лавки и наклоняется к светловолосой.

Лицо оказывается близко к её лицу, в нос ударяет приятный запах кожи, ставший личным поставщиком дофамина. Он опускает лицо в изгиб шеи, смазано целует и сминает тело в объятиях. Крепких, обезоруживающих и, главное, безопасных. В эту ночь последнего резко стало слишком остро не хватать.

- Юль, - шепчет, некоторые звуки теряются в одежде. - Я никогда так сильно не боялся кого-то потерять. А сейчас, когда у меня есть ты, я лучше сдохну, чем проебу.

Юля слушает. Молча. Даже не реагирует на его объятия. Только внутри сердце одобрительно перестает пропускать свои кульбиты, появляется нечленораздельное, скомканное, но похожее на спокойствие.

- Мне пацаны уже шепчут, что я размазней становлюсь. Сопли развожу, пекусь о тебе, как последний отбитый. Но я-то не могу по другому. Ты маленькая, нежная такая. Как с тобой не быть размазней? И что делать, хуй знает..

- Это у тебя язык любви такой. - перебивает Юля, от чего Туркин сразу поднимается и заглядывает в её голубые глаза.

- Пообещай мне, что если я слишком расслаблюсь и начну терять вид пацана, ты мне дашь по голове.

- Обещаю, Валера. - Улыбается. Впервые за последние за два часа. Ещё и искренне, почти счастливо.

Его любовь к Юле - это не бушующее пламя, а тихо тлеющий уголёк, посвященный только одной ей. Этот уголёк согревает в самые лютые морозы, во времена, когда отчаяние затмевает все чувства, когда света в конце почти не видно. Это непоколебимая верность, безоговорочная защита от всего, что только может коснуться её нежной кожи, это спокойствие в бурном водовороте гнилой жизни. Это огонёк, зажжённый внутри от одного только её взгляда, от мысли, что она рядом. Огонёк не только греет, но и дарит силы выжить, понять, что можно по-нормальному, а не как отморозок, помогает встать с колен.

Сидя рядом со своей нужной девочкой, Валера всерьез задумывается о том, что мысль о жизни, как среднестатистический советский семейный человек уже совсем не пугает. Работа с восьми до шести вечера за копейки, стоять в очереди за банальными продуктами, а потом нести пакеты домой, целовать перед сном, ночью укрывать одеялом, есть домашнюю еду, больше проводить времени дома, обсуждать, какое имя лучше будет звучать с отчеством «Валериевна», громкая свадьба с присутствующими со всего города. И только Юля. Всю жизнь.

Он любит её хрупкость, из-за которой у него дыхание прерывается. Любит, что у неё есть зубки, которые она показывает в самый нужный момент и сражает наповал. Любит её уязвимость перед ним, как она мило отводит свои глазки, когда парень скажет что-то особо милое или в очередной раз поцелует в покрасневшую щечку. Любит, как она шепчет его имя ночью, дразнит и так отчаянно хватается за его плечи. Любит, когда она переживает, видя на его лице новые ссадины. Любит, как она психует, кривится и недовольно сжимает губы в полоску из-за учительницы по математике, которая специально валит девушку из-за личной неприязни. Любит её очарованный и доверительный взгляд, с которым она постоянно смотрит на него. Любит их ссоры, когда ему приходится переступать через свою гордость и согласиться с правильным мнением. Любит даже такую потерянную девушку, которая видит в парне свое главное спасение. Любит, что она его. Любит её, целиком и полностью.

- Я люблю тебя. Знала? - прижимается своим лбом к её. Голос хрипит от незнакомых слов, сказанных впервые в жизни в таком экзотическом сочетании. У светловолосой в глазах блестит умиление, она кивает головой и только открывает рот, чтобы ответить взаимностью, но дверь в подъезд открывается.

Из полной темноты первой выходит Айгуль. Уставшая и разбитая, будто вся тяжесть мира легла на её хрупкие плечи. Волосы спутаны, от былой прически не осталось ни следа, кое-где прядки прилипли к влажной коже лица, порозовевшего от слёз и холода. Некогда яркий сарафан испачкан, порван внизу, нитки жалко болтаются, как паутина. На лице отпечатались страшные следы страха и боли. Опущенные глаза, подрагивающие черные ресницы, опухшие веки. Губа разбита, из нее тонкой, маленькой струйкой стекает кровь, а девушка даже не пытается её вытереть. Руки слишком дрожат, сжимая куртку Вовы, накинутую на её плечи. Весь свет обращается к ней, бледное лицо играет особыми чёрно-белыми красками, вызывая мурашки у Валеры и Юли. Только если девушка ничего не понимает, Туркину стало достаточно обвести глазами пару раз, чтобы понять - грязная.

Ахмярова выглядит как тень самой себя, дрожащая, вымазанная и потерянная.

За ней выходит Адидас Старший. Лидер универсама, лучший в своём весе, афганец - он просто не мог выглядеть жалко. Его плечи победительски напряжены, глаза слишком довольные для человека, который в таком состоянии выводит молоденькую девочку из квартиры другой группировки. Фигура парня тяжёлая, воздух вокруг него плотнее, чем возле всех присутствующих вместе взятых. Он сразу кидает взгляд на Турбо, что в момент отлип от своей возлюбленной, одобрительно кивает, думая, что он ждал именно своего Старшего.

Юля, не теряя время на раздумья и прилюдии, бросается к Айгуль. Быстрым, тревожным шагом подлетает к подруге, хватает её за руки, мягко, но крепко и спасает от падения, которое было неминуемым ещё пару секунд назад. Светловолосая притягивает её к себе, нежно обнимает, прижимает к своему телу крепко-крепко, по-сестренски. В это время Турбо хочет оттянуть свою девушку от Айгуль, не дать ей даже прикоснуться к ней, пока не узнается, что она чистая и ничего с ней не было. Но, пока что, весь внешний вид говорит об обезнадеживающем обратном.

- Гулечка, что с тобой..? - губы касаются влажного лба «Гулечки», голос дрожит, опасаясь будущего.

Айгуль не отвечает словами. Говорит только её тело, что сжимается в рыданиях, тяжёлых и глубоких. Боль прожигает изнутри, как физическая, так и моральная. Даже руки подруги не спасают, как это было раньше - слишком большая площадь ранения, захватывающая всё тело. Она прижимается к блондинке всей своей слабой тушкой, как к спасательному кругу в вечном океане.

Вова подходит к Туркину, садится слева от него на лавку и поглаживает свои усы рукой. Думает, стоит ли посвящать супера в то, чем закончилась их месть. Но ломается, замечая его слишком заинтересованный и встревоженный взгляд, бегающий то на пару девушек, то на своего Старшего.

- Сидела зареванная в углу в спальне, а на кровати Колик в трусах. - говорит тихо, так, чтобы смог услышать только Валера. - Дебилу понятно, что грязная. Девчонку нужно домой отвести, успокоить как нибудь. Сегодня прощаю то, что Юля с ней в обнимку лащится, но ты сам понимаешь, какие правила.

Турбо кроет матом в мыслях. Не может быть всё так хуёво. Только начало налаживаться, только его девочка начала улыбаться, как вдруг снег на голову. Аж в глазах темнеет от такого внезапного, резкого ухудшения ситуации до критического состояния.

Юле нельзя больше общаться с Айгуль. Либо Турбо больше нельзя встречаться с Юлей. Такие правила группировок, такие понятия их блядского мира.

- Марату как скажешь? - спрашивает Туркин, будто вбивая в повисшую ситуацию ещё один гвоздь.

- Не знаю. Приедет и думать будем.

- На районе рассказать нужно. - молчит пару секунд и поясняет. - По понятиям.

- Один хуй, сами узнают.

Юля аккуратно усаживает Айгуль на холодную лавку, садится напротив на корточки и кладет свои теплые ладони ей на ноги. Пальцы мягко касаются кожи, говоря: «Я здесь, ты не одна, я помогу.»

- Родная, расскажи, что случилось.. - мягко, нежно, с близкой добротой в голосе просит Юля, оберегая подругу своей искренней любовью.

Сквозь рыдания Ахмяровой, как из глубокого кошмарного сна, который забудется при уходе остатков сна, стали прорываться обрывки фраз. Но в них не то, что все готовы были услышать. Турбо понял, если бы она начала обвинять их с Вовой, если бы начала жаловаться кто и что, чтобы парни нашли этого человека и втоптали в землю, если бы не сказала ни слова. Но из губ посыпались обвинения в сторону Юли. Обвинения, выплескиваемые с неистовой ненавистью, которую нельзя придумать или приукрасить. Голос, хриплый, такой близкий и до боли родной для светловолосой, то повышается до крика, пугая жильцов дома, и без того переживающих психологические голодные игры, то срывается на несвязный, нечленораздельный шёпот, теряясь в ночном воздухе и паре изо рта. Руки, сжимающие Юльку в объятиях ещё две минуты назад, теперь со злостью и отвращением сжимают её одежду в кулаки до побелевших костяшек.

- Ты знала! - искушенно кричит Ахмярова. Юля не узнает девушку. Где та милая и любящая Гулечка, которая была всю их дружбу? Теперь только слезы текут по ее лицу, оставляя прожигающие дорожки на щеках. - Ты знала. И специально..специально подставила меня.

Слова сыплются как град, каждое острое оскорбление ощущается как удар под дых, пробивающий насквозь всё живое, что ещё есть внутри. Слишком много боли звучит в этих неоправданных и беспричинных обвинениях. Как Юля могла знать? В чем она виновата? Даже Вова, которому до этого было абсолютно плевать на судьбу этих двух девушек вдруг заинтересованно прищуривается и подается телом ближе к ним, но Валера подставляет руку, не давая приблизиться к его девушке. В Турбо кипит злость. Он не понимает, какой дурой нужно быть, чтобы обвинить во всём свою лучшую подругу, особенно после того, как она с таким переживанием прижималась к твоему телу.

- Ты..ты..самый ужасный человек на свете! - выкрикивает Айгуль, отталкивая Юлю так сильно, что она почти валиться на пол из-за такого шаткого положения, но вовремя хватается рукой на землю. Светловолосая бегает глазами по подруге, пытаясь найти хоть долю шутки в её поведении, хоть долю той самой дружеской любви, что теплилась между девушками всё это время. Но этого нет. Айгуль, зареванная, поникшая и полная ненависти к бывшей лучшей подруге, трясется, но не отстраняется от своих слов. Ахмярова пустая. Она продолжает обвинять девушек в предательстве, в жестокости, в том, что та специально привела её в это место, зная, что с ней произойдет это ужасное.

Юля пытается успокоить Айгуль. Руки беспомощно снова ложатся на её колени, чуть сжимая их, стараясь перевести в себя. Лицо бледнеет сильнее, слезы, долго сдерживаемые, текут по щекам, но Юля сразу их смахивает.

- Гуль, я..

- Замолчи! - затыкает Ахмярова. - Почему не с тобой это произошло? Из-за тебя всё, блять, из-за тебя!

Юля впервые видит, как Айгуль матерится. До неё сначала даже не доходит истинный посыл слов, но после пары секунд молчания и панической нехватки кислорода вокруг, всё становится понятно: Айгуль только что сказала, что лучше бы с Юлей это случилось. Разве это дружба?

Айгуль отталкивает светловолосую от себя вновь, поднимает ноги, обнимает колени и снова рыдает. Громко. Так, что все соседи точно успели понять, что произошло в этой злощадной квартире.

Турбо, до этого молча наблюдавший за этой сценой, видит, как по щекам его девушке начинают скатываться слезы, как она падает на землю, не выдерживая больше держаться. Он хмурится, делает шаг, помогает Юле встать и, обнимая за плечи, мягко уводит от рыдающей девушки. Он делает всё быстро, уверенно, не задумываясь о том, что просто уйти - неправильно. Пока его Юля плачет, всё остальное кажется слишком ненужной и скучной мелочью.

Каждый шаг Юли нерешительный, ватный, она будто находится не здесь, не в этой реальности, а где-то далеко, до этой ужасной ночи. Сильные руки Туркина придерживают её за талию, защищая от всего окружающего пугающего мира. Он чувствует дрожь в теле, слышит сдавленные всхлипы и отводит от лавки подальше, туда, где Айгуль и Вову даже не видно. Ночная прохлада обволакивает ещё сильнее, вынуждая съежится Валеру, стоящего в одной только кофте - его куртка на Юле, это важнее.

Они останавливаются под фонарем, чьи лучи пронзают слишком непроглядную тьму. Турбо притягивает Юлю к себе. Его объятия - надёжная защита, теплый остров в бушующем море страха и непонимания. Парень гладит волосы, чувствуя, как каждый её вздох срывается с губ, как тело дрожит от накатившего общего пиздеца. Губы почти невесомо касаются её макушки, оставляя лёгкий, полный чувств, поцелуй.

- Всё будет хорошо. - шепчет низким, успокаивающим голосом, по эффекту похожим на ромашковый чай. - Всё решится.

Слова - не просто пустые обещания. Это клятва в том, что он поможет, будет рядом ни смотря ни на что.

Даже на то, что это он виноват в том, что случилось с Юлей и Айгуль.

Туркин снова касается губами её кожи, но уже ниже, на уровне лба. Потом ещё ниже - нос. Потом уже Юлины губы находят его, отвечая на поцелуй, полный тихой, скрытой надежды. Он впитывает в себя весь страх и безысходность вечера.

Они идут медленно. Рука в руке. Турбо поддерживает девушку, боясь, что она может упасть. Ночь окутала с головой, почти дала шанс умереть, но они всё так же - вместе, за руку и с блестящими от влюбленности глазами. Юля выговаривается Валере, выливает всё, что накопилось внутри за этот тяжёлый вечер. Голос дрожит, слова торопятся вырваться наружу, как зажатая пружина, которая наконец-то нашла шанс выпрямиться.

-...Я тогда так боялась. Да и вообще всё время боялась. - признается она, после того, как рассказала драку от своего лица. - Хорошо, что ты появился там.

Слова текут, на манеру воды из разорвавшегося водопровода. Поток слез, поток страх, поток непонимания - девушка говорит о своих чувствах впервые так подробно и так спокойно. Её беззащитная душа нуждается в тепле и защите, а Турбо даёт это сполна, своим присутствием, своим теплом, своей уверенностью.

- Останься со мной на ночь, - просит Юля, понимая, что без парня просто-напросто не вывезет. - Пожалуйста.

Турбо сдвигает брови, кивает и смазано целует девушку в макушку.

Осталось ещё совсем немного, каких-то десять минут неспешного, расслабленного шага до дома Юли. Ночной город в конец утих, горящий свет в окнах можно было перещитать по пальцам одной руки. На смену тревоге приходит спокойствие. Наконец, идя рядом с любимым человеком, от которого можно не ждать чего-то плохого, Юля почти обмякла. Ещё минут двадцать и она уснёт мертвым сном, без возможности проснуться из-за лишнего шороха. Усталость взяла своё. Слишком много эмоций испытано. Турбо рядом, тепло чувствуется, значит всё в порядке.

На смену эмоциональному шторму пришла ясность. В голове начал формироваться вполне осознанный вопрос. Воздух становится всё чище, ч каждый минутой сильнее приближая их к дому.

- Валера.. - начинает светловолосая, без прежней дрожи в голосе. - А откуда там взялись Универсамовские? Никого с нашего района там точно не было, по моему, мы вообще были не у нас.

Турбо медлит с ответом, его шаги становятся намного тяжелее, рука сжимает её руку сильнее. Он опускает взгляд, ища нужные слова на асфальте. Пытается придумать отговорку, пытается соврать, но выходит дурно.

- Просто случайность, красавица. - в голосе фальш и неуверенность. И Юля это чувствует.

Девушка останавливается, её спокойствие исчезает, сменяясь непониманием и гневом. Она отстраняет свою руку резким движением, голос приобретает сталь.

- Не ври, - говорит резко.

Валера вздыхает, понимая, что дальше скрывать правду бесполезно.

Он рассказывает всё.

О тщательно спланированной провокации, о том, что пустить туда троих девушек было частью плана, о Милане и её дружбе с Желтым. О предательстве, о расчете, о холодном цинизме. Всё.

Слова, как ледяная вода, обжигающие душу, заставляющие задыхаться от боли.

Это признание - удар ниже пояса, удар так внезапно, насколько это возможно, удар от человека, который казался главным спасителем. Мир снова рушится, даже этот островок доверия и поддержки, который она нашла в его предательских объятиях пару минут назад. Она осознает, что была использована, обманута, и что ей самой, фактически, и был адресован этот блядский план. С новой силой слезы текут по её лицу, она отворачивается от него, от обмана.

Бежит. Не оглядываясь, слезы смешиваются с рваными вздохами. Кричит, чтобы он больше не приближался к ней, не появлялся в её жизни, не загрязнял её своей ложью.

Валера не пытается догнать. Понимает её боль, даёт право на гнев. Молча идёт за ней, следом, по мокрым улицам, пока она не исчезает за дверями своего подъезда. Только тогда, убедившись, что его девочка в безопасности, он, опустив голову, быстро уходит.

Улица беспросцветно пустая, как и мысли парня. Внутри ноющая боль, страх потери, разрывающий на части.

_____________

Котики-самолётики, как дела? 💓

И не забывайте бежать читать мой новый фанфик – «Чужие не прощают | Турбо»

📌 Мой тгк – венеракс (можно найти по ссылке в профиле или по нику vveneraxs)

Простите меня за ошибки в этой главе, глаз мылится настолько, что я уже еду головой..

Мои читатели - самые лучшие, помните это, не забывайте ставить звёздочки, подписываться и писать комментарии - тогда главы будут выходить намного чаще.

Люблю вас, не бейте