Попытка | Турбо

***
Вчера. Качалка универсамовских.

Сырой воздух подвала вязнет над собравшимися. В помещение входят Череп, Марат и Пальто, только которых и ждали. Взгляды сразу обращаются на них, а главный закуривает сигарету.

Маратка занимает место у стены, прислоняется спиной к холодной штукатурке и оглядывает всех присутствующих. Взгляд скользит по собравшимся – здесь только те, кто имеют вес. Скорлупы, только пришитых, не видно. Свет выхватывает из полумрака лица суперов, авторов своего возраста и старших, чье слово – закон. Быть среди присутствующих – значит быть успешным, значит быть уважаемым. В груди парня разгорается пламя решимости.

Пальто, стоящий рядом с ним, напротив, совсем не удивлен тому, что его позвали. Для него это настоящая возможность проявить себя, заработать авторитет и показать, кто здесь главный. Он всегда инициативный, готовый выйти на кулаках с любым и в любое время, лишь бы утвердить свою значимость. Вова Адидас всегда смеялся над этим, говорил, что пацан правильно делает и нельзя сидеть сложа руки. И вот теперь Андрей зазнался – гордость подняла выше головы.

Пацаны будут решать, как мстить Дом-Быту.

В воздухе висит напряжённая тишина, как затишье перед бурей. Каждый присутствующий понимает, что собрались не просто так – сегодня предстоит тяжёлый разговор. Вова, сидящий у стола, оглядывает каждого, отмечая степень готовности и настроя. Его голос, когда он начинает говорить, звучит слишком уверенно, без тени сомнения, как у прирожденного лидера.

Кто-то просит закрыть дверь и Марат сразу кидается к ней, с удовольствием выполняя приказ: желает побыстрее перейти к сути и утолить интерес, который вьётся внутри с того момента, как Домбытовские поступили не по-человечески с их пацанами. Когда хватается за ручку, прикрывает дверь, подмигивает своей девушке, сидящей на диване вместе с Миланой и Юлей. Светловолосая увлечена рисованием плакатов, сжимает зубы и кидает недовольные взгляды на рядом сидящих, его Айгуль лежит на плече у рыжей и о чем-то говорит с яркой улыбкой, а Милана гладит Ахмярову по волосам.

– Домбытовские твари, – говорит Адидас Старший, выдыхая клуб дыма из рта. – Как короли себя ведут и думают, что им всё с рук сойдёт..

Делает длинную, насыщенную паузу, внимательно наблюдая за реакцией своих парней и сканируя их лица. В глазах читается холодный расчёт – он ищет в них подтверждение серьезности момента, жаждет понять, насколько каждый готов к предстоящему.

Турбо сидит неподвижно, сжимает руки в крепкие кулаки, скрывая свои нервы и бушующую внутри бурю эмоций. Пальцы белеют, кожа натягивается на костях. Ему, по хорошему, быть бы сейчас в другом месте – рядом с Юлей, обнимать её, чувствовать её тепло, а не сидеть в душном подвале и обсуждать планы, которые могут привести всех на верную смерть. Глаза мелькают тревогой, но он не осмеливается высказать слабость – и так слишком многое поставлено на картах.

– Мстить будем, пацаны, железобетонно, – продолжает парень, нотки голоса ещё твёрже. Каждое слово отдается эхом в ушах универсамовских, придавая непоколебимую силу.

Слыша слова о предстоящей драке, комната наполняется улюлюканьем и воодушевленными возгласами, как вспышка энергии, но Вова это сразу же осёкает гневным криком, ударяя по нарастающей волне и столу. Выпуская дым в воздух, его взгляд мгновенно переключается на младшего брата, что, улыбаясь во все зубы, что-то долго бормочет на ухо Пальто, разряжая обстановку вокруг. Секунды тянутся долго, время замедляется в вечность, наполненную напряжением и ожиданием до момента, как Маратка поднимает глаза на Адидаса, виновато сглатывает.

– Марат, сходи домой, – как приказ, приговор, без малейшей просьбы. – Принеси костет мой, по-быстрому, он под кроватью.

А тот не задаёт лишних вопросов. Молча кивает и растворяется за дверью. Там, понтуясь при девчонках, он с наигранной важностью рассказывает, что ему поручили самую сложную работу и он очень спешит выполнить её. Милана и Айгуль хохочут, окидывая Адидаса Младшего закатанными глазами и полной уверенностью в том, что он всё приукрасил, как это обычно бывает в его поведении. А вот Юли тут нет – её привычного доброго взгляда, лёгкой улыбки и светлой макушки не видно среди присутствующих.

Зато, когда парень накидывает на себя куртку, и оглядывается по улице, глаза цепляются за тонкий силуэт блондинки, сидящей на бордюре. Немой вопрос повисает в воздухе, Маратик почти бежит до неё, хмурясь и не понимая, что произошло, почему она одна, и что скрывается за опущенной головой.

– Юлька, чего ты тут? – аккуратно прикасается к её плечу. Знает, что если кто-то вдруг посмеет её обидеть, Турбо тут всех перевернет.

– Марат, уйди, всё нормально.

– Но.. – пытается возразить, но его сразу перебивают.

– Уйди, пожалуйста.

И он уходит.

А в это время Зима спрашивает, тихо, почти шепотом, так, чтобы никто кроме них не слышал.

– А зачем тебе костет? – пытаясь понять смысл такого внезапного поручения, граничащего с безумством.

А Вова усмехается, пожимая плечами с лёгкой насмешкой.

– Чтоб не слушал. Всё равно его там не будет.

Он расслабленно оборачивается, достает из полочки большой листок с нарисованным планом квартиры Жёлтого. Пацаны постепенно собираются вокруг стола, в боевой готовности слушать. Вова берет на себя роль наставника, начинает показывать пальцами, объяснять всё подробно, как для детей, не забывая обращаться к каждому лично.

– Смотрите, – проходится взглядом по каждому, цепляясь за заинтересованные глаза. – действуем по старой схеме. Милана с Желтым до сих пор в дружбе ходит?

Череп кивает, выпрямляя спину с гордостью и уверенностью: он уверен, что его девушка – самая лучшая.

– Он её позвал, – Вова облегчённо улыбается.

– Как отлично получается. Значит, дело ещё легче. Пусть она берёт с собой Айгуль и Юлю..

В этот момент Турбо слышит знакомое имя и резко, оскорбленно поднимает голову, округляет глаза в удивлении. Голос громко рвётся наружу, полный протеста.

– Нахуя там Юля? Нет, Адидас, – слова разрезают воздух, заставляя всех обратить внимание на Валеру.

Лицо Вовы искажается злостью. Мышцы на челюсти напрягаются так сильно, будто вот-вот раздастся хруст зубов. Губы сжимаются в тонкую линию, сдерживая бушующий гнев. Медленно, будто каждое движение даётся с усилием, он поворачивает голову в сторону Туркина. Взгляд его ледяной, пронизывающий насквозь, как холодный клинок, который режет до самой души. Тут нет ни капли сомнения или сентиментальности, лишь нетерпимость к возражениями или, не дай бог, предательству.

– За твой плевок, Турбо, и за то, что ты с ментовской шастаешь, за тобой и так должок, – голос звучит громко, зловеще, что аж в комнате падает тишина, наполненная яркой угрозой. Каждое слово вырывается с нескрываемой яростью, заставляя слушать это, как приговор. – Пусть твоя ментовская хоть чем-то поможет.

В этот момент Валера отворачивается, плечи сужаются от внутреннего напряжения. Он сжимает кулаки так сильно, что кожа на пальцах белеет, будто пытается удержать себя от необратимого шага. В голове прокручивается бесконечный поток упрёков самому себе за то, что позволил в той ситуации зайти так далеко. Губы шепчут проклятия в адрес собственной слабости и ошибок.

Адидас стучит пальцем по столу, подчеркивая каждое слово, его вес и необходимость. Удар глухой, резкий, похожий на молоток, отбивающий такт.

– Милана одна - это палево, полное палево, – повышая голос, делая его ещё более властным, разбрасывающим по комнате, не допускающим ни малейшего возражения.

– Айгуль и Юля твоя ей помогут, отвлекут на себя внимание. А пацаны их потом выведут на улицу, всё с ними нормально будет. Не грузи, Валера.

Турбо отчаянно перебирает в голове варианты, пытается найти правильные слова, чтобы можно было убедить Адидаса поменять решение, чтобы уберечь любимую от этого надвигающегося ужаса. Мысли роятся, как в вихре, но всё тщетно: сам ведь понимает, что главный правду говорит. Милана одна придет – и ничего не получится. А если Туркин начнет спорить, то с ним разговор будет короткий: отошьют, заплюют, и пойдет он на все четыре стороны, как чушпан. Но, может, это стоит того? Может, стоит взять Юлю, укутать в свои объятия, и увезти от всего этого ужаса? Может, просто уйти самому?

Нет.

Выше группировки ничего не может быть.

– Юля не согласится, – звучит слишком горько, почти сдавленно, но никто не осуждает. Пальто даже сочувственно отворачивается, физически чувствуя всю тяжесть слов.

– Не расскажем, – продолжает убеждать Вова. – скажешь ей, что она просто идёт повеселиться. Милана сама всё сделает, она опытная. А они..просто.. подстраховка.

Валера не хочет соглашаться. Боится, что что-то может случиться, что всё пойдёт не так и произойдет непоправимое. Но сам ведь знает, связаться с Юлей – это ошибка. Понимает, что, приведя её сюда, пацаны точно захотят её как нибудь использовать в своих разборках. Даже сам Адидас Старший предупреждал, что они её вскоре возьмут в счет.

Он боится, что она не простит, если узнает правду. Боится, что потеряет навсегда.

И тогда что ему останется?

– Я так понимаю, ты согласен. – В ответ на молчание говорит Вова и снова берётся за рисунок с планом квартиры.

И начинает подробно излагать свой план.

– Смотрите, пацаны, – пальцем показывает на вход. – Там пятиэтажка обычная, без всяких заковычек, Милана заведет, как обычно. Череп, ей весь план скажи, чтоб она знала, что и как. Она должна будет оставить дверь открытой и отвлечь, это, собственно, её основная задача.

Тычет пальцем в нарисованный круг.

– Провода, – продолжает, не слыша никаких сопротивлений. – Перережем их. Полная темнота, Домбытовские разбегутся, как слепые котята. Никто ничего не сумеет сообразить, и..вот! Мы тут как тут, с добрым утром, как говорится.

Дальше он начинает показывать на условные обозначения на схеме, представляющие разных универсамовских. Некоторые даже успевают задуматься на мгновение, откуда у Вовы такие хорошие знания про квартиру Жёлтого и сколько бессонных ночей он провёл, чтобы выстроить этот проработанный план. Кажется, это настоящее поле боя. И на этом поле боя будет очень много крови.

– Никаких геройств, поняли? – добавляет он, замечая нетерпение в глазах некоторых ребят. – Всё чисто, быстро и ушли, никаких лишних свидетелей. Если кого-то менты возьмут, я потом лично в фанеру пропишу.

Гарантия безжалостного порядка, который старший намерен поддерживать любой ценой.

Спорить бесполезно, Турбо обречён и вынужден продумывать, как убедить Юлю идти на эту конченную квартиру.

Если поймет и простит, сделаю всё, но женюсь, – думает парень, виновато закуривая сигарету.

***
Сейчас. Квартира Жёлтого.

Милана

Квартира Жёлтого сияет. Музыка грохочет, заполняя пространство гулкими басами, смешиваясь с визгом и смехом гостей. А рыжуля, в своем самом лучшем прикиде, как хищная кошка, грациозно и уверенно скользит сквозь толпу, оставляя за собой шлейф тяжёлого аромата её духов. Внешне – камень, стена, не меньше. Непроницаемая, веселая и счастливая. Но в голове крутятся все указания универсамовских, кончики пальцев подрагивают от навязчивых мыслей «А что, если ничего не получится?» – тревожный вопрос, от которого нельзя избавиться.

Входная дверь открыта – незаметная деталь, которую Милана должна была сделать впервую очередь. Половина плана сделана, осталось только повеселиться, как будто всё идёт по сценарию.

Вот, Юля и Айгуль слегка отстают от Милы, но та ловко отталкивает их в сторону, намеренно и искусно искривляя реальность вокруг, заставляя их сосредоточиться на шумной вечеринке, на гомоне и музыке, чтобы те не замечали и не вдумывались в то, что всё выглядит слишком подозрительным. Стаканы с алкоголем появляются в её руках, но каждый раз она ненавязчиво переливает содержимое в другие стаканы, «случайно» проливает на пол или, делая вид, что пригубила, ставит обратно обратно на стол. Её притворство безупречно, оно гибкое и точное, а разум трезвый – именно такой, какой должен быть для мести.

Вот, Милана становится центром внимания, как заколдованная. Её громкие, звонкие крики, уверенные и наполненные азартом виляния бёдрами, завораживающие каждого, кто осмеливается посмотреть на неё, подбадривания для парней, бросая им вызов, что они точно не смогут залпом выпить три стакана, предложения включить её любимую песню – всё отвлекает от любого постороннего шума. Она легко флиртует, ведёт себя слишком вызывающе, поведение балансирует с дерзостью и непотребщиной. Милана легко танцует на столе, завораживает, дерзит, плавно привлекает внимание. Она - центр вселенной, и только вокруг её одной вращается эта квартира. Даже громкий топот в подъезде, в обычном состоянии способный привлечь внимание, остаётся незамеченым на фоне её энергии и харизмы. Но когда она кричит «Э-э-эй!» и громко, заразительно хохочет, вместо искрящейся радости в мыслях крутиться одно.

Пусть только с Юлей и Айгуль всё будет нормально.. – надежда прячется глубоко внутри. но Милана это сдерживает, скрывает за ухмылкой, которая не выдает ни малейшей слабости.

Когда начинается драка, Милана не медлит, не теряет ни секунды. Почти спрыгивает со стола, отталкивает от себя слишком настойчивых прилипших, кивает Черепу, будто поддерживает немой, но железный договор, и бежит на выход из комнаты. Хочет найти девчонок, стремительно мчится к ним, намереваясь обезопасить. Но неожиданно мимо проносится Цыган – парень, которому она строила глазки минут 15 назад, который пытался положить свою руку ей на коленку и приобнять за плечи, пытаясь подчеркнуть свое превосходство над женскии полом. Идеальное время, чтобы доказать, что девушки – не мясо, не объект для развлечений, чтобы показать, кто тут главный. Рыжая наскоро оглядывается. Рядом стоит стеклянная, полная водки, бутылка.

Быстрый, точный удар по голове ошеломляет парня. Его тело сотрясается от неожиданности, он падает вперёд, и, ударяясь лицом о пол, разбивает нос.

***
Турбо

Турбо, Зима и Сутулый, скрытые полумраком подъезда, прижимаются к стенам. Адидас проверяет прочность кабеля, проходящего вдоль стены. А затем кивает им, что можно резать. Пальцы парней ловко справляются с проводами, перерезая их быстрыми, точными движениями. Мерцание лампочек гаснет, оставляя за собой только глухую тьму. Предвкушение насилия становится ещё более давящим.

Валера чувствует, как сердце колотится в груди, но не от того, что он боится драться. Он боится только того, что с его девочкой может что-то случится. Тогда парень точно себе этого не простит. Сам ведь послал на эту верную смерть. Вся нервозность быстро превращается в слепую ярость, затмевая рассудок.

Внезапный рывок Вовы – это сигнал к действию.

Универсамовские врываются в квартиру, музыка обрывается на полуслове, а все присутствующие тут, не понимают, что происходят. Смех сменяется криками. Турбо врывается в толпу, не разбирая, куда идёт. Его кулаки работают на автомате, по привычке, годами отточенными движениями, нанося удар за ударом. Валера бьёт всех, кого достигает, до кого может дотянуться, не оставляя себе ни малейшего шанса на обвинения. Его движения быстры, неуклюжи, но до безумства сильны.

Один из парней лежит на полу, его сопротивление уже сломлено. Но Турбо даже не спешит останавливаться, его слепая и бесконтрольная ярость вынуждает бить-бить-бить-бить..В живот, в грудь, в лицо, в плечи, в ноги.. Он бьёт, пока не чувствует удовлетворения в глубине души, пока не чувствует, что этот бедолага совсем ослаб.

И вскакивает. Резко оглядывается по сторонам – ищет Юлю. Когда взгляд хватается за светлые волосы, выделяющиеся из толпы даже сквозь этот мрак и кровь, Туркин заметно смягчается. Улыбается, расслабленно выдыхает и практически бежит к ней. Её лицо, бледное от страха, наверное, ещё долго будет ему снится.

Он находит её руку, пальцы сжимаются на них, как в тисках. Парень старается идти быстрее, но не тянуть, не причинить боли своей любимой, попутно даёт кулаком в лицо кому-то. И выводит. Целует долго, панически, стараясь выразить все свои чувства, все свои страхи, всё своё отчаяние, чтобы оживить и успокоить.

Целует, пока не начинает ощущать, что её тело теплеет в его объятиях, что она в безопасности. И только тогда смог немного отстраниться.

***
Вова Адидас

Адидас намертво забыл о своем обещании вывести Айгуль. Он твердо прокладывает себе путь сквозь хаос, в голове звенит одна навязчивая идея – отомстить Жёлтому. И взгляд ищет только его одного, наплевав на всё вокруг. Ярость кипит внутри, обжигая все внутренние органы, заглушая остальные звуки, адреналин пульсирует в сонной артерии. Наконец, Вова видит его.

Вадим, абсолютно пьяный, окружённый своими пацанами, стоит возле дивана, пошатываясь и пытаясь понять, что успело произойти за ту секунду, на которую он закрыл глаза. И Адидас пробирается к нему, откидывая пару дерущихся пацанов. Каждый шаг слишком расчётливый, каждый жест точный, как учили на Афгане. Он слышит его хриплый смех – это взрывает ещё сильнее.

Универсамовский останавливается перед Жёлтым, не говоря ни слова, бьёт прямо в лицо. Нагло, дерзко и с чистой ненавистью за то, что тот посмел нарушить его чистый авторитет. А тот пытается ударить в ответ, но получается криво, смазано и мимо. Вова уклоняется, бьёт в живот.

Кулаки встречаются под звуки разрывающихся тел вокруг. Они начинают драться. Мощно, гневно. Жёлтый, неожиданно для самого себя, наконец начинает получать по заслугам. Он сплевывает кровь в сторону, попадая на какого-то парня, и пьяная уверенность тает, сменяясь паникой.

– За всё, сука, – шипит Вова, нанося ещё один удар. – За всё, что ты сделал.

Их силы не равны, Вадим явно проигрывает, алкогольное опьянение точно не идёт в плюс ему, но отдаваться просто так – нельзя. Пацан, ведь.

– Это только начало, – шепчет Адидас, тяжело дыша и сжимая зубы. Он толкает парня так сильно, что тот падает на пол и криво улыбвется. А Вова поднимает свою кофту и вынимает спрятанный пистолет. Холодный металл блестит в темноте. – Это за всё, сука..

Дуло направлено на Жёлтого. Всё замирает.

_____________

Котики-самолётики, как дела? 💓

И не забывайте бежать читать мой новый фанфик – «Чужие не прощают | Турбо»

📌 Мой тгк – венеракс (можно найти по ссылке в профиле или по нику vveneraxs)

Я, наконец-то, возвращаюсь к вам и продолжаю радовать (или не очень) своих любимых читателей главами!

Мои читатели - самые лучшие, помните это, не забывайте ставить звёздочки, подписываться и писать комментарии - тогда главы будут выходить намного чаще.

Как вам виновники произошедшего?

Бить меня будете?