Попытка | Турбо

Юля заходит на кухню. Запах свежеиспечённых пирожков щекочет нос, смешиваясь с резким ароматом маминых духов «Красная Москва». В лёгком свете комнаты, Наталья Сергеевна стоит спиной к двери, прижимая к уху черный, массивный телефонный аппарат. Ее силуэт, облаченный в цветастый ситцевый халат, кажется расплывчатым. Голос мамы, обычно строгий и четкий, сейчас звучит мягко, почти кокетливо. Она тихо хихикает, будто школьница. Темная прядь волос выбилась из прически и небрежно лежит на щеке, а Наталья слегка касается пальцем, закручивая на него кончик волос. Движение такое же наивное и игровое, как у девчонки на первом свидании.

– Ну что ты, Коля, – шепчет женщина в трубку сквозь улыбку. – Конечно, помню наш выпускной..А как же иначе?

Светловолосая замирает в дверях, будто споткнувшись о невидимую преграду. В доме ведь всегда царит атмосфера строгой интеллигентности, где чувства держатся под замком, а разговоры такого характера считаются дурным тоном. И сейчас, подслушивая этот тайный разговор, уровень непонимания и неловкости поднимается в крови.

– Да, – продолжает Наталья Сергеевна, смущённо оглядываясь на дверь. – Встретимся..Обязательно..

Дочь прислоняется к дверному косяку, наблюдая за мамой. Она никогда не видела её такой счастливой, никогда не слышала такого тона при разговорах родителей. Обычно женщина строгая, держится сдержанно и собрано даже когда говорит о своих чувствах. А сейчас она словно вернулась в свои семнадцать, в те самые годы, о которых так часто рассказывает Юле, но всегда с лёгкой грустью в голосе.

– Досвидания, Коля..– кладет трубку обратно и разворачивается всем телом, неловко поправляет свой халат, скорее стараясь скрыть за этим незамысловатым движением свое ощущение внутри. Тут же пытается вернуть свое привычное выражение лица. Получается, мягко говоря, не очень..

– Юленька, ты что тут стоишь? – мама пытается придать своему голосу привычную строгость, но в нем все равно пробивается лёгкая дрожь. – Садись..

Она отворачивается к плите, надеясь, что за привычными действиями сможет скрыть то, что лежит на поверхности. Она берет заварной чайник в цветах, украшенный позолотой, полученный в подарок от коллег, и аккуратно, стараясь не пролить ни капли, наливает кипяток в фарфоровую чашку с изображением нежных фиалок. Добавляет в заварку, и в кухне распространяется густой аромат чая.

Женщина ставит чашку перед девушкой, рядом кладет пару свежих пирожков, от которых исходит соблазнительный пар. Но движения слишком суетливы для обыденности, заметно сразу.

– Поешь перед уходом, – старается не смотреть в глаза.

А Юля берет чашку, улыбается, чувствуя как тепло фарфора приятно греет ладони, отламывает кусочек пирожка, но не спешит его есть: во рту вместо слюны крутятся вопросы, от которых нельзя просто так отмахнуться.

Полотенце в мелкий цветочек в руках сжимается сильнее. Она пытается ухватиться за что-то реальное, за что-то, что удерживает ее в настоящем, вдали от нахлынувших воспоминаний.

–Это..Николай, мой старый друг. – кивает, будто подтверждая свои слова перед самой собой. – Мы учились вместе в институте.

– Не всё ведь так просто, – прищуривается, внимательно изучая мамино лицо. – Я такой довольной тебя давно не видела.

Наталья Сергеевна вздыхает, и ее взгляд обращается к окну. Она молчит некоторое время, задумываясь, стоит ли рассказывать дочери такие подробности, стоит ли обнажать перед ней свою душу, покрытую шрамами прошлых лет.

– Юля, я.. – всё же решается. – Просто Коля был моей первой любовью. Но мы были молоды, глупы, потеряли друг друга из-за мелочи. Он уехал в Москву, а я встретила твоего отца. Всё так и закончилось.

Она горько хмыкает, подвигает ближе к Юле тарелку с пирожками.

– Не вникай, ешь.

***
1964 год. Казань.

Залитый солнцем институтский двор, смех, шум молодых голосов. Коля стоит рядом, высокий, с лучистыми карими глазами. В руках у него букет полевых ромашек, немного приятных, но собранных от всего сердца. Студенты только сдали последний экзамен и теперь свободны, полны надежд и планов на будущее.

Рядом с Колей стоит Наташка. Молодая, красивая, в лёгком платье в горошек, подчеркивающем стройную фигуру. Кудряшки обрамляют лицо, на котором играет лёгкий румянец. Она смотрит на Колю снизу вверх. А тот улыбается ей в ответ, протягивает букет, сам немного смущаясь.

– Это тебе, Наташ. За то, что ты просто есть.

А Наташа принимает букет, вдыхая аромат полевых цветов.

– Спасибо, Коль, – краснеет, опускает взгляд в свои туфельки. – Ты всегда говоришь такие приятные вещи..

Он берет её руку, осторожно сжимая её в своей ладони.

– Ты - самая лучшая девушка на свете.

Вокруг них кипит жизнь: студенты обнимаются, поздравляют друг друга с успешной сдачей экзаменов, строят планы на дальнейшее будущее, кто куда пойдет работать, кто женится на следующей неделе, а кто уезжает в пятницу в столицу на заработки.

Но для них никого не существует, кроме них самих. Они стоят, держась за руки, смотрят друг в другу глаза, пытаясь увидеть в них будущее. Лёгкий ветер треплет волосы, и Коля, нежно улыбаясь, убирает выбившуюся прядь с её лица.

– Пойдем прогуляемся? Я хочу тебе показать одно место, красавица..

***

Наталья Сергеевна помнит всё. И его горячее дыхание на своей щеке, помнит его прикосновения, почти детские, невинные, но вызывающие трепет во всем теле. Помнит ту летнюю ночь, когда они, сидя на берегу Волги, прощались и клялись друг другу в вечной любви. Коле предложили хорошую работу в Москве, а кто уж откажется от такого. Казани простым людям делать нечего, весь успех нужно искать в других местах. Оставалось только расстаться, обещая, что они ещё обязательно встретятся и сыграют громкую свадьбу.

Но встречи так и не состоялось. Наташа встретила нового парня, который, в отличии от Коли, был уверением в хорошем, обеспеченном будущем. При деньгах, со своей квартирой, красиво ухаживающий дорогими подарками, а не ромашками, собранными на клумбе у Тёть Маши. Так и выбрала Ильдара, а потом влюбилась в эти ухаживания. Начала закрывать глаза на все звоночки, а принимать близко к сердцу только успешное будущее. Так и потерялась в этом замужестве. Ни звонка, ни письма, только переданное от других людей: «Наташка то замуж вышла за милиционера!»

Этим воспоминаниям не суждено развиться. Наташа уже давно стала Натальей Сергеевной, а Коля давно забытым прошлым. Но сейчас, услышав такой родной голос, захотелось отпустить всё, что волновало душу эти годы.

Женщина выпрямляет спину, собирается с духом и, как будто надевая маску, вновь принимает свой привычный облик сдержанности во плоти. Голос приобретает знакомые металлические нотки.

– А Валерка на этих именинах будет? – заправляет прядь волос за ухо. Последний штрих, точно возвращающий мать.

– Да, – врёт светловолосая, делая глоток чая. – Только мы не вместе пойдем. Я с Милой и Гулей.

Врать, конечно, нехорошо, но по-другому Наталья Сергеевна бы не отпустила в такое место. А Туркину она доверяет, знает, что парень толковый. Пришлось приукрасить свою безопасность на празднике.

– Ты скоро пойдешь? – полотенце в руках разглаживается. А светловолосая отпивает чай, кладет в рот оставшийся кусочек пирожка и кивает. После этого ставит в раковину посуду и бежит в свою комнату.

Комната Юли - отражение её аккуратной натуры. Книги ровными стопками лежат на полках, на столе - ни пылинки, только раскрытый учебник по физике и карандаш в стаканчике, рядом с фотографией с пионерских сборов. Даже сейчас, когда она опаздывает, она аккуратно снимает с себя домашнюю одежду и аккуратной стопочкой укладывает в шкаф. Каждый предмет занимает свое место, все разложено по порядку.

– Давай помогу, – предлагает мама, когда замечает, что дочь подозрительно долго смотрит округленными глазами в шкаф. – Что там у тебя?

Юля вздыхает. Перед ней на вешалке висит несколько платьев, юбок, брюк и так далее по списку. Но ничего не кажется ей подходящим. Одно слишком строгое, другое слишком нарядное, третье дарил отец, а четвертое..четвертое просто не нравится.

– Не знаю, мам, – хнычет. – Хочется чего-то особенного, но чтобы не слишком вычурно.

Наталья Сергеевна подходит ближе, аккуратным движением руки отодвигает дочь и внимательно осматривает содержимое шкафа. Она задумчиво перебирает вещи на вешалках, отодвигая знакомые платья и юбки, будто опытный стратег, который решает сложную задачу. Вдруг ее лицо светлеет, и она решительно достает из глубины шкафа кое-что.

– Вот, посмотри! – восклицает Наталья, поворачиваясь к дочери с триумфом. В руках у нее оказывается тонкий трикотажный джемпер нежного лавандового цвета. Он мягко струится, словно облачко, и кажется невероятно приятным на ощупь. Светловолосая задумывается, пытаясь понять, откуда он у неё, но женщина вовремя продолжает. – Эту кофточку я себе взяла..Давно ещё, у тети Любы выменяла на тени те, которые твой папа подарил. Но так и не надела, а она красивая, тебе точно подойдёт.

Юля кивает, лицо ее озаряется довольной улыбкой. Она принимает в руки находку и прислоняет к своему телу, рассматривает себя в отражении зеркала, и воодушевленно соглашается: и вправду неплохо.

Затем Наталья Сергеевна открывает другую дверцу шкафа, где хранятся вещи на каждый день. Решительно отодвигает выцветшие сарафаны и слишком строгую одежду, предназначенную для школы, и находит юбку из плотной ткани, чуть выше колена. Юбка черная, с мелкими складками, которые придают ей лёгкость. Без лишних слов и колебаний всовывает её в руки девушки, и, не говоря ни слова, уходит из комнаты. Знает, что Юля поймет. Магия момента сделает все дело.

Юля остаётся одна. Тишина окутывает, позволяя сосредоточиться на предстоящем вечере. Она кладет юбку на кровать, надевает на себя джемпер. А тот, на удивление, оказывается мягким и даже приятным на ощупь. Совсем не похоже на те колючие шерстяные свитера, которые она покупала на Казанском рынке. Качество явно заморское, привезенное из далёкой страны. Юбка садится по фигуре, подчеркивая то, что нужно. Сладки игриво колышутся при каждом движении, невольно вызывая улыбку.

Тем временем, за дверью, женщина приседает возле обувной полки, скрытой за староватой ширмой, и достает из коробки пару новеньких полусапожек. Коробка ещё пахнет кожей и краской. Она хмыкает, понимая, что дочери точно должно понравиться. Открывает полочку, достает оттуда пару новых колготок, и возвращается обратно.

***

Снег падает крупными хлопьями, будто мягкая вата с небес. Воздух пахнет дымом и морозом. Юля кутается в пальто, придерживает края, чтобы они не поднимались с ветром. Мамины ботинки скрипят на льду так, что светловолосая почти падает, а девушки, идущие по оба бока от неё, начинают смеяться. Она хватается за рукав Миланы, цокает и идёт дальше.

– Ну ты и тюлень, Юлька, – проддевает Милана, поправляя шапку, случайно сдвинутую набок. А Айгуль, закутанная в теплый пуховой платок так, что видны только глаза, хмыкает в ответ.

– Турбо бы тебя сейчас увидел..

– Да идите вы.. – бурчит девушка себе под нос и продолжает идти прямо. Старается не отставать от подруг, которые, в отличии от Юли, идут спокойной и прямой походкой.

Они проходят по темным дворам, мимо хрущёвок, людных улиц, магазинов, но всё не приходят. По ощущениям, они совсем давно и не на их районе, Универсамовском, где-то дальше.. Но Милана молчит, ведёт дальше, рассказывая очередную историю. И в походке её сегодня что-то странное. Рыжая идёт, оглядываясь, хромая правой ногой так, будто что-то случилось.

Только после пройденных добрых минут 40, когда от ледяной погоды защипало щеки, и ботинки окончательно превратили Юлины ноги в ледышки, девушки наконец останавливаются. Юля поднимает голову и вскидывает брови. Дом стоит на окраине, где асфальт сменяется укутанной снегом дорогой, по которой ещё даже никто не ходил, а дальше - только густой, молчаливый лес. Тут только пара кирпичных пятиэтажек, одинаковых, как клоны, в одной из которых, судя по оглушительному ритму, явно громко звучит музыка.

– Вот и пришли, – Милана выплёвывает в снег жвачку, Айгуль поправляет платок, открывая лицо, а Юля просто стоит. Вглядывается в открытое окно, где видны танцующие силуэты, и идти туда не хочет. Была бы она чуть-чуть посмелее, так ушла бы без оглядки. Но..

– Милан, а там кто? – Айгуль тоже чувствует неладное.

– Сейчас увидите, ну, пошлите. Нас там уже, небось, заждались.

Дверь им открывает какой-то парень – высокий, спортивного телосложения, в бордовом свитере, из-под которого буграми проступают мышцы. На лице – расплывшаяся пьяная усмешка. Он окидывает их взглядом, скользит глазами по фигурам, задерживается чуть дольше на Милане, узнавая старую знакомую.

– О-о-о, а вот и девчонки! – тянет с восторгом, приподнимает руку, в которой красуется граненый стакан с чем-то алкогольным.– Чего вы так поздно? Заждались уже. Проходь-те, мадмуазели!

Он пропускает их внутрь и закрывает за ними тяжёлую дверь с щелком. Почти сразу же, как парень переключает внимание на Айгуль, помогая ей снять одежду, раздается лёгкий скрежет сзади. Юля незаметно оборачивается и ловит краем глаза, как Милана, будто бы случайно, нажимает на щеколду, открывая замок. Пальцы её действуют быстро, почти машинально. Но лицо остаётся безмятежно весёлым, как и прежде.

Все мысли тонут в гуле музыки и хоровом смехе, светловолосая даже сообразить не успевает, как с нее ловко снимают пальто, небрежно бросая его на кучу таких же тряпок в углу, как она, повинуясь взгляду этого парня, скидывает неудобные ботинки и проходит дальше по холодному линолеуму по коридору.

Квартира полна людей. Воздух слишком спертый, душный, терпкий, смешанный с перегаром и сладостью, то ли приторного вина, то ли карамели. По всему коридору разбросаны куртки в беспорядочном положении, где-то валяется пустая бутылка из-под алкоголя, где-то женский бюстгальтер с кружевами, а где-то и небольшое бурое пятно, похожее на кровь. Желудок сжимается от тревоги и Юле становится не по себе. Она хватает за руку Айгуль, перекидывается с ней быстрым, испуганным взглядом и натягивает на лицо такую неестественную улыбку, будто ей здесь весело и хорошо. А Милана тащит их вперёд, к комнате, откуда доносится самый громкий шум и где, судя по всему, собрано больше всех людей.

– Будьте аккуратны! – кричит она, подталкивая подруг в дверной проем.

В этом помещении, по ощущениям, человек 20, не меньше. Дышать почти нечем, даже несмотря на открытые окна. Тут у стены стоит стол с закусками: колбасная нарезка, соленые огурцы и потемневшие бутерброды со шпротами. Рядом – куча бутылок с разноцветными жидкостями: водка, вино, мутный самогон в трёхлитровой банке и пиво. Юля, хоть и не разбирается, сразу осознает, что там точно нет яблочного сока. В центре зала – небольшое свободное место, где несколько ребят в спортивках и засаленных трениках под музыку машут руками, что-то невнятно выкрикивают, а кто-то уже пьяно лежит на полу, свернувшись калачиком прямо под ногами танцующих. Возле стола стоит кучка парней, лица которых аж раскраснелись от выпитого.

– Девчата! – растягивая второй слог, зовёт один из них, в белых штанах, на которых красуется объемное пятно красного цвета. – По первой, по штрафной!

Айгуль с лёгкой улыбкой качает головой, Юля - ещё увереннее, почти готова поклясться, что никогда в жизни не пробовала алкоголь и не собирается. Но парень с бородкой уже наливает из початой бутылки «Столичной» в гранёные стопки мутную прозрачную жидкость, и, не слушая отказов, протягивает по одной в руки каждой.

– За знакомство, за дружбу, за красоту! – подмигивает, глядя в глаза Юле. – Один раз - не в счёт, куколки.

Юля неуверенно держит в руках стакан, обжигающий холодом ладонь. Только рот открывает, чтобы вежливо отказаться, но к ней подходит парень, который наливал и, беспринципно приобнимая светловолосую за плечи, прикрывает ее ладонью свою к донышку стакана и подвигает его к самым губам, не оставляя ни единственного шанса не выпить. Юля чувствует его тяжёлое дыхание у себя на щеке и запах спирта, и к горлу начинает подступать тошнота. Она пытается отойти, но парень даже не двигается. Айгуль, сочувственно смотря на подругу, берет свою рюмку и, зажмурившись, выпивает залпом. Морщится, кривится от жгучей горечи, но делает всё быстро. А Милана, заговаривая зубы парню в белых штанах, ловко ставит стакан обратно на стол, делая вид, что пригубила, и не выпивает ни капельки.

– Ну что, пошли именинника поздравлять? – весело кричит рыжеволосая, забирая из рук парня Юлю, уводит подальше от назойливых парней.

У светловолосой мгновенно голова начинает кружиться от выпитого. В горле неприятно жжет, словно там полыхает огонь. Всё вокруг плывет. Лица, музыка, крики – все сливается в один размытый, громкий хаос. Она пытается сфокусировать взгляд на рыжих волосах, но Милана уже где-то впереди, только руку держит крепко.

– Опа, Мила, пришла! – голос врывается в сознание, разрывая его на куски.

Милана останавливается возле парня в темной шёлковой рубашке, расстёгнутой на несколько пуговиц, демонстрируя золотую цепочку на волосатой груди. Именинник. Он вальяжно подносит к губам наполовину опустошенный стакан, делает долгий глоток, потом, не стесняясь, обнимает обеих за плечи, притягивая к себе. В нос ударяет запах сигарет. Но не такой, как от Турбо. От любимого и запах кажется менее тяжёлым, и терпеть это можно, а тут прямо кислорода нехватает.

– Чё ж не поздравляешь, родная? – тянет он, глядя на подруг мутным взглядом и нагло улыбаясь. Юля чувствует его тяжёлую руку у себя на плече. Хочется её сбросить, убежать, спрятаться в объятьях Валеры. Но его тут нет. И не будет.

– Вадик, с днём рождения! Только пришла, представляешь, а твои пацаны меня уже со всех сторон облепили. – кокетливо говорит Милана, похлопывая его по плечу.

«Вадик» цокает языком, усмехается.

– Рыжуль, обижать кто будет, сразу мне говори, я им бошки быстро пооткручиваю.. – поворачивает голову и только сейчас замечает девушку, сжавшуюся в окно объятии. – А что это за сладкое создание рядом? Новенькая?

Он пристально смотрит, облизываясь. Так, будто оценивает товар на рынке. И от этого становится ещё более не по себе.

– Подруга моя, Юлька. – легко отвечает, направляясь к освободившемуся дивану.

– Юлька-Юлька, – задумчиво прищуривается Вадик, продолжая сверлить её взглядом. – Лицо у тебя знакомое..Где-то я тебя видел. С кем ходишь?

Юля не успевает и рта открыть, чтобы выпалить: «Я с Турбо», как Мила перебивает её ровно в ту же секунду, даже не задумываясь.

– Ни с кем, – говорит она, стараясь перевести внимание молодого человека на себя. Рыжая садиться на диван и тянет на себя Вадика, желая усадить его рядом и наконец освободить бедную Юлю. А светловолосая хмурится, но не возражает. Не в состоянии. Всё вокруг всё ещё как в прострации, как в замедленной съёмке. Может, и не стоит говорить. Может, Милане виднее, как правильно вести себя в этой обстановке. В любом случае, атмосфера вокруг слишком непривычна и давит, чтобы спорить и привлекать к себе внимание.

Парень усаживается, идя на поводу Милы. Но тянет за собой и Юльку, которая толком и не сопротивляется. Посидеть нужно. Желательно, конечно, на улице и рядом с Валерой, чувствуя его большие руки на своей талии, поцелуи на губах и поддерживающие слова, но это слишком большая и, в данный момент, непозволительная роскошь.

По комнате разлетается свет, в углу кто-то жадно целуется, наплевав на все рамки. Девушка смотрит, как парни в одинаковых олимпийках подкалывают друг друга, затевают мини-баттлы кто больше выпьет, прыгают, хлопают в ладоши. Всё кажется вполне обычным, почти весёлым. Только в груди у Юли ощущение, будто вот-вот кто-то ей скажет «Всё не так просто» и залезет под кофту. Но этого не происходит. Она так и сидит, слушая разговоры сбоку.

Из колонок гремит что-то ритмичное, басы бьют по перепонкам, так громко, что этот бит отдается даже внутри черепа. В такой оглушительной обстановке Юля достаточно быстро трезвеет. Она и выпила-то всего-ничего, стопку одну. В голову дало, скорее, только потому что первый раз или от испуга.. И тут, когда тошнота отступает, и мир перестает качаться, девушку пронзает тревожная мысль:

А Айгуль где? – становится по-настоящему несмешно. И уже не волнует ни то, что рядом сидит противный тип, ни то, что сигаретами пахнет.

Она резко встает, не реагируя на ворчливое замечание Милы и Вадика о том, что лучше бы ей сидеть на месте и не высовываться, и решительно идёт на поиски. Внимательно смотрит на каждую компанию, на каждую девочку, отдаленно похожую на лучшую подругу. Обходит каждый уголок, даже под столы заглядывает, пока не находит какую-то дверь, по видимому, ведущую в спальню. Возле неё, прижавшись спиной к дверному косяку, стоит, словно потерянная, Ахмярова.

Юля с облегчением выдыхает. Подходит к девушке и крепко обнимает.

– Я тебя потеряла, – шепчет, физически ощущая, как сильно бьётся сердце подруги.

– Юль, прости меня, – бормочет Айгуль, прижимаясь к тёплому телу подруги ближе, будто ища защиты. Она обвивает её спину, утыкается лицом в сгиб её плеча и тяжело сглатывает, сдерживая слезы. – Я глупо поступила, когда забыла про тебя. Прости меня. Ты моя лучшая подруга и никакой парень не сможет тебя заменить.

Юля улыбается, горько выдыхает и кивает в знак прощения. Гладит Ахмярову по спине, чувствуя её дрожь, крепко жмется ближе, боясь потерять.

– Люблю тебя, Гуля. – говорит четко, громко и, кажется, впервые за их дружбу.

______________

Котики-самолётики, как ощущение от главы?

И не забывайте бежать читать мой новый фанфик – «Чужие не прощают | Турбо»

📌 Мой тгк – венеракс (можно найти по ссылке в профиле или по нику vveneraxs)

Готовы?

Мои читатели - самые лучшие, помните это, не забывайте ставить звёздочки, подписываться и писать комментарии - тогда главы будут выходить намного чаще! 🙌🏼💓