Попытка | Турбо

Юля

Юля и Айгуль так и стоят, тесно прижавшись друг к другу. Воздух насквозь пропитан запахом пролитого рядом алкоголя, но девушкам, наконец успокоившим свою тоску по их дружбе, почти нет до этого дела. В их объятии, мягком и почти сестренском, звучит хрупкая передышка от общего шума и гама, доносящихся со всех сторон: квартира большая, с кучей комнат, и из каждой вырываются обрывки пьяных разговоров, громкий смех и что-то, похожее на пение. Ладонь Юли поглаживает спину подруги сквозь тонкую ткань её сарафана, а та, в свою очередь, прикрыв глаза, прижимается всем телом. Мимо проходит парень в олимпийке с красно-желтыми полосками, стоит возле них пару секунд, хмыкает и уходит. Но это второстепенно.

– Юль, мне тут не нравится. – шепчет Ахмярова, вжимаясь сильнее.

– Мне тоже, – светловолосая отстраняется и, наскоро оглянувшись по сторонам, подбадривающе улыбается. В глазах, конечно, пляшут тревожные огоньки. – Сейчас Милану найдем, скажем ей, что уходим. И чем быстрее, тем лучше..

Внезапно, перебивая разговор девушек, через гул из «зала», где теперь точно собрались почти все гости, раздается пронзительный, до невозможности жизнерадостный, почти визгливый крик Миланы. Голос звенит на неправдоподобной высоте.

– Э-э-э! Дава-а-ай, ну же! – что-то из разряда отчаянно-веселых, будто-бы рыжая пыталась перекричать музыку или просто выражала избыток энергии. Хоть и звучит это натужно, будто девушка изо всех сил пытается создать атмосферу беззаботного веселья.

Юля и Айгуль переглядываются и на их лицах одновременно расцветают одинаковые, веселые улыбки, смешанные со смешками.

– Ну, Мила уже в кондиции, – вскинув брови, констатирует факт Айгуль совсем беспечным тоном. А Юля от этого почти напополам от смеха согинается, скорее, выражая через это свое нервное напряжение. День рождения явно идёт не по плану.

Юля делает пару шагов в сторону и заглядывает в открытую дверь, ставшую эпицентром безумия. Там, среди незнакомых силуэтов, можно заметить рыжую голову, возвышающуюся над всеми. Милана стоит на шатком столе, держа в руках рюмку, и двигая бедрами под приставучий бит песни «Мираж». Движения хаотичные и вызывающие. Содержимое рюмки выливается, не достигнув конечной цели, капает ей на блузку, под ноги и, что самое приятное, на голову какому-то парню, с восхищением заглядывающего на девушку.

– Вот это её развезло, – кивает на дверь, приглашая Ахмярову заглянуть туда и убедиться в масштабах бедствия. – Даже непонятно, как так быстро..Ещё недавно она вполне нормальная была.

Айгуль прикрывает рот, чтобы не засмеяться слишком громко, глаза округляются от увиденного. Вид подруги, балансирующей на грани приличий и здравого смысла, одновременно пугает и забавляет.

– Ещё немного, и она на потолок полезет..Ну, чума.

– Да уж, – выдыхает Юля, отворачиваясь. – Предупреждать её смысла нет. Но оставлять её тут одну..

– Да. Останемся?

– Останемся, – нехотя соглашается светловолосая, чуть хмурится и смотрит вглубь коридора. – Пошли хоть осмотримся, видишь, сколько комнат тут?

Гуля кивает. Коридор, по которому начинают двигаться девушки, оказывается длинным. Стены оклеены тусклыми, давно выцветшими обоями в мелкий цветочек, местами отклеившимися по бокам. На полу лежит длинный ковер, который, повторяя за обоями, давно потерял свой первоначальный цвет. Из-за дверей, что выстраивались по обеим сторонам, доносятся приглушённые звуки: где-то обрывки смеха, где-то звон стекла, где-то тихие стоны. Запах дыма здесь ещё более концентрированный, что стало понятно: никто не удосуживается выйти на улицу для курения.

А когда коридор заканчиваются, а Айгуль говорит финальную фразу своего рассказа, Юля кивает пару раз, впитывая каждое слово, и принимает решение пойти ко всем, может, хоть повеселятся, даже если сжав зубы. Сбежать отсюда, конечно, было бы самой разумной мыслью, но оставить одну Милу здесь - неправильно.

Криков Миланы уже не слышно, скорее, только смех пацанов, сопровождающий с голосом из песни. Подруги делают несколько шаг вглубь зала, намереваясь найти рыжую, когда..

Резкий щелчок, и всё погрузилось в абсолютный мрак. Кажется, кто-то перерезал провода.

И вселенная схлопнулась в абсолютную, вязкую темноту.

Первая секунда - оглушительная тишина, пропитанная общим недоумением. Время будто застыло. Но затем эта тишина взорвалась. Звук открывающейся двери, топот, крики, глухие удары – всё смешалось в неразбериху. Юля инстинктивно отшатнулась, прислонилась спиной к стене и выставила правую руку в сторону, стараясь нащупать Айгуль. Но подруга, кажется, исчезла в этом мгновенном хаосе.

– Айгуль! – крик срывается с губ, но теряется в глубине толпы, разбиваясь о гул и грохот. Светловолосую окружили неясные, движущиеся тени, которые сталкиваясь, толкались, падали.

Женские крики, визги, глухие удары, похожие на звук мяса, бьющегося о твердую поверхность, звон развивающегося стекла – кажется, это летели бутылки, рассыпаясь осколками по паркету. Хриплый мужской мат, смешанный с угрозами, рвет воздух. А Юля стоит, прижавшись к стене, пытаясь слиться с темнотой, спрятаться в ней, стать незаметной. Коленки дрожат, рука ноет от случайного удара, кто-то задел и её. Слишком близко, слишком резко, слишком неожиданно. Сердце колотится в груди, в голове один вопрос: что теперь?

Те, кто вошёл, знает, за кем пришли, действуют быстро и яростно. Но в такой тьме нельзя разобрать лиц, бой превратился в дикую схватку безымянных тел.

Каждый звук, каждый удар отдается болью в груди, будто собственное тело рвут на части. Воздух стал плотным, горячим, в нем смешались запахи пота, дешёвого алкоголя, и теперь, отчётливо и тошнотворно, металлический запах крови. Юля чувствует, как кто-то снова проносится мимо, задевая локтем, как кто-то спотыкается рядом, тяжело приземляясь на пол, как рядом разбивают бутылку, по звукам, о голову. Звук хрустящих костей врезается в память, обжигая, как клеймо. И она растворяется в этом кошмаре, становится его частью, цепенея от ужаса. Паника накатывает волнами, сдавливая горло. Сердце отбивает так сильно, что заглушает звук драки. Но Юля не видит ничего вокруг.

Это не просто «разборки», не обычная уличная стычка, это настоящая, жестокая месть. Спланированная и хладнокровная. О которой девочки и понятия не имели. Ее мир, только что полный беззаботного смеха, рушится вокруг, превращаясь в груду обломков. Глаза жжет от страха, по левой щеке медленно, горячей дорожкой, скатилась одинокая, невинная слеза. Светловолосая дрожит всем телом, зажмуривается, почти рыдая от беспомощности и осознания того, что они попали в смертельную ловушку.

Зачем я сюда пришла? – крутится в голове.

Именно в этот момент, когда ужас достиг своего пика, и Юля почти опустилась на колени, сдаваясь на волю судьбы, чья-то рука резко, но удивительно крепко и знакомо схватила её за запястье. Это не грубое хватание, не беспорядочное прикосновение в панике. В этом прикосновении чувствуется решимость и, какая-то странная в этой ситуации, забота. Ладонь сильная, тёплая и движения её уверенные, не истерические. Девушка вздрогнула, но не смогла вырваться, хоть в голове и были такие мысли. Ни слова, ни звука не последовало от этого человека, держащего её. Просто мощный, уверенный рывок, и её потащили за собой. Спотыкаясь о тела, виляя между дерущимися, Юля послушно идёт следом. На новый свитер капнула алая капля, растекаясь темным пятном. Как немой свидетель произошедшего кошмара.

Вдруг светловолосая почувствовала приток свежего, холодного воздуха. Дверь. Рывок, и она ощущает, как их практически вышвыривает наружу. За спиной остался весь этот ужас, а дверь с грохотом захлопнулась, отрезая их от него. Юля, всё ещё с пеленой перед глазами, наконец подняла глаза.

Перед ней стоит высокий, широкоплечий силуэт со знакомыми очертаниями.

Турбо.

Их глаза встретились. В его - смесь ярости, облегчения и глубокого, почти животного страха. В её - дрожь и неверие. Его волосы растрепаны, по скуле стекает кровь.

– Ты.. – звучит глухо.

Не дожидаясь, Валера, не в силах сдерживаться ни секунды, крепко, почти до боли, притягивает любимую к себе. Это нежное, но такое отчаянное объятие. Его руки, обычно такие уверенные, заметно дрожат, обнимая её талию. Он утыкается лицом в её волосы, вдыхая знакомый, успокаивающий запах девушки. Юля всхлипывает, чувствуя это родное прикосновение. Всё ещё дрожа от пережитого, она прижимается к нему. Сквозь плотную ткань его куртки она почувствовала бешеное биение его сердца - такое же быстрое и испуганное, как и её собственное.

А Турбо целует. Сначала в макушку, потом в висок, в лоб, в щеку, по которой катится слеза, вытирая её губами. Движения почти панические, быстрые, но до ужаса нежные и осторожные. Он будто пытается убедиться, что она здесь, целая и невредимая. И не может оторваться, надышаться ей. Парень не останавливается, не может, оставляет поцелуи везде, куда только могут дотянуться его губы.

– Юля, блять.. – голос хриплый, прерывающийся от переполняющих его эмоций. – Блять..Скажи мне, что ты в порядке..

– Валера.. Айгуль.. – наконец может из себя выдавить Юля. Голос готов оборваться в любую секунду. – Забери её..

Турбо оставляет поцелуй на щеке, глубоко вдыхает и кивает головой, стараясь убедить, что всё под контролем.

– Её Вова заберёт. Ты, главное, успокойся. – Голос такой тихий, такой спокойный, что, если бы Юля была в своем нормальном состоянии, то точно заподозрила бы что-то неладное.

Он отстраняется, вытирает руками щеки Юли от слёз, оставляя на бледной коже лёгкий розовый след. Аккуратно хватает за руку, переплетая пальцы, и ведёт на этаж выше. Медленно, придерживая за талию, чтобы та не упала. Садит ее на широкий подоконник, обклеенный обрывками старых газет, гладит по спине, притягивает в объятия ещё крепче, чем прежде, стараясь укрыть от всего мира, защитить от всех. Шепчет ей что-то на ухо, бессвязные слова, перемешанные с прерывистым дыханием. Вроде бы, говорит что любит, повторяет эти слова снова и снова, вроде бы, просит прощения за то, что она оказалась в этом кошмаре.

Хотя, зачем? Он же не виноват.

Слова тонут в ночном ветре, доносящемся из открытого окна. Но главное, что чувствует Юля - его тепло, защиту и отчаянную любовь.

***
Айгуль

На Айгуль, как и на всех, обрушился хаос. Толкающиеся тела, отчаянные возгласы, животный страх. Кто-то налетел на неё сбоку, сшибая с ног, но она успела удержаться, ухватившись за что-то.

Именно тогда, когда ее схватил ледяной, парализующий страх, сильная рука, крепко схватила её за локоть. Только не как Юлю. Грубо, за запястье, не оборачиваясь. Девушку резко втолкнули в какую-то комнату. За её спиной мгновенно хлопнула дверь. Раздался резкий, неприятный щелчок защелки. Айгуль, всё ещё трясущаяся от адреналина и страха, обернулась и увидела, как в лёгком свете единственной люстры под потолком, фигура парня у двери закрывает ее на железный засов. Только тогда она начала чувствовать себя изолированной от внешнего ада, но в то же время и пойманной в ловушку.

Комната небольшая, с плотно задернутыми шторами. Запах здесь странный. Пахнет пылью и приторными духами, даже без той едкой горечи, что есть во всей остальной квартире. Айгуль инстинктивно подалась назад и, опустившись на продавленный диван, который, видимо, служил здесь кроватью, испуганно вжалась в его спинку, пытаясь слиться с ней. Чувствует себя, как загнанная птица.

Парень оборачивается, его глаза скользят по девушке. А она его узнает. Сердце пропускает удар.

Колик стоит, наклонив голову вбок, с играющей улыбкой на губах. Тот самый Колик, что недавно навязчиво приставал к ней и Юле, звал с собой, водочки выпить и «время хорошо провести». Тот самый Колик, руки которого Айгуль убирала с себя. Тот самый Колик, которому Марат сбил боковое стекло машины. Тот самый Колик, из-за которых у универсамовских начались проблемы с Дом-Бытом. С которого, по сути, и началась вся эта кровавая история. У Ахмяровой аж похолодело в животе. Попасть к нему в руки – это удача.

Его нагловатая ухмылка, слишком самодовольный вид, глаза..Всё вызывает липкое чувство брезгливости.

– Не пугайся, – улыбнулся. Недобро. – Я тебя сюда завел, чтобы с тобой там ничего не сделали.

Он прищуривается, взгляд его скользит ниже, чем уровень её лица.

– Не смотри на меня так. Всё с тобой нормально будет.

Айгуль не верит ни единому слову. Но знает, что любое сопротивление будет использовано не в её пользу. От поведения зависит, сколько продлиться её пытка. В душе таится одна слабая надежда - кто-то из соседей точно должен был вызвать милицию из-за такого шума. Нужно просто продержаться до их приезда, не сломаться и не дать ему понять, как она боится.

– Что там происходит? – еле слышно шепчет Айгуль. Взгляд прикован к двери, по которой только что кто-то ударил, заставляя содрогнуться всю комнату.

Колик небрежно плечами пожимает, будто речь идёт о чем-то обыденном. Подходит, нагло садиться на край дивана рядом с девушкой, нарушая ее личное пространство, и поправляет край своей олимпийки.

Звуки драки, хоть и более приглушённые, все равно доносятся до комнаты: вот, хрипят, кричат «На, сука!», вот, пронзительный визг девушки. Картина, которую рисовала в голове Ахмярова, по истине ужасна и реалистична. И это пугает даже гораздо больше, чем сам парень, сидящий рядом. Ведь то, что происходит за дверью, может невольно коснуться её.

Что с Миланой? Что с Юлей? – слезы подступают к горлу, угрожая вырваться наружу.

Страх за друзей, за себя, за то, что происходит за дверью, заставляет беззвучным, горячим каплям потечь по щекам.

Парень это видит. Вздыхает так, будто ему есть до этого дело. Ближе подвигается.

– Ну, чего ты, я же сказал, что всё будет хорошо. – Он встаёт с дивана, подходит к шкафу и ловко открывает дверцу. Там, на полочке, блеснула граненая бутылка «Столичной» и две рюмки.

Айгуль сжимает руки в кулаки, следя за его действиями.

– Я не буду, – шепчет, мотнув головой.

Но Колик уже достаёт рюмки и отвинчивает крышку бутылки, оборачивается на голос девушки.

– Да ладно тебе. Рюмочку, всего одну, чтобы успокоиться. Это поможет.

Он наполняет рюмку до краев, подходит обратно и протягивает девушке. Но та недовольно отворачивается.

– Я не пью.

Парень вздыхает.

– Я же не враг тебе. – улыбается, поднимая брови. – Одна рюмочка и всё пройдёт.

Он терпеливо ждёт, протягивая рюмку. Голос мягкий и убедительный, даже не похож на характер Колика. Айгуль долго колеблется, глядя то на рюмку, то на его лицо. Но в глазах его - искреннее беспокойство и желание помочь. Наконец, она устало вздыхает и медленно протягивает руку.

– Ладно, – он кивает, подносит рюмку к её губам, стараясь не пролить ни капли. Ахмярова закрывает глаза и залпом выпивает водку. Закашлялась, поморщилась, но проглотила. Колит участливо похлопал ее по спине, не снимая ухмылки с губ.

– Вот видишь, не так уж и страшно. Полегчало?

Она кивает, чувствуя тепло, разливающееся по телу. А парень снова наполняет рюмку.

– Закрепим? – подмигивает.

Айгуль удивлённо хлопает глазами, ставит одну руку назад, к себе за спину, пытаясь сохранить устойчивое положение.

– Ещё одну?

– Чтоб наверняка, – пожимая плечами.

Алкоголь дал в голову, тревога отступила. Девушка посмотрела в его доброе лицо и, поддавшись внезапному порыву, кивнула. Протягивает руку и сама берет рюмку. На этот раз пьет смелее.

Опирается на спинку дивана, закрывает глаза, старается перетерпеть резкое помутнение в голове.

А Колик осторожно обнимает её одной рукой за плечи, притягивает ближе. Прикосновение, на удивление, выходит неожиданно мягким, будто он умеет быть нежным. Он гладит по волосам, успокаивающе говорит о том, что скоро всё закончится, убеждает, что все будет хорошо. А Айгуль наивно жмется ближе, пальцами массирует виски, ищет утешения в этом мимолетном проявлении доброты. Алкоголь точно даёт в голову. А эти объятия дарят иллюзию безопасности.

Но это длится недолго, только до тех пор, пока она не перестает сопротивляться. Рука, которая только что успокаивающе гладила по спине, резко опускается, меняя свою траекторию. Холодная, тяжёлая, она ложится на колено, сковывая движения. Девушка вздрагивает, напрягается, резко отрывает глаза, хочет отодвинуться. Но ладонь решительно ползет выше, под ткань сарафана. вторгаясь в самое личное. Паника снова бурлит, захлестывая с головой.

– Не надо, – еле слышно, почти шепотом выдыхает. – Не нужно, отпусти.

Колик усмехается. Глаза загораются тем же похотливым огнем, что и раньше, выдавая его истинные намерения.

– Не просто же так ты только что так прижималась, а? Сама же хотела..

Резкий рывок. Темнота перед глазами. Невыносимая боль, прожигающая всё тело. Не только физическая, но и душевная, разрушающая последние остатки надежды. Страх и отчаяние стали оружием.

***
Марат

Марат стоит у стола, ловко расставляет тарелки на стол, напевая себе под нос приставучую песню «Ласкового мая». Он улыбается, двигает плечами в такт музыке, совсем не обращая внимания на то, что рядом стоит его тётка, полная женщина с добрым лицом, и вот-вот лопнет со смеха от его неуклюжего поведения.

– Маратка, какой ты балбес.. – хихикает женщина, вскидывая брови и по-доброму качая головой. – Лучше бы помог нормально, а не кривлялся.

А парень не обращает ни малейшего внимания. Поет громче, четче, хватает в руку вилку, представляя, что это микрофон и артистично жестикулирует.

– Я их так хочу согреть теплом, но белые розы-ы.. – подходит к женщине, выхватывает у нее из рук тарелку с аппетитно пахнущей картошкой и, не забывая пританцовывать, ставит её на стол, занимая центральное место.

– Белые розы, белые розы, беззащитны шипы.. – заливается парень во всю мощь своего звонкого голоса, не попадая ни в одну ноту, от чего тётка только громче смеётся.

– Маратка, да на тебя с такой несерьёзностью ни одна девочка не посмотрит! – утверждает она, хлопая его по плечу и хихикая. – Все девки-то любят серьезных и ответственных, а ты всё шутки да прибаутки.

А Маратка фыркает, руками махает и театрально закатывает глаза, показывая свое пренебрежение к её словам.

– А у меня, Теть Люб, уже девочка есть. Самая лучшая на свете, между прочим. – гордо заявляет он, самодовольно улыбаясь и поднимая палец вверх. – Вырасту - женюсь!

***
Юля

Турбо ведёт Юлю на улицу. Накидывает на неё свою куртку, пусть и заляпанную кровью. Девушке уже безразлично, перед глазами стоит картина, как пацаны избивают друг друга до последнего вздоха, наплевав на все правила и понятия. Она только успокоилась, только слезы перестали лить с глаз. Но как осознает, что ей сейчас нужно идти домой, а её светленький свитер заляпан кровью, так сразу снова всхлипывать начинает.

Валера всё понимает. Всё ещё боится отпустить Юлю, держит так крепко, как только может, наплевав на боль в левом боку.

А светловолосая внезапно останавливается, не желая продолжать идти. Ноги ноют в ботинках мамы, за которыми Туркин специально вернулся под аргумент, что Юлю точно мама убьет без них. Тянется к парню, обивает его плечи и только сейчас, окончательно придя в себя, понимает, что он наконец-то рядом. Живой и почти невредимый, её Валера.

Она хватается за него так сильно, будто хочет раствориться в нём, стать одним целым. Смазано, коротко целует в губы, передавая свою любовь и благодарность за то, что он пришел. И стоит так, прижавшись к Турбо.

– Валер, а ты как тут появился..? – вполне серьезный вопрос наконец появляется в голове.

Валера сглатывает слюну, хмурится, оставляет поцелуй на макушке и нехотя отвечает.

– Так получилось.

Из подъезда, пошатываясь, выходит Череп вместе с Миланой. Он хромает, зажимает рану на ноге грязной рукой, стараясь остановить кровь. Но довольно улыбается. У Миланы волосы растрепаны, выбились из прически. На щеке виднеется небольшой синяк, на губе немного засохшей крови, тушь осыпалась под глазами.

Череп подходит к Турбо, хлопает его по плечу, вынуждая Юлю поднять голову и посмотреть на него.

– Отлично сработали. Они своё получили.

_____________

Котики-самолётики, как дела?)

И не забывайте бежать читать мой новый фанфик – «Чужие не прощают | Турбо»

📌 Мой тгк – венеракс (можно найти по ссылке в профиле или по нику vveneraxs)

Мои читатели - самые лучшие, помните это, не забывайте ставить звёздочки, подписываться и писать комментарии - тогда главы будут выходить намного чаще.

Не бейте. 🙌🏼💓